В диапазоне между отчаянием и надеждой

Слежка за вором не приносила никаких результатов. Полицейские круглосуточно дежурили возле подъезда, но пока все было безуспешно. Пошли третьи сутки как московские копы пребывали в Твери безрезультатно. По мимо сношения глазами с одним и тем же же подъездом, Яковлев умудрялся выебать еще мозг, даже по телефону, и расстояние совершенно не мешало начальнику выебать мозг так же первоклассно как и в отделе. Понять начальника, конечно, тоже можно было ведь его тоже кто-то долбил. Девушка подносит бутылку воды к губам, но оттуда капает лишь пару капель, пренебрежительно майор откидывает её назад. От сидения круглые сутки в машине и питаниясь одним макдаком на оперов напал дикий сушняк. Что еще делать почти круглые сутки, кроме как пить воду, если больше заняться нечем. Попеременно полицейские спали, чтобы хоть как-то время бежало быстрее. — Гриша, — тормошит девушка начальника. — Гриша, — снова зовет его подчиненная, активно тормоща за рукав. — Ну хорош дрыхнуть уже! — возмутилась Рыбкина. Ничего не понимающий Измайлов еле открыл глаза сонно их потирая и зевая, совсем не понимая, что от него хотят. — Алис, — пробубнил парень. — Ночью мне спать не даешь своей соской, и днем тоже, — поворачиваясь в другую сторону промычал Григорий. — Что ты сейчас то от меня хочешь, — снова зевая спросил парень, готовясь снова провалится в сон. — Сходи за водичкой, — просит девушка, открывая окно и затягиваясь подом. — А то что-то пить хочется, — на всякий случай уточнят Рыбкина. — Да-да, — мычит в ответ Измайлов. — Измайлов! — смеясь щипает коллегу за руку девушка. — Всю жизнь проспишь, спящая красавица. — Ах ты так, — возмущается окончательно проснувшийся майор, и в отместку начинает щекотать коллегу, отчего та заливисто смеялась и так смешно ерзала по сиденью. — Я сдаю…сь, — пыталась сказать девушка, раскатываясь от смеха. — Сдаюсь, — пищала Алиса, пытаясь увернутся от назойливых рук. Друзья и не заметили как оказались слишком близко друг к другу. Измайлов буквально чувствовал на своей щеке её горячее дыхание, он был готов поставить на кон все что угодно, ведь он был уверен, что Алиса чувствовала тоже самое. Замерев в паре миллиметров друг от друга они пытались отдышаться, возможно даже отойти от точки не возврата. Гриша осторожно поднимает взор с губ девушки и утыкается в полуопушеный взгляд карих глаз. Длинные реснички быстро затрепыхались и два карих омута уставились прямо на него. Рыбкина неосознанно облизывает пересохшие губы и снова опускает взгляд, всего пару сантиметров, и то, что так давно кажется ей воспоминаниями из прошлого станет реальностью. Счастье было так близко, и так далеко. Разум будто бы отключился, переставая отдавать хоть какие то отчеты об адекватности событий. Сердце начало отстукивать бешеный ритм. Дыхание участилось. Так хотелось сократить эти жалкие пару сантиметров. До одури хотелось. Возможность сохранить рамки приличия сгорела, как тополиный пух из-за двух идиотов, решивших поиграть со спичками. Измайлов первый сокращает и так не большое расстояние между ними, надоело держать себя в руках. Парень накрывает её губы своими. Поддаваясь какому-то внутреннему порыву, его личных демонов, исступленно увлекая подругу в такой сладко-неправильный поцелуй. Ощущая на её губах сладковатый привкус очередной дряни для пода, так похожий на яд. С губ Рыбкиной Измайлов бы даже цианид калия собрал, чего уж греха таить. Алиса, не в силах больше сопротивляться самой себе. Со свей накопившейся за долгое время страстью впивается в губы Гриши. Закрытые на 666 замков демоны вырвались наружу и теперь так трепетно отвечают майору на поцелуй. Измайлов проводит рукой по шее девушки, оглаживая драконов, будто бы приветствуя. Как же он по ним скучал. Притягивает еще ближе к себе все больше увлекая в омут страстей. Беспорядочные касания губ, хаотичные движения срывали обоим крышу. Алиса прикусывает то верхнюю то нижнюю губу, пока парень так бесцеремонно находится на её территории и изучает старые-новые владения. Рыбкина дрожащими руками зарывается в волосы парня, прижимаясь все ближе, чувствуя как внутри все сжимается в тянущий узел от ласк товарища. Страсть набирала обороты, хотелось сжать партнера в объятьях, чтобы кости захрустели, прижать к себе настолько близко, чтобы кожу жаром другого тела опалило и наконец сгореть друг в друге, выплавляясь в единое целое. Телефонный звонок разрушил идиллию момента. Двое оторвались друг от друга, пытаясь отдышаться. — Ты что делаешь, — дрожащим голосом спрашивает Алиса, приходя в «себя». — Так нельзя, — пытаясь восстановить дыхание чуть тише произносит девушка, смотря в лобовое стекло. — Это неправильно, — касаясь припухших губ кончиками пальцами произносит она совсем тихо. — Целуюсь, — ухмыльнувшись отвечает парень, вспоминая ту самую заправку, когда он впервые понял кто-такая Алиса Рыбкина. — А что не понравилось? — повернувшись к застывшей девушке спросил Измайлов. — Пошел нахуй, — хлопая глазами выпалила Рыбкина, пытаясь успокоить круговерть эмоций в голове. — Не понравилось, — в язвительной манере уточняет девушка, приходя в «норму» — А что дрожишь тогда? — шепотом на ухо спрашивает Гриша, сжимая запястье её руки, кожа предательски покрывается мурашками. Парень резко выходит из машины и отправляется в ларек поблизости. Его самого колошматило не меньше. Такого даже от разряда электрошокером не бывает, который они на спор к яйцам прикладывали. На губах все еще чувствовался привкус сладковатого глицерина, как не облизывай, избавится от него не получалось, будто бы въелся намертво. Так же как и ощущения кома где-то внизу живота, такая желанная Алиса вновь оказалась рядом с ним, хоть и на пару мгновений, но от этого уже хотелось чуть ли не летать. Маленькая, но победа. Человек, которому плевать на тебя не будет так сосаться, с чувством, с толком и без расстановок. Измайлов закусывает саднящие губы и отправляется в киоск. Кажется сейчас он мог допустить мысль о том, что Алиса все еще его… Любит? Рыбкина зажмурилась, цепляясь руками за руль. — Дура, дура, дура, дура, — шептала майор упираясь головой в руль. — Какая же ты дура. Ощущения близости не оставляли, оседая приятным шлейфом воспоминаний, губы саднило, а на шее все еще чувствовались его пальцы, так приятно сжимающие волосы на затылке. Рыбкина уже и сама недоконца помнила чем так ужасен их союз. Помнила только, что они не могут. Она так свято в это уверовала, после той ночи, что как самая прилежная прихожанка лишних вопросов не задавала, а просто молча приняла правила новой веры. Не допуская даже мысли о том, что они могут быть полным бредом. Хотя сама, еще пару месяцев назад, учила этому курсантов. Какой парадокс. Алиса с усердием читала свою мантру, пытаясь замолить грехи. Но в этот раз не получась, проверенные методы дали сбой. Воспоминая о произошедшем пару минут назад перебивали любые мысли, допуская возможность того, что все во что она так свято верила просто бред. Можно, Рыбкина. «Чертова грешница, гореть тебе в аду» — думает про себя Алиса успокаиваясь. От случившегося нельзя убежать, можно только надеть маску безразличия и сделать вид будто ничего не было. Ведь это и вправду ничего не значит. Ну или почти не значит.