Как связаны танцы, бабочки и созвездия?

Хантер смотрит на пейджер - вещица, которую он смог позволить себе благодаря наследству Лидии. На нём сообщения, все - от Молли, одно душераздирающее другого. "Если ты не вернёшься сегодня, можешь вообще больше не приходить". "Я ждала тебя. Прекрасно. Чудесно. Сиди и бухай там. Я не буду плакать, если завтра мне позвонят менты и позовут на опознание трупа, и это окажешься ты!" "ЛУЧШЕ БЫ У МЕНЯ НЕ БЫЛО ОТЦА!!!!" "¡Me haces daño, papá!" Было глупо предполагать, что вся эта новая жизнь, в которую его втянул Доктор, магическим образом исправит их с Молли отношения, которые Хантер пять лет планомерно разрушал. Но Хантер до последнего надеется на чудо. Будто по мановению волшебной палочки он в одно утро проснётся абсолютно другим, лучшим, чем он есть, человеком. "Люди не меняются," - Хантер вспоминает Доктора, он сказал ему это в их первую встречу, после драки, когда они направлялись к заправке, - "Можно изменить лишь их точку зрения, призму, через которую они смотрят на мир, но нельзя изменить сердцевину, нельзя изменить фундамент. Я могу помочь тебе увидеть всю картину с другой стороны, но я не могу помочь тебе стать кем-то, кем ты не являешься". Стоит признать, Доктор прав. Сколько Хантер не пытается перестать налегать на спиртное, сколько Хантер не пытается жить дальше, чувство вины снедает, чувство вины набатом стучит в ушах, шепчет о том, что он самолично украл последний вздох Лидии. Если бы ты был внимательнее! Если бы ты был заботливее! Если бы, если бы, если бы! Но... Доктор прав не только в том, что Хантер не сможет измениться. Доктор так же учит его справляться другим способом, более диким, более первобытным. Разбитые костяшки смуглых пальцев являются тому доказательством. Хантер сжимает пейджер. Он правда никудышный padre. Жалкий, никчёмный и- – Хантер? Голд оглядывается, пейджер выскальзывает из пальцев, с щелчком приземляется на стол. Хантер медленно моргает, в темноте сложно разглядеть, кто стоит в дверном проёме, но это точно не Cicatriz, который буквально тридцать минут назад пришел со смены и, кивнув в качестве приветствия, завалился спать. Алкоголь не помогает связно мыслить, но Хантер тычет пальцем в небо и попадает в яблочко: – Д-доктор? Хантер слышит хмык, потом щелчок, и кухню наполняет гудение флуоресцентных ламп. Мужчина щурится, а открыв глаза видит знакомую белую футболку с названием клиники на спине. – Ты опять пил всю ночь? Что-то случилось? - Хантер видит ухмылку на бледных губах, вздыхает, отводя взгляд. Доктор сама проницательность, как и всегда. Впрочем, это часть его обязанностей - знать абсолютно всё о своих пациентах, даже если они таковыми не являются на бумагах. – Sí, - протягивает Хантер и допивает то немногое, что осталось в кружке, - У меня была долгая ночь. – Я вижу, - Доктор копается в ящиках в попытке найти нужную для приготовления завтрака посуду. Хантер наблюдает за ним, подперев щёку рукой. Доктор напевает под нос, слегка прикрыв глаза - Хантер видел большие наушники у его кровати, но никогда не спрашивал его о них. Хантер в принципе никого ни о чем старается не спрашивать, какое у него есть на это право? Но Хантер умеет видеть детали, и, что главное, запоминать их - это что-то, что роднит их с Доктором. Доктор тоже наблюдателен, да и к тому же чертовски умён и амбициозен, и, наверное, это то, что так притягивает к нему взгляд. Доктор не похож на обычного человека, по крайней мере, не его глаза точно. Это глаза кого-то большего, чем обычный пролетарий, офисный планктон, трудяга-семьянин, живущий американской мечтой. Это глаза человека, который знает, к чему идет, и знает, как идёт. Хантер чувствует себя мотыльком, летящим на пламя свечи, когда поднимается со скрипящего стула. Его голова тяжелая, но мысли легки, и градусы в крови делают его походку слегка качающейся, будто он лодка на волнах. Он тянет пальцы к магнитофону, настраивает его, и музыка льётся ненавязчиво и лениво, слегка шипя, но это лишь добавляет ей шарма. Хантер замечает лёгкую улыбку Доктора, и почему-то это заставляет его самого улыбнуться. Доктор, похоже, любит музыку. Это просто маленькая, едва заметная мелочь, кирпичик, из которого состоит дом по имени Уолтер Эстенсон, но именно такие незаметные штрихи делают Доктора Доктором. – Хотя, у тебя определённо хорошее настроение сегодня, - Доктор звучит слегка ехидно от ухмылки, расплывшейся на его лице, и Хантер, пристыженный, отворачивается. – Разве? - Глаза Голда находят пейджер, но тут же возвращаются к Доктору, который слегка покачивает в такт биту мелодии