tange cor meum — коснись моего сердца

(tuluvar i tirionna assinda)

ᅠ ᅠ Тэхён непроизвольно хмурится, когда слуга Чонгука ему сообщает, что его господин спуститься к обеду не сможет. Хмурится, потому что и на завтрак он получил точно такое же послание, но тогда списал это на нежелание рано подниматься с кровати и ничего против не имел. Если Чонгуку хочется подольше спать, чтобы чувствовать себя хорошо, то он будет всегда только «за». Но сейчас это заставляет насторожиться. — С ним что-то случилось? — Юнги опережает его своим обеспокоенным голосом, признавая, что чувствует ответственность. Прошло уже несколько дней после того инцидента в саду, где он оставил Чонгука одного, а слугу перехватили по дороге, и тот не успел дойти до юного короля. Лаэль, до этого скучающе ковыряющаяся в своей тарелке, пользуется случаем и, пока никто не видит, ворует с края стола сладкую булочку, которую Юнги ей брать запретил до опустошения тарелки с основным блюдом. Тэхён, краем глаза заметивший манипуляции племянницы, только качает головой и усмехается, однако спустя мгновение его взгляд вновь сосредотачивается на слуге. — Ну? — его голос звучит твёрдо, но в меру обеспокоенно. Желание увидеть сегодня своего супруга за одним с ним столом так сильно давит горло, что ни о чём другом Тэхён думать просто не может. — Он заболел? — Его Величество в полном порядке, и просил передать, что извиняется за своё отсутствие, — слуга мнётся пару секунд, кусая губу и опуская голову ниже под испытующим взглядом своего повелителя. Тэхён вопросительно выгибает бровь. — Его Величеству нездоровится. Он кажется совсем бледным, но не хочет, чтобы вы волновались, мой король. Мужчина хмурится, осмысливая сказанное несколько секунд. От громкого скрипа ножки стула по полу слуга вздрагивает, как и обеспокоенный Юнги. Хосок рядом удерживает мужа за плечи, чтобы тот торпедой не побежал выяснять у Чонгука о его самочувствии, и кивает Тэхёну, что присмотрит тут за всем. Крепкая фигура тёмного повелителя скрывается за дверьми, но звук тяжёлых шагов по каменной кладке не стихает ещё какое-то время. Слуга Чонгука спешит собрать поднос для своего господина, чтобы тот поел хотя бы немного в своих комнатах. Юнги тяжело вздыхает, поглаживая живот. Его брови очаровательно сходятся, а верхний ряд зубов закусывает нижнюю губу. Хосок не может не притянуть мужа к себе ближе и не поцеловать в переносицу. Омега непроизвольно продолжает хмуриться, но уже в следующую секунду расслабляется в руках супруга. — Это я виноват, что Чонгук не выходит из комнаты. Вдруг он не захочет меня видеть больше? — Прошло всего несколько дней, как он здесь, — тёплая ладонь оглаживает выпирающие лопатки омеги: Хосока настораживает столь быстрая потеря веса Юнги. — И ты не виноват, что слуга не дошёл. Виноват только тот, кто не умеет исполнять свои обязанности. — Накажешь его? — Юнги задирает голову и мягко толкается кончиком носа в чужую щёку, втягивая естественный запах с кожи. Сегодня Юнги проснулся в родных объятиях в их спальне, потому что у Хосока впервые за долгое время выдалось свободное от дел утро. Первая половина дня прошла в нежных касаниях друг к другу и за перечитыванием любимых сказок Лаэль, пока Юнги лежал головой на коленях своего альфы. — Обязательно, — серьёзно отвечает коннетабль, целует мужа в лоб и предлагает закончить обед, пока его тёмное величество занят своим мужем. ᅠ ᅠ ᅠ