В любом случае проблем притворится, что так и должно быть особых усилий не составит. Особенно для Рыбкиной, она ведь очень талантливая актриса, только в театральный все равно не поступила, а теперь слишком сильно заигралась. Алиса улыбается собственным мыслям и чуть прибавляет музыку. Стоило бы, наверно, посмотреть кто звонил, но почему-то так не хотелось этого делать. Ведь если это был Яковлев, переживать очередную пенетрацию не было особого желания. Особенно учитывая тот факт, что пенетрация чуть не случилась с Измайловым, если бы не этот треклятый звонок. — Держи, — протягивает воду из ниоткуда появившийся парень. Он подобнее усаживается на сиденье и что-то активно ищет в карманах легкой куртки. — Интересно у них тут все в Твери, конечно, — ощупывая карманы продолжил Измайлов. Рыбкина сделала глоток из бутылки, утолив жажду, мысленно благодаря Гришу за этот великодушный жест. — А что интересного-то? — закрывая бутылку спросила девушка, смотря как майор что-то активно ищет по карманам. — Обычный маленький городок, ничем не примечательный, ни дворцов, ни арен, ни достопримечательностей всероссийских. — Да тут в киоске жвачки по рублю продаются, как в детстве, — говорит Гриша, находя интересующую его вещь в кармане. — Мне последний раз сдачу жвачками давали лет 20 назад, если не больше. — парень протягивает Алисе раскрытую ладонь с 4мя жвачками на выбор. Рыбкина улыбается уголками губ и выбирает себе «Турбо» и одну из Love is. Гриша разворачивает жевательную резинку с кольцом, крутя его в лучах уходящего солнца, будто это украшение от картье, а не обычная китайская дешевка. Парень отправляет конфету в рот и убирает кольцо в карман куртки. — Смотри какая крутая, — говорит майор и протягивает начальнику вкладыш от жвачки. — Вот такую в детстве машину я себе хотела, — пытаясь разжевать твердую жевательную массу дополняет Алиса. — Реально как раньше, хрен разжуешь. — Измайлов всматривается во вкладыш, чуть улыбаясь. — А у тебя хороший вкус. Настоящий летучий голландец. — Восхищался автомобилем японского производства 90х Гриша. — У меня была целая коллекция этих вкладышей, обожала раньше эти жвачки, — ответила Алиса забирая бумажку обратно. — Думала, когда вырасту обязательно куплю себе скайлан, — рассмеявшись добавила девушка. — Но купила только старую шаху, — вспоминая первый автомобиль Рыбкина снова едва улыбнулась. Когда-то ей для счастья нужно было только пару литров 92 бензина и чтобы эта рухлядь с болтами завелась и довезла до места назначения. А по дороге в пункт назначения можно дать угла и красиво заехать боком, влюбляя в себя всех районных дрифтеров. — А я в детстве вкладыши от Love is собирал, — предаваясь воспоминаниям загадочно протянул парень. — Ты, да ни за что не поверю, — удивилась Алиса, смотря на Гришу. — Не поверю никогда, Яковлев на романтика похож больше, чем ты. — Ну а что, — спокойно и даже рассудительно Григорий начал рассказ. — Все девочки их собирали и так у меня был почти безпрепядственный проходной к каждой юной леди, — хитро прищурившись дополнил Измайлов. — Да ты я смотрю бабник не по жизни, а по состоянию души, — рассмеявшись заметила Рыбкина. Ожившая рация вновь нарушила всю идиллию такого теплого момента. — Алиса, Гриша, прием, — послышалось в хрипловатом динамике. — Вы почему на телефон не отвечаете?! — возмутился паренек на том конце. — Прием, Щуков, — мгновенно став серьезным ответил парень. — Есть какая-то инфа по нашему черту? — проигнорировав последний вопрос перешел сразу к делу Григорий. — Да, только, что соседи срисовали его у гаража, как замок менял, идет в квартиру. Как слышно, прием. Мы с машиной будем только минут через 30, раньше никак не успеем — полицейские переглянулись, кажется час расплаты пробил. Ещё немного и наделавший шуму на рублевке петушара будет пойман. Не сговариваясь друзья выходят из машины и идут в подъезд. Только бы успеть раньше, чем робин гуд окажется у двери собственной квартиры. Полицейские быстрым шагом подходят к двери и рассредотачиваются по местам. В одном операм повезло. Квартира Озерскова находилась на первом этаже, а это значит можно было заблокировать все ходы отступления для преступника. Измайлов поднимается на пролет выше и остается сторожить того у входа в квартиру, Рыбкина прячется в темноте между дверьми, обрубая выход из подъезда на случай побега. Ожидание снова казалось вечностью. Стоять натянутым как струна ожидая очередного обмудка смерти подобно. Те самые считанные секунды «до» становились совсем не секундами, волнение только нарастало. Каждый шорок заставлял сердце биться в несколько раз быстрее, упустить гада было нельзя, ведь рассчитывать в чужом городе, с ментами, которые вас на дух не переносят, особенно ни на что не приходится. Молодой человек присвистывая поднимается по лестнице и открывает дверь своей квартиры. «Понеслась пизда по кочкам» — думается обоим полицейским. — Озерской Александр Васильевич? — спускаясь спрашивает Измайлов, угрожающее цепляя пальцами края кобуры. — Нет, — резко отвечает парень. — Вы ошиблись, — дополняет он и продолжает открывать дверь. — А мне сдается, что ты пиздишь, — склонив голову на бок говорит Измайлов, резко выдергивая пистолет. Парень кидает ключи и бежит вниз, где его уже ждет Рыбкина. Ожидаемо пытаясь выбежать из подъезда вор натыкается на Алису и её глок направленный парню прямо в печень. Ошалевшие от открывающейся перспективы глаза Озерского бегали в поисках спасения. Решение в голову приходит неожиданно. «Робин гуд» хватает кирпич рядом с собой и что есть сил кидает девушке в голову, та моментально вырубается, падая между входными дверьми. На всякий случай, перекрестившись, бандит ударяет девушку по колену и бежит в подвал. — Простите, тетя, — говорит паренек, спускаясь в подвал дома. — Рыбкина, ты его поймала? — послышался запыхавшийся голос Измайлова. — Рыбкина…? — уже более вопросительно прокричал полицейский. — Алиса, блять, — увидев девушку лежащую на полу. Майор в секунду преодолевает последний пролет, касается пульсирующей венке на шее. Трепыхается, значит живая. — Ебаный рот, — произносит Гриша, всплескивая руками. Измайлов тормошит майора, пытаясь привести в чувство. Дрожащей рукой девушка показывает на вход в подвал ниже и формирует в воздухе знак окей, хотя скорее всего это все-таки очко, разбираться у майора по старше времени не было. — Пиздуй уже, — злобно шепчет майор, чем выводит Измайлова из транса. Тот в эту же секунду подрывается с места и забегает в темный подвал. Фраза, темно хоть глаз выколи, в предложенные судьбой обстоятельства ложилась как нельзя лучше. Споткнувшись пару раз о трубы и какие-то плошки, очевидно с едой для кошек, Измайлов скорость поубавил. Полицейский двигался на ощупь, надеясь, что чертила не успеет выбежать раньше и здесь нет какого-нибудь запанного выхода. Все эти прятки напоминали Грише квест в полной темноте. Однажды он имел удовольствие поучаствовать в таком