головой. – Редко увидишь тебя таким расслабленным, - Доктор указывает на то, как Хантер слегка покачивается под музыку. Это заставляет Хантера остановится, его щеки алеют. Он открывает рот, чтобы оправдаться, но ничего не выходит, лишь сдавленный бубнёж. Хантер делает шаг назад, но его останавливают. – Знаете, мистер Голд, есть такой вид терапии, - Доктор откладывает сковороду и поворачивается к Хантеру, кладёт ладонь ему на плечо, и оно мгновенно деревенеет от прикосновения, - ТДТ. Через танец, - покачивания Доктора теперь не ограничиваются лишь головой, теперь он плавно двигается всем телом, - Человек настраивает связь с собой и с миром. – Не думаю, что это мне подходит, - пальцы Хантера слегка подрагивают, когда он пытается убрать руку Доктора с плеча, но тот не отпускает. – Давай, Хантер, - его голос опускается, - Не попробуешь - не узнаешь. Борясь со смущением - с Доктором никогда не бывает просто, - Хантер повторяет движения за мужчиной напротив. На лице Доктора чистая беспристрастность, на самом деле, он выглядит странно погруженным в свой собственный танец, чтобы отмечать нелепые попытки и спотыкания Хантера. – Закрой глаза, если тебе станет легче, - и, словно в трансе, Хантер повинуется, - Просто слушай музыку и делай то, что первым придёт в голову. Давай, не отвергай своё тело, ему есть о чем поговорить с тобой. И Хантер слушает. Он слушает хмыканье Доктора, то, как его голос подпевает, слегка подрагивая. Возможно, это лишь разыгравшееся воображение Хантера, но пальцы на его плече сжимаются сильнее. И, возможно, сегодня он выпил слишком много, раз это кажется ему чем-то приятным. Хантер мычит мелодию себе под нос, и вместо того, чтобы вновь попытаться сбросить пальцы Доктора, рука Хантера скользит вверх, по предплечью его партнера по танцу. Всё выше и выше, и Хантер делает шажок вперёд, сокращая ту небольшую дистанцию, что была между ними. И, когда горячая ладонь Голда находит место на шее Доктора, а большой палец потирает то немногое, что осталось от его левой ушной раковины, Доктор замирает. Хантер невесомо покачивается рядом с ним. Хантер иногда может выглядеть слишком рассеянным и невнимательным, особенно под градусами, что, если честно, явление не редкое. Но Хантер не глуп, возможно, слишком нерешителен, чтобы сделать первый шаг к Доктору. Трезвым, по крайней мере. Так что он замечает эти мимолетные взгляды, которые Доктор задерживает на нём, или то, как зелёные глаза пристально смотрят на шрам на щеке Хантера. Новые рубашки, время от времени появляющиеся каким-то "магическим" способом в его чемодане, всегда полная бутылка его любимого бурбона, стакан воды и обезболивающее по утрам. Хантер не глупый, но он до боли искренний. Некоторые люди пытались пользоваться этим, некоторые находили это жалким, некоторые - Лидия - были очарованы этим. Интересно, что о нем думает Доктор? Интересно, зачем Доктор делает все эти приятные, милые маленькие жесты? Интересно, а вдруг эта симпатия, эти бабочки в животе Хантера, которые порхают всякий раз, когда он смотрит на Доктора, вдруг всё это взаимно? – Хантер? Хантер качает головой, и переполняющие его грудь эмоции толкают его вперёд, в руки Доктора. Это спонтанное действие, и, может быть, Хантер пожалеет о нём, когда протрезвеет, но ему так нужно почувствовать тепло Доктора, почувствовать то, как его нос зарывается в волосы Хантера, почувствовать руки где-нибудь на своём теле, где угодно. – Доктор, - Хантер медленно распускает завязанные на ночь блондинистые волосы, зарывается в прямые локоны, и на него накатывает удушающая волна сонливости, - Нормально ли, что рядом с тобой я забываю обо всём? Хантер смеётся. – Рядом с тобой мне не кажется, что я жалкий неудачник, - Голд глубоко, всей грудью, вдыхает. И правда, ноющая боль, сдавливающая всё его тело, будто колючая проволока, отступает, когда руки Доктора обнимают Хантера в ответ. – Ты не неудачник, Хантер, - Голос Доктора приглушён плечом Голда, - Ты... застал меня врасплох этим признанием. Но я правда рад, что рядом со мной тебе стало легче. Шипение из магнитофона усиливается, когда песня сменяется другой. Это попса, гудящая из каждого утюга, но Хантер и Доктор вместе подпевают, безошибочно угадывая каждую ноту и каждое слово. Они двигаются вместе, как что-то единое и неразлучное, и Хантер чувствует жжение в щеке, прямо как тогда, когда Уолтер без зазрения совести побил его у помойки за третьесортным баром. "Что ты делал в той дыре, Доктор?" - Хантер искренне поинтересовался чуть позже в вечер их встречи:"Ты не выглядишь как человек, который ходит по