I be ballin' on the court(я валяю дурака)

      Последняя неделя учебы. Все начинают сдавать экзамены и задолжности по предметам, а кто-то просто сдает все досрочно и сматывается отдыхать. Ну или кто-то пытался исправить свои оценки, чтобы не вышло минимального балла.       Сынмин — был тем парнем, которому нужно подтянуть и исправить оценки по английскому языку, который многие так ненавидели.       –Ким Сынмин, останься в конце урока,–немного строгим голосом сказал преподаватель английского, что у Сынмина пошли мурашки по всему телу.       –Хорошо.       Оставшись после уроков, Сынмин ждал учителя, который в конце урока сказал, что сейчас подойдет, и пока его нет — пусть подождет. Вытирая доску, парень ждал, пока его преподаватель придет. Довольно скучное дело, ждать и вытирать доску, но что ж... занять себя чем-то нужно было.       –Заждался?–спросил учитель, смотря на то, как Сынмин уже начал рисовать на доске какие-то каракули, но испугавшись, выронил мел из рук и посмотрел на учителя.       –Извините...       –Ничего, садись за парту, запишешь дополнительные занятия хотя бы,–сказал преподаватель, ведь, хоть и Мин хорошо учился, но именно по английскому у него никак не получалось получать оценки выше тройки,–Два проекта будут, один в конце четверти сдашь, другой чуть попозже... Ну я скажу.       –Эх, хорошо...–Сынмину было лень что-то приносить преподавателю, хоть и нужно было исправлять оценки. Получив все задания, парень был в шоке, почему ему так много задали,–А почему так много?       –Тебе оценки нужны? Нужны. Делай, половину заданий и проект сдашь в конце четверти, а другие со вторым проектом.       –Ладно... пиздец...–он думал, что это сказал шепотом, но получилось, что сказал это вслух, и это услышал преподаватель, и дал ему легкий подзатыльник,–Ай! За что?       –Не матерись.       –Вы мне только преподаватель и все. Можно идти?–сказал Сынмин, беря свою сумку в руки и встав из-за парты, и смотря в глаза преподавателя, стоящего напротив.       –Да, номер мой есть? Если будет что-нибудь непонятно, напишешь.       –Минутку... Нет, его нет.       –Записывай.       Выйдя из кабинета, Сынмину стало как-то легко в области груди, было не так тяжело, как там, в кабинете. Он думал, что просто стало плохо, как обычно. Но что было страннее, именно происходило это тогда, когда он находился рядом с преподавателем и ни с кем другим не чувствовал такую тяжесть.       Когда Мин вышел из здания на крыльцо школы, на улице шел ливень, а он как назло, даже не взял с собой зонт. Называется — опаздываешь куда-то и все на свете забываешь и убегашь.       –Зонт забыл?–голос появился как-будто бы из ниоткуда и заметно испугал Сынмина, что от испугу тот выронил свою сумку,–Извини,–сказал учитель, поднимая сумку, отряхнув ее и отдав обратно парню.       –А да... ничего...–Сынмин не хотел признавать тот факт, что да, он забыл зонт в спешке, ведь если бы опаздал на урок, на него бы накатали объяснительную.       –Может подвезу? Ты где живешь?–и Сынмин так же не мог признать того факта, что он живет в общежитии, и что у него родители не ходят на собрания — не желают знать о своем сыне ничего.       –Спасибо, но не надо. Я сам смогу дойти, спасибо за заботу. Я сумку над головой сделаю так и пойду,–он показал ему, как пойдет до общежития и преподаватель посмеялся, ведь тот хоть и только начал учиться в старшей школе, но вел иногда себя как маленький ребенок, но выглядело это мило.       –Пойдем, скажи адрес, и я тебя довезу,–взяв парня за руку, учитель побежал вместе с ним в сторону его машины и посадил за переднее сиденье машины и сам сел за руль,–Пристегнись. И говори адрес.       –Школьное общежитие...       –Что?       –Школьное общежитие... И не удивляйтесь...–преподаватель был в шоке. Обычно те, кто живет в общежитиях — двоечники, а Сынмин хорошист, если бы не английский.       –Так... Давай ко мне? Поживешь какое-то время, попробуешь задания так сдавать, чтобы туда-сюда не ходить,–стоя на светофоре, он до сих пор не мог принять то, что Сынмин живет в общежитии. Он, конечно знал, что Сынмина родители видеть не желают и не навещают даже его, но он думал, что живет с кем-нибудь из родственников,–Кстати, меня Хенджин зовут. А то, как-то не очень будет выглядеть, что будешь жить у меня, а ты будешь преподавателем звать, так?       –Хорошо, Хенджин?       –Ну вот, скоро привыкнешь. Так что, поехали до меня?       –Да.       Зайдя в квартиру Хенджина, Сынмин заметил, что тот одевается все время в черное и белое, а квартира его в пастельных тонах и выглядит довольно уютно. И что он еще заметил — квартира была двуэтажная, что выглядело довольно таки классно. Сынмин задумался, если бы была у него такая квартира, он бы обустроил почти так же, как и Хенджин.       –Красиво?–спросил старший, ставя свою обувь на полку, и вешая свое пальто на вешалку и повесил его в шка, спрашивая у Сынмина, который рассматривал его квартиру.       –А? Да, красиво. Не думал, что вы в такой квартире живете.       –Давай лучше на "ты"? Так будет намного привычнее,–предложил Хван, потому что ему и правда было неудобно, он чувствовал себя старым, когда Сынмин обращался с ним на "Вы".       –Хорошо.       –Проголодался? Ты из-за меня, так сказать, без обеда остался,–проводя парня на кухню, ответил Хван, потому что хоть и Сынмину нужны были оценки, Хенджин считал виноватым себя, что задержал его, хоть и мог отправить ему задания,–Что будешь?       –Особо без разницы. Понимаете... Ой, понимаешь, в общежитии толком нормально не питался. Бывало, голодал или детям другим отдавал.       –Как я понял, кормили вас там хуево, да?–отдавая кружку с чаем Сынмину, спросил Хенджин. Он и вряд ли бы узнал, что в общежитии их хреново кормят.       –Миленько,–на кружке, которую дал Хван, была надпись по типу 《из этой кружки будут пить только я и мои жертвы》 и кролик с ножом.       –А твои родители?       –Как бы помягче сказать... Им похуй на меня. Я лет с 8 в общежитии живу, было неприятно и обидно, потому что родители обращались как с игрушкой. До сих пор помню, как я в общежитии оказался... Тоже был конец четверти, пришел после школы, родители сказали, что мы едем отдыхать... В итоге, мы приехали в общежитии, а они говорили, что это лагерь. Еще помню, что я весь исхудавший приехал, меня директор общежития с собой брала к себе, откармливала.       –Даа... И как ты сейчас себя чувствуешь?       –Нормально, да я и сам с родителями не хочу общаться.       –Так, сейчас не о грустном. На счет оценок... Какие слова ты хотя бы знаешь?       –Ну... hello, cat, dog, mother, father, sister, brother, grandfather, and, you, me, please, daddy.       –Что?–старший был в легком шоке, вроде как Сынмин и знает его предмет, но учить его совершенно не хочет,–Повтори еще раз?       –Что? Daddy?–спросил Сынмин, смотря в глаза Хвана, который понял, что расслышал все правильно,–Вроде ведь правильно произнес..       –Правильно... Но..–подойдя к младшему, Хенджин поднял его и посадил на кухонный стол, держа того за талию и смотря в глаза,–Не хочешь это почаще произносить?       –Хм... Дай-ка подумать... Хотелось бы,–последнее, что сказал Сынмин и притянул того за шею, целуя. Стоя в шоке от того, что Сынмин довольно таки хорошо целуется, Хенджин задался вопросами "Почему он так хорошо целуется?", "Может, я у него не первый?". Отвечая на поцелуй, Хенджин стал целовать более грубее, но с какими-то нотками нежности. Оторвавшись от младшего, Хван взял того за руку и повел в свою комнату(по пути Сынмин чуть не зацепился за коврик, который лежит на лестнице, ведущей на второй этаж, и чуть не покатился вниз). И еще, у Хвана был милый кот — Оки.       Посадив на себя Мина, Хенджин снял с того толстовку, под которой оказалась еще и футболка. 《И зачем ему столько одежды на себя нужно одевать》, подумал Хван, когда начал целовать его шею, и жалко, что не оставлял на ней засосы, а оак хотелось, но в школе поймут неправильно. Поэтому, уложив того на кровать, Хенджин опускался поцелуями вниз, начав целовать грудную клетку и живот младшего, слушая тихие вздохи. Спустившись руками к джинсам, Сынмин был возбужден и когда Хенджин накрыл его стояк сквозь джинсы, он простонал, и закрывая свое лицо руками, попытался скрыть свое стеснение.       –Ну ты чего лицо закрываешь? Не стесняйся, хорошо?–расстегивая свою рубашку и выкидывая ту в сторону, спросил Хван и расстегивая брюки, которые давили на его стояк.       –Немного смущает...       –Немного? А кажеться что очень смущает,–Хван снова накрыл его стояк, но не сжимая, а похлопывая по нему, вслышиваясь в схлипы и стоны младшего.       –П..пожалуйста...       –Что? Скажи на английском, а то я тебя не расслышал,–Хван начал издеваться над ним, потому что как он должен исправлять оценки? Нужно ведь проверить, как и на сколько он хорошо знает его предмет,–Малыш, я не слышу, что ты говоришь.       –Please H..Hyunjin...–внутри Сынмина что-то затрепетало, когда тот называл его малышом. Он не думал, что мог влюбиться в своего учителя, ведь тот довольно старше него, а он всего лишь еще ученик.       –Хм... Нет, не так, это ведь легко для тебя, малыш. Давай, попроси как следует.       –Daddy please! Fuck me already!       –Ого, может... Ты, не хочешь покататься на моем члене?–шепча на ухо низким голосом, что заставило Мина задрожать от такого голоса Хенджина, ведь это возбуждало еще больше,–Или я у тебя первый?       –Да...       –Полежи, сейчас смазку и резинки найду,–Сынмин перевернулся на живот и смотрел на то, как Хван прошел спустился вниз и искал в тумбочке резинки и смазку. Заперев своего кота в ванной, Хенджин поднялся к младшего и тот смотрел на него из-за плеча и шлепнул его по заднице, услышав как Сынмин простонал от этого,–Вопрос. Ты растягиваешь себя?       –Ну... Если честно, то да...–притянув себе подушку и уперся о нее щекой и приподнял бедра, выпячивая задницу, на что Хван удивился.       Выдавив себе смазку на пальцы, Хенджин вошел двумя пальцами, которые вошли легко и решил добавить третий палец, который входил так же легко. Поэтому, раз Сынмин растягивал себя, Хван начал дразнить того, специально не касаясь простаты.       –Ммм... Ну пожалуйста...–поварачиваясь к Хвану, который смотрел в глаза Сынмина, в глазах которых были капельки слез.       –Эй, малыш, ты чего плачешь?       –Я не плачу.       Перевернув его на спину и открыв серебристый квадратик и раскатав презерватив по своему члену и намазав его смазкой, Хенджин начал входить в него, пытаясь не приносить никакого дискомфорта, ведь у того это будет первый раз. Слушая тихие стоны снизу и чувствуя как Мин насаживается на него, Хван понял, что вряд ли уже принесет ему какой-то там дискомфорт и начал двигаться в нем.       Двигаясь с каждым разом все сильнее в младшем, Хенджин слушал его стоны, которые с каждым разом тоже становились громче(как и мяуканье кота из ванной). Поменяв их местами, Хван держал его за бедра и стал лениво двигаться в нем, пытаясь показать этим, чтобы тот стал сам трахать его членом Хенджина.       Уперевшись руками о грудь Хвана, Сынмин стал медленно насаживаться на его член, пока тот держал его за бедра. С каждым разом, он стал все быстрее насажиться на его член, но в какой-то момент его начало это смущать и он закрылся лицом в ключицу старшего и немного прикусил ее, оставляя на ней след своих зубов. Немного приподняв Сынмина за бедра, он начать вбиваться в него, сжимая его бедра довольно таки сильно, что на завтра останутся синяки.       Кончив себе на живот, Сынмин пытался отойти от оргазма, но пока Хван трахал его, получалось это... с трудом. Кончив в презерватив, выйдя из Сынмина, сняв его с себя и выбросив куда-то на пол, Хван взял салфетки и начал вытирать младшего, который уже засыпал, но продолжал быть в сознании. Выкинув грязные салфетки к презервативу и одежде парней, Хенджин одел на Сынмина свою футболку и укрыл их тонким, но теплым пледом. Целуя в лоб младшего, Хенджин повернулся к нему лицом и решил, что нужно с ним говорить.       –Когда ты сказал, что рос без родителей, то я себя резко на твоем месте почувствовал. Даже намного хуже, чем у меня,–по правде сказал Хенджин, ведь он правда рос без родителей, но потом его отдали в детский дом, в котором он рос и жил до пяти лег, и после его забрали приемные родители, к которым он пытался привыкнуть очень долгое время, ну и вскоре привык,–Я и сам без родителей рос.       –А те мужчина с женщиной, которые приходили к тебе? Не спрашивай, откуда я видел.       –Это приемные родители. И их я люблю больше, чем кровных. Они меня многому научили, а учителем я стал, потому что у меня младший брат был, который во втором классе был, а у них там английский был, ну а я соответственно был... в классе седьмом наверное, ну я и помогал ему. А хотел я быть вообще психологом, чтобы помогать детям, таким, которых бросили родители.       –Кстати, выпусти кота! Он бедный там сидит час почти уже,–несильно ударил его в плечо Сынмин, ведь и правда Оки уже почти час сидел в ванной и жалобно мяукал.       –Тебе принести его сюда?       –Давай.       Смотря на то, как Оки довольно быстро привык к Сынмину, который радовался, ведь сам хотел кота, а тут у преподавателя, с которым он переспал, есть кот.       –Слушай... Мин~и... Как тебе идея, чтобы я взял тебя к себе? Чтобы ты не жил в том университете.       –Правда? Точно?–переспросил Сынмин, у которого в глазах читалась радость и счастье, ведь для него это не шутка.       –Правда, Мин~и, правда. А то неприятно смотреть, как ты там живешь. Так что, завтра поедем за твоими вещами, и потом поедем по магазинам, купим тебе еще вещи, какие ты выберешь и стенд для одежды с вешалками.       –Звучит еще так, будто ты предлагаешь мне встречаться. Смотри Оки, твой хозяин предлагает мне встречаться, что же ему ответить? Что? Что ты говоришь? Согласиться? Да ну, как ты читаешь мои мысли?       –Давай, поспи немного. Я нам поесть приготовлю,–целуя того и укрывая пледом, Хенджин спустился на кухню, готовя им еду, а Сынмин радовался, ведь все его трепетания и мысли наталкивали лишь на его учителя... ой, то есть парня, Хенджина. И теперь кажется, что Хван уже вряд ли поставит Сынмину тройку в четверти.