перфомансе. Чья точно была эта конченная идея не известно, виновник почему-то не хотел признаваться, но за те нелепые 20 минут нахождения в полной темноте с множеством различных препятствий у Григория все тело синяками обросло на ближайший месяц. Кто ж знал, что опыт пригодится. Тихо пробираясь в глубь подвала парень ощупывал темное пространство. Рука совершенно неожиданно уткнулась в какую то ткань. «Чья то спина» — подумалось Измайлову. Нечто уже было дернулось, но Гриша успел схватить того за капюшон куртки. — Стой, сука, — прорычал Григорий. — Поймаем — отпиздим ногами! — добавил полицейский. — Не надо, — жалобно стонет кто-то. Неожиданно в темноте на полной скорости в Гришу врезается еще один, очевидно, живой объект и сбивает с ног. Парень уже перестал понимать суть происходящего «квеста». — Всем замереть на месте, — поднимаясь прорычал майор, слыша четкий удар чего-то в трубу и жалобное шипение. — Кто дернется, в темноте пристрелю точно Неожиданно помещение озаряет желтый свет. С непривычки все жмурятся и потирают глаза. С ужасом в своих руках майор обнаруживает какого-то бомжа, а Озерской улепетывал от него в противоположную сторону к выходу. — Стой, выстрелю, — крикнул Измайлов, бросая ничего не понимающего бомжа. — Да сейчас, блять, — оборачиваясь в сторону бегущего полицейского кричит парень и показывает ему фак. Однако стены подвала сотряслись от громкого звука. Гриша смотрит на свой пистоле, вроде на не порочный выстрел не похоже. В конце коридора он видит силуэт девушки, облокотившейся на стену и кривящегося на полу Александра Васильевича. Не долго думая, Измайлов цепляет его наручами и с силой поднимает с земли. — Скажи спасибо, что она тебе только копыто прострелила, а не яйца, — пихая вора к выходу и отдавая уже прибившему патрулю. Алиса садится на переднее сиденье открытой машины и рассматривает ссадину на голове из которой по-немного сочилась кровь. — Вот же сученышь, ещё немного и в висок бы попал, — говорит девушка, осматривая рану, касаясь места удара, на руках ожидаемо остается кровь. — Ничего, наши с ним в отделе поквитаются, — успокоил девушку парень. — Как колено-то? — Та хер знает, нога не разгибается, — устало выдыхая дым говорит девушка, морщась от ноющей боли. — Поехали в травмопункт, надо посмотреть нет ли сотряса и перелома. — присаживаясь рядом с девушкой на корточки приказывает майор. — Лучше бы конечно какой-нибудь ушиб. — Да может наху… — Алиса не успевает договорить, как Гриша аккуратно, передвигает её ногу в салон, крепко придерживая, чтобы колено было зафиксировано. Берет из бардачка аптечку и прижигает рану на голове перекисью, по привычке дуя на место «пенной вечеринки». — Хуясе какой заботливый, — с издевкой констатирует факт Рыбкина. — А ты всегда такой, когда телка рядом с тобой в обморок падает? — подняв глаза с хитринкой на невозмутимое лицо Григория спросила девушка. — Только когда она майор полиции и моя подчиненная, — нарочно сильнее прижимая вату ко лбу девушки. — Пристегивайся давай, — оставляя ватку на месте приказывает начальник и идет на водительское место. Придерживая вату на ране, девушка пристегивается, по лисьи улыбаясь. Забота от демона всея Барвиха-Северное очень лестна, во имя чего бы она там не была.

***

По дороге в отель погода разразилась сильнейшим ливнем. Все как полагается с грозой, дождем бьющим крупными каплями в лицо и ветром гнущим деревья. Даже дорога до крыльца гостины казалась непреодолимым расстоянием с такими погодными условиями. Двое выходят на улицу, не прошло и секунды как они вымокли до нитки. Прихрамывая девушка двигалась к лестнице поддерживаемая начальником, который как мог помогал подчиненной добраться до пункта назначения, закрывая лицо от крупных хлестающих по лицу капель. В номер двое уже пришли мокрые и дрожащие от холода, как мыши. Снимая мокрые насквозь куртки, пара бросает их на батареи. — Да уж, Рыбкина, надо было в аптеке ещё и порошок какой от простуды купить, — говорит Измайлов скрываясь в ванной. Девушка следом проходит в уборную, намереваясь взять полотенце и обмотать хотя бы волосы. Невольно пробежалась взглядом по обнаженной спине начальника, задерживая взгляд дольше приличного. Майор грелся феном и отчетливо чувствовал взгляд карих глаз на себе. Непременно льстило. Рыбкина распускает хвост и вытирает волосы полотенцем, собирая лишнюю влагу, чтобы хотя бы не стекало. Неожиданно в номер раздается стук. Полицейские переглядываются, не совсем понимая кто может к ним пожаловать в столь поздний час. Алиса кидает полотенце на кровать и отправляется открывать дверь. Незваный гость интриговал. Как оказалось это была всего лишь администратор. Она неуверенно переступала с ноги на ногу с подносом в руках. — Я заметила, что вы только что пришли, — начала неуверенно девушка. — А там на улице сильный дождь, поэтому… — администратор снова замялась, видимо чувствуя вину за то что полицейские жили до сих пор в одном номере. — Чай с медом и лимоном, чтобы согреться, — чуть улыбнувшись и протягивая поднос заканчивает работник гостиницы. — Спасибо, — говорит Рыбкина и забирает поднос с прозрачным заварником и двумя чашками. На подносе даже было несколько сладостей в виде печенья, зефира и каких-то брендированных конфет. Подобное отношение было даже милым, если не думать об основном косяке компании. В ванной шумера вода. Алиса ставит чайник на столик и избивается от мокрой футболки и топа, кидая их бесформенным комом на пол, не особо заботясь о порядке в комнате. Снять джинсы были несколько сложнее, мокрая грубая ткань неприятно царапала влажную кожу и с трудом слезала с ног, особенно в районе ушибленного колена. Девушка стаскивает с себя мокрое нижнее белье и обматывается в полотенце, наливая горячий чай и устраиваясь на диване. Влажные волосы неприятно липли к плечам, все мысли на сегодня были только о том как бы поскорее попасть в горячий душ и завалиться спать. Невольно образ обнаженный спины начальника всплыл перед глазами. Алиса нахмурилась гоня от себя наваждение, не должна она думать о нем сейчас. И вообще не должна была. Особенно одинокими вечерами у себя дома где-то под одеялом в районе бедер. Гриша выходит из душа, впускает жаркий влажный воздух в номер. Парень поправляет чистые волосы, убирая их назад. — Кто приходил? — спрашивает майор, кидая взгляд на коллегу. — И откуда чай, — удивившись интересуется Измайлов. — Администраторша принесла, — словно пробуждаясь ото сна говорит девушка. Гриша так же наливает себе чашку с горячим чаем и делает глоток. Пока за окном творился ураган, в номере от чего то было тепло и уютно, как дома. Измайлов невольно останавливает взгляд голубых глаз на девушке напротив. Мокрые волосы прилипали к влажной спине, спускаясь неравномерно распределенными прядями ниже лопаток. Карие глаза так приятно отливали зеленым в теплом свете ламп, что придавало девушке по истине ведьминские черты. Драконы на их неизменном месте, снова гипнотизировали, извиваясь изящными хвостами при каждом выдохе. Ну какая же ведьма без верных фамильяров. Почувствовав на себе чужой взгляд Алиса повернулась