такого рода заведениям". "Ты тоже," - ухмыльнулся Доктор, заглядывая Хантеру в душу. Тот даже не сразу нашёлся, что ответить. "Мне нужно было где-то напиться любимым виски," - пожал плечами Голд. "Мне нужно было где-то подраться. Думаю, мы оба удовлетворили свои потребности". Ложь. С того самого дня Хантер стал лишь более нуждающимся человеком. Это была нужда другого рода, нежели чем потребность в алкоголе или драке, нет, это что-то куда более глубинное и потаённое. Это нужда именно в том, чем они вдвоём сейчас занимались. Это нужда в касании, нужда в имени, произнесённом этим завораживающим голосом, нужда узнать. – Пожалуйста, Уолтер, скажи - Хантер чувствует щемящую тоску, но ему так хорошо в объятиях Доктора, что чувства вызывают лишь улыбку и ничего более, ни слез, ни хмурости, - Я так же важен для тебя, как ты для меня? Музыка продолжает шипеть, флуоресцентные лампы подпевают ей своим гудением, за окнами шумит ветер, но всё словно замирает для Хантера. – Я важен для тебя? – Конечно, - Хантер смеётся, но в его голосе ни капли иронии. То, как Хантер ценит Доктора - само собой разумеющееся, неоспоримый факт, - Ну так что? – У тебя определённо хорошее настроение, - Уолтер слегка отстраняется. Хантер тоже открывает глаза. Он хочет поймать взгляд Доктора, но Доктор смотрит немного не туда, куда, по идее, должен. Его щёки красные, и Хантер не может сдержать смешка, потому что румянец выглядит потрясающе на его лице. – Эй, мои глаза выше, - Хантер наконец понимает, в чём дело. Вся их возня и тесные объятия ослабили узел ремня его любимого красного халата, заставив его распахнуться намного шире, чем обычно. – Не знал, что их больше. Хантер заторможенно моргает, осознание слов Доктора занимает слишком много времени. Но когда до него доходит, он лишь смотрит вниз, оттягивая край халата. – Забавно, да? В детстве, когда мы с друзьями ходили на пляж, все постоянно шутили над моими родинками, - И Лидия, Лидия любила их, хочет добавить Хантер, но не решается, - Знаешь, как говорят: родинки указывают на то, из-за чего ты умер в прошлой жизни. Судя по всему, мне четыре раза подряд разбили сердце. Хантер прослеживает дорожку из родинок, они расположены, словно звёзды в созвездии, от ключицы вниз и вправо, потом к соску - одна из них находится прямо под ним, а потом на ребро. Он поднимает взгляд, сжимая грудь, замечает, как Доктор пожирает его глазами. Вторая рука Хантера тянется к лицу Доктора - секунду он переживает, что мужчина остановит его или отшатнётся, но всё хорошо, Доктор позволяет Голду коснуться своей щеки. – Интересно, как ты умер, раз заполучил в этой жизни такую родинку? – Для меня это не имеет значения, - Доктор улыбается так, как умеет улыбаться лишь он, смешивая в коктейль уйму эмоций и чувств. В зависимости от углов и освещения, улыбка может быть теплой, игривой, угрожающей или тоскливой, но Хантеру приятно думать, что сейчас она значит то, что Доктор наслаждается обществом Голда, - Я живу эту жизнь, какая разница, что было в прошлых? И правда, какая разница? Песня заканчивается, оставляя после себя белый шум, пока не включится другая, и Хантер внезапно чувствует себя очнувшимся ото сна. Какая разница. Он отворачивается, одёргивает пальцы от чужого лица, будто ошпаренный, и пятится назад. Наваждение спадает, как тонкая вуаль, и Хантер чувствует обжигающее тепло в тех местах, до которых дотрагивался Доктор. – Хантер, я, - Доктор хватает Хантера за запястье, но тот вырывает руку. – Думаю, завтра я съезжу проверить дочь, - Хантер тяжело вздыхает, он идёт к столу и выключает магнитофон. Доктор пытается что-то сказать, но Хантер жмуриться, не хочет слушать... Слушать что? Отказ, упрёки, насмешки? Разве Доктор не обнимал его только что, не улыбался? Но Хантер не хочет обманываться, не хочет давать себе никаких ложных надежд. Хантер хочет придушить бабочек в животе, хочет заглушить голос в голове, шепчущий, как мантру, имя:"Уолтер". Рядом с Уолтером он забывает обо всём. И это опасно настолько же, насколько чудесно. – Подумай над своим ответом, - несмотря на удручающие мысли, Хантер не может сдержаться, как ребёнок, которому сказали, что Санты не существует, но тот всё ещё пытается доказать себе обратное, - На мой вопрос, Уолтер. Пожалуйста, хорошо подумай. И дай мне ответ, честный ответ, когда решишь точно. Хантер прикладывает ладонь к своей груди, чувствует, как бешено колотиться его сердце. Боже, как же ему хочется верить, что сердце Уолтера так же быстро бьётся сейчас! – Прошу, не играй со мной в свои игры. Я этого не выдержу. Мне не нужна пятая родинка.