в сторону майора, прослеживая эмоции на лице друга. Сегодня его лицо она уже видела гораздо ближе, чем сейчас, однако от одного взгляда почти синих глаз, так нагло рассматривающих её, где то внутри все переворачивалось. Как бабочки в животе из бульварных романов. Девушка по лисьи улыбается, смотрит озорными глазками, думая чтобы ей такого сотворить, чтобы стереть его ухмылочку с лица. Не только же Измайлову её доводить. Допивая чай Рыбкина встает и притворно «не специально» поправляет полотенце стоя полу боком к майору. За эти несколько секунд, она была уверенна, что парень увидел, то что она хотела показать и тихо рассмеявшись отправилась в душ в последний момент оценивая результаты своей выходки. Взгляд голубых глаз с удивленного поменялся на тяжелый, затуманенный. Измайлов сидел уже на излюбленном кресле в их номере. Последняя ночь в этом странном отеле и домой, в цивилизацию. К вкусной еде, красивым дворам, удобным парковкам и к 98 бензину. Измайлов устало потирает влажные волосы, будто бы они тут вдвоем въебывали не 4 дня, а 4 недели. Каждый день был как 3 минимум, не смотря на то что, событий то особо никаких не было. Не считая сегодняшнего дня, конечно. Сегодня он просто переполнен приключениями даже через чур разными. В подсознании парня всплывает сегодняшний поцелуй, тело сразу же обдает жаром и нахлынувших воспоминаний, особенно после устроенного подругой легкого шоу. Чертовка определенно точно сделала это специально, зная, что он смотрит. Кажется, что те хаотичные укусы были пару секунд назад, а не пятью часами ранее. Гриша закусывает губу погружаясь в размышления. По телу тонкой паутинкой проходит электрический импульс, заставляя внутри все так приятно сжиматься, от нахлынувших воспоминаний. День на эмоции выдался очень богатым. Особенно, когда Измайлов увидел, лежащую без сознания Алису на полу. Сердце болезно сжимается при всплывающем образе. На мгновение парень даже подумал, что её больше нет. И Гриша был уверен это самая страшная секунда за последнее время, страшнее было только когда Рыбкину похитила Ника. Какие образы тогда только не рисовала богатая фантазия, после того как дома её не оказалось, все это перестало походить на веселую шутку. В травмопункте врачи майора по младше осмотрели, сотрясения нет, на колене вроде бы только сильный ушиб. В прошлый раз обошлась трещиной в руке. Хоть в чем-то удача её не оставляет. Мысль о том, что кинь этот мудак кирпич на пару сантиметров левее, Рыбкина бы сейчас не в душе мылась, а в морге мешком с костями лежала, ожидая своей отправки грузом 200 в Москву. Измайлов же при таком раскладе скорее всего бы тоже пил, только не чай, а чего-нибудь побольше и покрепче, возможно прямо в машине в момент движения. От этой мысли стало так не по себе. Парень по крепче ухватился за горячий стакан с чаем. А ведь это может быть не последний такой случай в их общей судьбе. Измайлова бросает в дрожь от осознания, что они так никогда больше и не будут вместе. Кажется пора хоть раз что-то сделать первому. Ну или хотя бы попытаться. Рыбкина выходит из душа в большом махровом халате, что достает ей почти до щиколоток. Кое как запрыгивает на высокую кровать, закидывает одну ногу на другую и принимается рассматривать травму. Выглядело несколько пугающе, колено опухло, покраснело и было невероятно горячим. Девушка берет купленную мазь и смотрит инструкцию, наверно, впервые так вдумчиво читая мединский документ. — Сильно болит, — присаживаясь рядом спрашивает Измайлов. — Да вроде не очень, — отмахивается девушка, переворачивая инструкцию. — Ща намажем зелье и буду как новая завтра, — слегка пихая плечом слишком задумчивого коллегу рядом. Девушка выдавливает шарик прозрачного холодного геля на руку и наносит на поврежденную область. — Позвольте помочь, — снова не спрашивая, уведомляет Гриша, спускаясь на пол, для большего удобства. Вынимает из цепких пальчиков тюбик с лекарством и выдавливает на руку. — Да я и сама… — девушка не успевает договорить, как чувствует чужие прикосновения к своей ране. Аккуратные, едва ли уловимые. И заставляющие пропустить пару вдохов от неожиданности. Измайлов отмечает про себя, что колено и вправду очень горячее или просто ему так кажется. — Я с тобой поговорить, в общем-то хотел, — начал парень, продолжая аккуратно наносить гель на колено. — Девушка напряглась, обычно когда Гриша хотел с ней поговорить ничем хорошим это не заканчивалось. Алиса с силой закусывает губу и ждет, когда парень вынесет свой приговор, обвиняя её в том, что они опять сорвались. — Просто… — Измайлов начал неуверенно, слова застревали где-то в горле. — Просто в последнее время, я очень много думать о тебе… О нас — исправляясь в последний момент. Майор был просто не в силах поднять глаза, он осторожно расположил руки чуть выше колена неосознанно оглаживая ноги подруги. — Ты знаешь, наверно, что я недавно с Алёнкой развелся — Ты че меня на секс разводишь, Измайлов? — пытаясь скрыть дрожь в голосе язвит девушка. — Нет, — потерянно отвечает парень. — Конечно, нет, не об этом я хотел, — Гриша утыкается головой в ноги Алисы и шумно выдыхает. Девушка кусает щеки изнутри только бы не сорваться, не потерять лицо. Сжимает халат в кулаках, борясь с диким желаем прикоснуться к волосам, успокаивая. — Прости, Алис, — смотря в лицо подруги, почти шепотом произносит парень. — Я такой мудак, — изрекает полицейский. — Наверно мудаков хуже в твой жизни еще не было, — снова прижимая щекой к ногами девушке произносит парень. — Я столько хуйни натворил, — продолжает свою исповедь Измайлов. — Гриш, давай, не надо, — пытаясь отцепить парня от своих ног произнесла Рыбкина хрипловатым голосом. — Жалеть потом будешь. Измайлов резко поднимается во весь рост и смотрит на майора как на умалишенную, будто бы она только что сморозила несусветную глупость. Парень берет её лицо в руки, удерживая, чтобы она не отвернулась, а Рыбкина держится из последних сил, еще немного и окончательно сорвется. — Алиса, — зовет её Гриша. — Послушай, пожалуйста, — начинает он. — Во всем том, что между нами произошло и происходит виноват только я. Тебя накрутил, себя накрутил и все разрушил, а потом так позорно сбежал. В глаза тебе смотреть не мог, слова выдавить. — парень снова поднимает взгляд на лицо девушки, в ожидании ответа. Карие глаза заблестели от излишней влаги, Алиса кусала губы. — Я оказывается такой трус, но теперь мы можем… От неожиданности Рыбкина резко вскакивает забывая про больную ногу и громко смеется, словно сумасшедшая. — Ты блять издеваешься?! — возмущается Алиса. — Нет, ты точно надо мной издеваешся! Я тебе что собачка? Алиса иди сюда я хочу поиграть. Нет, Алиса, уходи я передумал играть. Хотя нет знаешь, давай все-таки поиграем. Сколько можно?! — голос срывается на крик и щеки обжигает чем-то горячим. — Я тоже живой человек, — шепчет девушка. — Хоть и Рубцова. Измайлов хватает ртом воздух от неожиданности, только сейчас в его сознании выстроилась вся картина. Он почувствовал себя так мерзко от собственных поступков. Он ведь и вправду ни разу не подумал о девушке за все это время, только о себе любимом. — Ты эгоист, Измайлов. — вытирая лишнюю влагу с лица говорит Рыбкина и садится обратно на кровать. — Ты права, — отзывается Гриша хриплым голосом, усаживаясь обратно на пол. — Но я правда с ума без тебя схожу, — криво улыбнувшись говорит майор. Измайлов смотрит на Алису, она ему больше не верит или не хочет ему больше верить. Проскакивают даже мысли о том, что может нужно было оставить все как есть, жить с Алёнкой и радоваться снам? — Измайлов, Измайлов, — тихо шепчет девушка, закрывая лицо рукой. — Ты же опять творишь хуйню, — закидывая голову вверх произносит девушка, активнее вытирая мокрые глаза. — Рыбкина, ты мне пол года снилась, я 3 месяца на колесах сидел. Честно пытался избавится, не получилось. Ты въелась мне сюда, — парень пальчиком девушке тыкает себе в грудь. — Вот тут под кожей, не вывести уже. — молодой человек держит её руку у своего сердца, призывая чувствовать как бешено колотиться его сердце. — У меня было время все обдумать. — Гриша тянется за своей курткой и ищет в карманах. Найдя колечко от жевательной конфеты парень покрутил его в руке и снова пододвинулся к Алисе. — Я все решил для себя, Рыбкина. — говорит парень, надевая игрушечное кольцо на безымянный палец. — Выбор только за тобой. Можешь нахуй послать, что будет очень справедливо, — начинает парень. — А можешь, — не успевает договорить полицейский как его руку накрывает рука девушки, уголки её губ слегка трогаются в улыбке. Измайлов снова касается её ног, оглаживает область выше коленей, что-то неразборчиво шепча. Шепот перерос в россыпь бессвязных поцелуев, а руки все больше и больше заходили под подолы халата. Рыбкина не смела и двинутся и хоть как-то остановить происходящее, сколько можно от себя убегать, все равно все границы уже разрушены, терять больше нечего. Можно и дать демонам развлечься. Хотя бы на вечер. Измайлов в своей наглости почти доходит до кромки белья, продолжая бессвязно шептать касаясь губами везде, где придется. Алиса чуть расставляет ноги, давая больше свободы, теряя остатки разума. Гриша чувствует как хрупкое тело под ним чуть подрагивает в такт его движений. Измайлов бессознательно касается горячей кожей под тонкой тканью. Рыбкина пропускает пару вздохов. Прикосновение казались такими родными и правильными. Гриша надавливает на самую чувствительную точку в теле подруги, делает пару круговых движений, заставляя податься вперед и шумно выдохнуть. Парень прокладывает дорожку из поцелуев почти до бедер. — Я так скучал, Алиса, — оставляя новые поцелуи на бедрах. — Ты столько раз мне снилась. — Боюсь представить че тебе там снилось раз ты… — девушка не успевает договорить как вновь чувствует его губы совсем рядом с кромкой нижнего белья. Рыбкина дрожит, её словно током в 220 вольт ебашит от каждого его прикосновения. Девушка зарывается своей рукой в его волосах, сжимая чуть влажную шевелюру. Измайлов дразнит и любуюется на то как у Рыбкиной краснеют щеки, как она смотрит на него из-под полуопущенных ресниц, как резко дергается от более чувствительных прикосновений. Тяжелое дыхание и подавленные стоны кажутся Грише самыми восхитительными звуками, которые он когда-либо слышал. Общее возбуждение выходит за всякие рамки, не оставляя место здравому смыслу. Когда-нибудь завтра или после завтра стоит подумать о происходящем, а пока только наслаждаться обществом друг друга. Гриша тянет за пояс халата и тот послушно разъезжается по сторонам, открывая больше возможностей. Парень перемещает руки на талию, оглаживая точеные линии тела, ощущая кучу мурашек под собственными пальцами. Рыбкина кусает губу и шумно дышит, каждый раз, когда парень находит новые чувствительные точки, проходясь по её телу невероятно горячими руками. Стыдно было признаваться даже самой себе, что нечто подобное проскальзывало у нее в мыслях в моменты особого «отчаянья». Но то было совсем давно и не очень то и правда. — Разреши мне, — снова констатирует факт Измайлов, смотря темными от вожделения глазами. — Алиса, — хрипловато зовет её парень, заставляя взглянуть ему в глаза и ответить на заданный вопрос. Парень снова ласкает круговыми движениями самую чувствительную точку на её теле ожидая ответа. — А того, что я не сопротивляюсь не достаточно? — спрашивает девушка, запрокидывая голову вверх и рвано выдыхая. — Разреши, — более настойчиво продолжает свои действия парень, рассматривая девушку с раскрасневшимися щеками и сверкающими легкой дымкой в глазах. — Новый фетиш? — уточняет Рыбкина прижимая его руку к своей плоти. — Разрешаю, Измайлов, — выдыхает девушка, чувствуя как ловкие пальцы начинают стягивать белье. Ненужная более вещь остается лежать на полу, между двумя майорами. Не успела Алиса опомнится, как почувствовала поцелуй на внутренней стороне бедра. Девушка поперхнулась воздухом, на мгновение переставая дышать и двигаться, словно окатили ведром ледяной воды. Воздух в комнате накалился до предела, кровь шумела в ушах, сердце бешено колотилось, а руки сами собой сжимали одеяло в кулаках. Измайлов выводил ведомые только ему узоры в самом горячем месте, заставляя Алису трепыхаться и задыхаться от нахлынувших эмоций. Парень сжимает кожу на бедрах руками, оставляя красные следы, а после почти даже нежно и заботливо проходится ладонями по терзаемому участку тела, будто бы извиняясь. Тело под его страстным напором буквально находилось на грани. Девушка все больше выгибалась на встречу к необычным ласкам, мяла в руках простынь и уже совершенно не могла сдерживать стоны. Звуки наслаждения, срывались с пухлых губ один за другим все и громче, Алису уже ничего не заботило, кроме чего-то горячего и влажного в районе бедер, все остальное самое сложное осталось где-то там за скобками. А тут в небольшом номере Тверской гостиницы осталась сама суть. Алиса шепчет имя майора о чем-то прося, сама даже не понимая о чем. Прячет свои руки в его волосах, сжимает и хочет еще ближе и сильнее, насколько это возможно. Сердце бешено колотится в груди, пытаясь вырваться наружу, качая бурлящую в венах кровь. Гриша улыбается про себя, наслаждается её реакцией, отмечая, что происходящее в жизни намного ярче, чем во сне. Девушка натянута как струна еще пару аккордов и точно взорвется от напряжения. Измайлов этого и добивался то и дело накручивая колку нужной струны до предела. Парень смотрит на девушку, делая последние пару ощутимых круговых движений и добивается желаемого — струна лопнула, с хрипловатым стоном и судорогами по всему телу, еле удерживаясь на весу. Гриша заботливо гладит девушку по талии, ощущая мелкую дрожь. Пересаживается рядом на кровать, заглядывая в уставшее, но счастливое лицо. Волосы почему-то топорщились во все стороны только добавляли шарма к общей картины растрепанности, затуманенный взгляд стал по немного рассеваться. Рыбкина встает на ноги и тут же пошатывается, от подкосившиеся коленей. Майор перехватывает Алису и сажает к себе на колени. — Ну куда ты, маленькая, — опалив ухо горячим шепотом спрашивает Измайлов, касаясь одной из многочисленных сережек. — Это что такое было, — облизнув пересохшие губы утоняет девушка, касаясь губами щеки майора. — А тебе действительно назвать как это называется или это риторический вопрос? — усмехнулся Гриша, мягко целуя куда-то в висок, Алиса недовольно фыркнула на поставленную формулировку и подобнее заерзала на его коленях. Очевидно специально. — Стоячокс, — констатировала факт Рыбкина, ощущая бедрами выпуклость, что так бесстыдно упиралась ей в бедро. — Стоячокс? — переспросил Гриша рассмеявшись. — Тебе надо проводить меньше времени с Володькой. — А это ты меня с ним на полтора года оставил, — пожав плечами и почти невесомо касаясь уголка губ отвечает Алиса. — Мой косяк, — признается майор. — Но я исправлюсь, малышка, обещаю, — кусая за мочку уха продолжал парень. — Помнишь как ты тогда говорила. Можем сделать вид, что ничего не было, или сделать вид что ничего не было до того раза как захотим повторить. Рыбкина закусывает губы, будто бы и вправду раздумывая над передожением. Вырвавшиеся на свободу демоны уже давно все решили, осталось только отдать команду мозгу. Перемещая руки на плечи и окутывая шею майора кольцом из своих объятий Алиса впивается в его губы поцелуем, не растрачивая плескавшееся в ней безумие на осторожность и нежность. С первых секунд с силой прижимаясь к партнеру, до крови кусая чужие губы и ловя тихие полустоны, слизывая только что раненые места укуса, позволяя боли потеряться в круговороте плескавшегося через край безумия. Измайлов захватывает верхнюю губу Алисы в плен, настойчиво посасывая, пока тонкие пальцы чуть дрожа оглаживают его спину. Руками парень пробегается по позвоночнику, прижимая партнершу ближе, стаскивает с плечей халат, оглаживая мягкие плечи, наслаждаясь гладкой кожей. Резко проникая в уста коллеги парень импульсивно оглаживает её небо и щеку, заставляя шумно дышать и мелко дрожать. Девушка оглаживает его язык своим, то и дело ускорясь в своих движениях, не встречает встречного сопротивления, наоборот. Языки сплетаются в известном только им танце, доводя его до красивой точки. Онемевшими и припухшими от поцелуев губами Рыбкина касается мочки его уха, слегка прикусывая. Поддается назад, когда друг тянет за волосы вынуждая открыть шею. Измайлов проводит кончиком носа по шее, вдыхая аромат свежести, сладковатого глицерина и пороха. Девушка развязывает пояс его халата и нервно стаскивает с плеч, проходясь легкими руками, слегка царапая спину и плечи, вызывая тем самым кучу мурашек по телу майора. Гриша прикусывает кожу на шее, оставляя пару красноватых пятен. Прямо под его губами билась и бурлила такая горячая кровь, тысячи нервных импульсов заставляли бойкую и всегда трезвомыслящую майора полиции теряться в ощущениях, оставаясь мягкой куклой в его руках. Рыбкина утыкается ему в ямочку ключиц, обводя причудливое созвездие из родинок языком, слегка щекоча. Припадает к коже, оставляя сильные засосы, будто бы помечая, что он принадлежит только ей и больше никому. Измайлов тихо стонет, ощущая как на теле появляются все новые и новые метки. Неохотно вставая с удобных коленей друга, Алиса стаскивает нижнее белье с майора и проходит рукой по тому, что пару мгновений назад так упиралось ей в бедро. Измайлова в жар бросает, от прикосновения прохладных пальчиков, накрывает её руку собственной, не выдержит её пытки и так слишком долго сдерживался. Полтора года как никак во снах её видел. Грубо разворачивает к себе спиной, заставляя упереться руками в стену. Коленом заставляет расставить ноги, словно обыскивая воровку, уж часть души она у него точно выкрала. Надавил на спину, заставляя прогнуться, коснулся твердой плотью её естества, девушка нетерпеливо заерзала в надежде ускорить процесс. Не смотря на искры из глаз, больше, чем трахать Рыбкину, могло нравится только смотреть как та находится в ожидании «чуда». Гриша пару раз проводит плотью между ее бедер, слыша раздраженное шипение, с хрипловатым стоном заполняет её все почти сразу. Алиса выгибается, прижимаясь спиной к его груди, шумно втягивая воздух, закусывает губу и смотрит из-за полуоткрытых глаз. В голове одна пелена, и всплывающая на поверхность мысль двигаться как можно быстрее, чтобы получить то желанное чувство. Ни что не идет в сравнении с этим моментом, ни собственная персона, грешившая иногда по ночам, ни какие-либо другие. Алиса скулит, просит, чтобы было ближе, жарче, быстрее, Измайлов кусает за шею, оставляя несколько засосов и размеренно двигается, наполняя коллегу сполна, постепенно ускоряя темп, то и дело заставляя девушку срываться то на шипение, то на хрипловатые стоны, с каждым толчком увеличивая их громкость. Рыбкина, закусывает губу, чтобы не пугать соседей в номере по близости, чувствует как большие горячие ладони сжимают бедра да так сильно, что синяки не ровен час останутся, чувствует как ускорился темп, еще немного и долгожданная развязка. Измайлов наматывает длинные волосы на кулак вновь заставляя откинуть голову ему на плечо. Находит её губы и резко врывается в чужое пространство, грубо наводя свои порядки, наращивая и без того бешеный темп. Алисе остается только царапать свободной рукой его локти, цепляясь за них короткими ноготками. Происходящее настолько сильно отдалило обоих от всего сущего, что кроме бешеного сердцебиение, шума крови и хрипловатых стонов друг другу в губы не было слышно. В целом оно было и не важно. Гриша последний раз толкается в девушку, заполняя максимально и с рычанием заканчивает свою исповедь о проведенных годах без Алисы. Рыбкину прошибает электрический разряд, не меньше, дополненный такими нужными круговыми движениями само чувствительной точки на её теле и с громким стоном майор заканчивает, обессиленно облокачиваясь на партнера, который с трудом удерживал их обоих. Пытаясь отдышаться уже на кровати, двое просто лежали, присушиваясь к громким порывам ветра за окном и непрекращающемуся дождю. Губы саднило, разные части тела побаливали от укосов и сильных нажатий, но это все терялось на фоне той приятной усталости, что разливалась по телу даря тепло. Гриша перебирал волосы, лежащей на его груди Алисы, то накручивая прядь на палец, то просто путая их на макушке. Рыбкина целовала свои собственные подписи на его теле, нежно и осторожно, будто бы это сделал кто-то совершенно другой, а она теперь сидит и помогает зализывать раны. — Мне так страшно, что я сейчас опять проснусь, — тихо говорит Григорий, целуя девушку в макушку. — Если это сон, то пусть он не кончается, — касаясь одного из засосов говорит Рыбкина, обрисовывая кривоватые контуры собственной подписи. — Потому что иначе, я даже думать не хочу о том, что будет иначе, — отмахивается девушка, снова каясь губа одного из засосов. — Почему? — спрашивает Измайлов, сильнее прижимая девушку к себе. — Потому что, Измайлов, — как-то грустно улыбнувшись отвечает девушка. Предвосхищая другие вопросы на эту же тему Алиса мягко касается его губ мягко развеивая любимые мысли, кроме приятного тепла разливающегося по телу И нежности от которой так щемило сердце. Легкими еле заметными движениями губ полицейские будто убаюкивают друг друга и вправду засыпая в скором времени.

***

Гриша просыпается сладко потягиваясь, отмечая, что за эту утро он не слышал выносящих мозг бульников коллеги. Солнце приято светило в лицо, пригревая. Измайлов поворачивается на соседнею сторону и снова закрывает глаза, готовясь провалится в царство морфея вновь. Рукой протянулся чуть вперед, чтобы прижать Алису к себе, однако рядом никого не было. Парень нахмуривается и открывает глаза. На соседней подушке было пусто, а в номере было тихо. Даже слишком тихо, Измайлов резко обернулся на батарею проверяя есть ли на ней куртка подруги и какие-нибудь её другие вещи, но не было ничего. Гриша подскакивает в ванную, место где стояли все баночки и скляночки коллеги тоже было пустое, в шкафу где стояла её сумка тоже было одно большое ничего. Парень с силой пинает шкаф. — Сука, — срывается он, — Сука, сука, сука, — повторяет полицейский разбивая кулаки о стену. — Нет, нет, я не мог снова это все выдумать, — истерически смеется молодой человек. Вспомнив события прошедшей ночи, Измайлов ринулся к зеркалу. И вправду на груди и шее было парочку отчетливых засосов, значит не ебнулся. Парень берет телефон в руки спешно набирая её номер, гудки идут, но после трех не принятых звонков, стало ясно, что на том конце ему никто отвечать не собирается. — Блять, — вздохнул майор, падая лицом в подушки, чтобы заглушить крик. Наспех покидав вещи в сумку майор выходит из номера и спускает вниз к администраторше, чтобы сдать ключи. Девушка стояла и улыбаясь какому то тоже сдающему ключи мужчине, тонким голоском она уточняла все ли ему понравилось. От количества не нужной информации у майора начал почти что дергаться глаз, он закапал и ещё немного так и просто бы спихнул любезного мужнину в сторону и оставил ключ на ресепшене. — Вам все правилось? — спросила девушка, скрывая легкую улыбку. — Да-да, — машинально ответил парень. — А вы не знаете случайно во сколько моя коллега отъехала? — спрашивает Измайлов. — И куда? — вспомнив, что ключи от машины все ещё у него в куртке. — Так она еще в седьмом часу спустилась, спросила где можно сесть на автобус в Москву и уехала. — выдала всю требуемую информацию девушка. — Она ещё сказала, что её ваш начальник вызвал срочно, поэтому вы спуститесь чуть позже, — маленький луч надежды появился в сердце майора, может быть и вправду срочно вызвал Володька. Сейчас Гриша был готов даже в такую глупость поверить. — Спасибо, — кинул ей Измайлов и отправился в свою машину. Она стояла там же где вчера под дождем они её оставили, надеясь не вымокнуть до нитки. Так не кстати перед глазами начали мелькать образы Рыбкиной с влажными волосами, в полотенце и с таким чарующим ведьменским взглядом, загадочно отливающим в зеленый. Как только раньше не замечал? Садясь в машину Гриша набирает номер Яковлева. В надежде, что тот действительно вызвал Рыбкину для какого-нибудь супер важного дела. Например, у супер крутого сутенера всея Барвиха северная стали похищать самых красивых проституток и Алисе в роли наживки надо выяснить кто и куда их похищает. Даже на такую бредовую идею можно было еще надеяться пока длились гудки. — Володь, ты Рыбкину сегодня к себе вызывал? — без лишний прелюдий перешел сразу к делу Гриша. — Нет, не вызывал. Зачем мне Ведьма здесь, тем более ещё и хромая. — ответил Яковлев не понимая, зачем его вообще об этом спрашивают. — Подожди-ка, а она что не с тобой? — удивленно уточнил начальник. — Ты че там натворил, Демонище? Ты опять девчонку обидел? — угрожающим шепотом спросил Владимир Сергеевич. — Потом, Володь, я ещё сам нихуя не понял, — отвечает Измайлов и сбрасывает трубку, избавляя себя от тирады в сорок минут на тему того, одно исчадье ада не должно доводить другое, дьявольские детишки, должны держаться рядом и быть друг за друга горой, а не наоборот. Гриша выезжает в Москву попутно раздумывая о происходящем. В голове крутилась только одна мысль. Почему она уехала? Вчера майору показалось, что все хорошо, они помирились и теперь можно хотя бы попробовать быть вместе, хотя бы иногда. Как оказалось тараканы в голове Рыбкиной были гораздо страшнее собственных, это он уже отмечал пару лет назад. Кристина бы точно назвала это каким-нибудь биполярным расстройством с симптом девочки пережившей полный пиздец в жизни, начиная от уголовника отца до любви к конченному идиоту. Измайлов совершенно не знал, что ему делать. Парень не ожидал, что все будет так сложно, настолько запутано, что и сам черт без пол литра бы не разобрался. Раньше, до возвращения в отдел, майор представлял себе все гораздо проще и легче. Ему казалось, что стоит просто сказать прости, принести букет цветов и она его простит и примет с распростертыми объятьями. С Алёной Измайлов растерял все свое чутье, привык к фальши, разучился чувствовать её. Вот и не почувствовал, что с ним ей еще хуже чем без него. Но вчерашня ночь точно показала её истинные эмоции, которые она так пыталась скрыть от него. Сама, осознано согласилась, разрешив ему делать с ней все что заблагорассудиться. Осталось только убедить в этом Рыбкину. В том что её демоны в голове умнее ее самой и говорят истинную правду, когда тянуться к Грише. Гриша прожил без неё полтора года и ему совсем не понравилось. Находиться без Алисы было смерти подобно, вот он и разлагался, медленно, но уверенно. Ловив галлюцинации, терялся во времени, демоны отчаянно пытались его спасти, то и дело вставляя соломинки с воздухом в его сны. Может быть только благодаря тому, что раньше казалось проклятьем, он и выжил? Что творилось в это время с Рыбкиной одному Богу только известно. Но явно ничего хорошего. Внешне она изменилась, выделились круги под глазами, озорной блеск в глазах стал появляться гораздо реже. Интересно, что заставляло держаться её? Тоже личные демоны хлопотали, чтобы окончательно не ебнулась. Доехав до Москвы майор первым же делом поехал домой. Нужно было выдохнуть и придумать, что теперь делать. Ситуация получилась крайне не красивая. Выглядело все так, будто бы у него просто бубенцы звенели и не за именем лучших вариантов он воспользовался доверчивой девушкой. Со стороны все выглядело именно так, а вот внутри Измайлов чуть ли не первую брачную ночь с супругой провел. Это наверно был один из тех разов, когда правда по любви, да такой любви, что до искр из глаз. Если бы только была возможность, на утро майор бы поехал в ЗАГС и расписался прям так же, чтобы не отпускать девушку от себя больше никогда. Вопрос только в том была ли Алиса на это согласна. За окном темнело, а заказанная лапша из китайского ресторана так в рот и не лезла. Хотелось просто ходить из стороны в сторону, успокаивая бешено снующие туда сюда мысли в голове. Телефон хоть и разрывался от звонков Володи, оперов и многих других, таких не важных сейчас людей, ни разу не зафиксировал звонок от неё, даже смс гребенную не написала. На душе скребки кошки, да так, что клочки во все стороны летели. Решив, что ничего лучше, чем просто поехать к Рыбкиной и… А что дальше Измайлов не знал, но уже заводил свой порш. В пути придумает, что там после «и». Будет под доверю спать, пока не откроет в случае чего. Выяснит все сегодня и сейчас. Подходя к знакомо-забытой квартире Измайлов заносит руку, чтобы нажать на звонок, но сквозь закрытую дверь слышит игру на гитаре. Простая, повторяющаяся мелодия на электро гитаре звучала крайне громко и драйво, даже методично. Гриша спускается по двери спиной, ожидая окончания концерта. Через какое-то время ритмичная повторяющаяся мелодия успокоила, вводя в непонятное чувство транса. Рыбкина, заклинатель змей, приручила своих драконов и его дракона заодно. Успокоила и заставила послушно сидеть в ожидании следующей команды. Гриша заслушался, расслабился под звуки гитары, настолько, что даже не услышал, что игра закончилась и в квартире тихо. Заносит руку к звонку и слышит разрезающую тишину трель. Рыбкина не торопится открывать дверь, очевидно стоя на пороге и смотря в глазок. Дверь открылась. — Когда ты говорила, что медитируешь, я представлял себе это несколько иначе, — говорит парень усмехаясь. — Но я должен был догадаться, — дополняет он перешагивая через порог. Во всей позе и взгляде хозяйки квартиры отчетливо читалось «Че ты сюда приперся» — Что надо, Гриш, — спрашивает девушка, смотря на начальника, искренне не понимая причины его появление в её квартире. — Или я что-то забыла и ты любезно это привез мне в девять вечера? — Ну не совсем так, — отвечает Измайлов следуя за девушкой на кухню. К собственному стыду он осознал, что ни разу не был в этой части квартиры. Обычная ничем не примечательная кухонька, на которой редко готовят. Алиса ставит чайник на плиту и приживается на подоконник уперев подбородок в колено, всасывая дым из пода. — Можешь объяснить почему ушла? — спросил Измайлов в сторону подруги, которая даже и ухом не повела на его вопрос, продолжая затягиваться и выдыхать сладковатый дым. Ну точно дракон, ебаный. — А что объяснять, — отозвалась девушка, зашипев электронным устройством. — Я просто ушла раньше, чтобы избавить нас обоих от неловкости с утра, — выдохнув дым закончила она, смотря как тот растворяется в воздухе, почти бесследно. — Чтобы тебе, Измайлов, ничего не пришлось выдумывать и объяснять — считай просто избавила от ненужных оправданий. — отмахнулась от парня как от назойливой мухи. — Ты меня вообще вчера слушала? — спрашивает майор удивляясь пофигизму девушку, видимо медитация и вправду прошла успешно. Парень убирает закипевший чайник с плиты на соседнею комфорку. — Черный или зеленый, — интуитивно потянувшись в верхний ящик спросил Гриша. — А у тебя только черный, — заметил Измайлов вытаскивая пачку известной чайной марки и раскидывая пакетики по кружкам. — После того как ты стал целовать меня в районе бедер уже нет, — чуть улыбнувшись ответила девушка, доставая из холодильника шоколадку. — Что реально снилась? — откусывая кусочек шоколадки уточняет девушка. — Реально, — отвечает Гриша отпивая из кружки. — Да я с тобой год прожил, Рыбкина, — осмелев рассказывает парень. — А когда колеса пил, считай вообще медовый месяц был. По двадцать часов в сутки виделись, — Алиса накрывает его руку собственной, поддерживая. — Получается и вправду жить без тебя не могу, с ума схожу, даже справка есть, показать? — Рыбкина тихо смеется и качает головой отпивая из кружки. — За это время я успел четко понять чего хочу от жизни, — взглянув в карие омуты сказал Измайлов. — И чего же ты хочешь, — пытаясь унять трепещущееся сердце в груди спросила Рыбкина. — Тебя, — тихо отвечает Измайлов, смотря подруге прямо в глаза. Алиса пропускает пару вдохов, это тихое слово оказалось громче медитации на электрогитаре. И вперед по новой жить в диапазоне между отчаяньем надеждой. — Я жизни так ни в чем не был уверен, как в своих словах сейчас. — парень накрывает руки Рыбкиной своими. Алиса внимательно смотрит в его глаза и видит в них только голубое чистое небо, то самое небо по которому она так скучала. Внутри неё будто бы рушилась наглухо закрытая комната, в которую она собственноручно себя и замуровала. Хотелось даже похмурится от кристально голубого неба, которое так тепло смотрело на нее. — А как же быть с тем, что твои родители, мой отец… — хрипло спросила девушка, пытаясь унять взявшуюся дрожь. Гриша гладит большими пальцами запястья, чувствуя бешеный пульс, мягко целует тыльную сторону ладони. — Да никак, — отвечает Измайлов. — Это было давно и совсем не с нами, — отвечает майор. — Мне кажется стоит уже вырасти и перестать цепляться за родителей, обоим. Они это они, мы это мы. Алиса чуть улыбается выдыхая, чувствуя как гора с плеч упала. Даже дышать стало легче. — Я на самом деле ушла потому что испугалась, — закусив губу произнесла девушка. — Я подумала, что просто не выдержу если услышу от тебя, что все было случайностью и мы не должны. — парень сильнее сжимает её руку. — А убедить в этом себя гораздо легче, чем услышать от… — Рыбкина не успевает договорить, как Гриша убирает скатившуюся по её щеке слезинку. — Иди на ручки, — произносит майор, раскрывая объятья. Девушка с усаживается на предложенное место без лишний колебаний, утыкаясь носом в шею. Из-под ворота футболки виднелись её подписи, так красиво расставленные по его телу. — Слышала, что-нибудь про близнецовое пламя? — Нет, — отвечает девушка, касаясь края его футболки, аккуратно целуя в первый оставленный ею засос, почти не ощутимо и невесомо. — Что это? — шепчет она ему на ухо, опаляя горячим дыханием. — Близнецовым пламенем называют людей у которых особые друг к другу чувства. — начал Измайлов, вспоминав незатейливый разговор тогда еще со своей девушкой. — Они встречаются друг с другом в самый не подходящий момент и это любовь с первого взгляда, — чуть улыбаясь дополнят парень, вспоминая, как Рыбкина впервые появилась в его жизни, сметая все как ураган. А он и рад был. — Часто даже бывает, что их родители как связаны в прошлом, поэтому они так похожи друг друга, словно близнецы. — Алиса утыкается пальцами в ямочку ключиц, с интересом слушая. — Такие люди обычно всегда расстаются, не на смотря на сильнейшее притяжение, — грустно улыбнувшись говорит парень, вспоминая брак со своей женой. — Но потом, они обязательно будут вместе, потому что не могут друг без друга. Погибнут. — Смотря в карие омуты произносит парень мягко касаясь розовых пухлых губ. — А что потом, — шепчет она ему в губы, оглаживая плечи под футболкой. — Если один из близнецов страдает, второй утянет его на дно ещё большими переживаниями, по одиночке абсолютно точно задохнуться, — шепчет Измайлов касаясь мягких губ. Располагая свои руки под её футболкой. — Не находишь ничего общего с нами? — изогнув бровь спрашивает майор указывая на детское кольцо из-под жевательной конфеты на пальце Алисы. — Выходит, чтобы не сдохнуть, надо надо держаться вместе — подводит итог майор. — Я не против, — улыбнувшись говорит она. — Дурак ты, Рыбкина, — усмехается Измайлов, поправляя игрушечное кольцо на пальце и мягко целуя девушку в висок.