🍀

ᅠ ᅠ ᅠ Тэхён останавливается возле дверей в комнаты своего супруга, замирает и хмурится, едва понимая, что рядом нет стражников, которых Хосок лично должен был приставить к комнатам Чонгука ещё в день их приезда. Густые брови чуть сходятся на переносице от понимания, что, возможно, Хосок как раз таки поручение выполнил, а вот стражники не до конца могли понять всю степень ответственности. Король коротко стучит костяшками по полотну, невольно дыхание задерживая от того, что сердце предательски в груди застучало так, что стало больно под грудиной. Двери открываются, Тэхён расправляет плечи. На пороге смущенный Чонгук с удивлением в глазах и виной на их дне. — Мой король, — Чонгук присаживается, кивает головой, но в сторону не отходит и пригласить внутрь не спешит. Стесняется или пока не доверяет: любая из этих эмоций расстраивает Тэхёна. Ему бы хотелось, чтобы его супруг доверял безгранично только ему одному, всегда делился своими переживаниями и проблемами. Тэхён заворожённо наблюдает за чужим лицом, эмоциями и красными щеками, которые хочется осыпать поцелуями по утрам и брать в чашечку из ладоней. Альфа осторожно делает шаг вперёд, и Чонгук с тяжёлым вдохом отходит, пропускает внутрь и даёт время, чтобы осмотреться. Тут словно чего-то не хватает… Тэхён смотрит на застывшего рядом Чонгука. — Вам плохо? — спрашивает сразу в лоб. Беспокойство отражается на лице альфы, заставляет кожу пойти красными пятнами, а омега от стыда не может себе места найти: так и хочется поскорее спрятаться и больше никогда не показываться на глаза королю. — Нет, совсем! Нет нужды переживать за меня, — омега качает головой и прижимает ладони к часто вздымающейся груди. Она, к слову, выдаёт всё его волнение, и Тэхён рад, что не один подобное испытывает. — Ваш слуга сказал, что вы выглядите неважно. Чонгук от досады отворачивается, бросает шёпотом недовольное «ну, Ринн, погоди у меня» и встряхивает тяжёлой головой. Сейчас его волосы свободно струятся по спине, ничем не закреплённые, а более тёплая одежда с двойным слоем нижних юбок не даёт замёрзнуть. Тэхён замечает, что Чонгук действительно кажется немного уставшим и бледным. — Ты можешь рассказать мне, nin galad, — тёмный эльф подходит ближе, но не протягивает руку и не заключает в тёплые объятия. Считает, что Чонгуку сейчас они не нужны или будет слишком неловко потом смотреть друг другу в глаза. Неторопливое развитие отношений греет Тэхёну душу, разливаясь по сердцу сладкой патокой. Чонгук вздыхает, дёргается, едва разворачивается к Тэхёну лицом. В глазах супруга столько участия и желания помочь, что омега тушуется, на несколько секунд теряя дар речи. И как сказать сейчас, что в его комнате слишком тускло? Слишком скучно? Мало зелени, которой пестрила его комната в родном замке. Чонгук не знает, что происходит с ним, но сегодня почему-то всё достигло крайней точки. Желания вылезать из кровати просто не появилось, а тяжесть в ногах увеличилась. Сказывается ли отсутствие солнца в новом отрезке его жизни или причина в другом? Тэхён всё ещё стоит рядом и смотрит. Так, если бы его младший брат или племянница просили бы о помощи. Так, словно Чонгук относится к той категории эльфов, помочь которым он будет стремиться вне зависимости от сложности проблемы. Относится к его семье… Чонгук вздыхает. — Сегодня просто не мой день. Тэхён качает головой. Он не верит, потому что глаза у него всё ещё есть. И они видят осунувшееся любимое лицо мужа, его потускневшие глаза. Желание обнять как можно крепче растёт в груди огромным комом, и альфа не может это контролировать. Первым делает следующий шаг, тянется вперёд, нависая едва ли не скалой над замершим Чонгуком. — Что вы… Омега выдыхает прямо в чужую крепкую грудь, утыкаясь носом в её центр, прикрытый лёгкой рубашкой, которая служит скорее для приличия, несмотря на глубокий вырез, нежели защищает от холода. Но тело Тэхёна и без того тёплое, словно остывающая после жаркого зноя пустыня. Чонгук расслабляется в руках своего короля, медленно поднимает голову вверх и тут же встречается с тёмными радужками. И конечно, безбожно краснеет в ту же секунду. — Почему я узнаю о состоянии своего супруга путём выпытывания информации у его слуги, а не лично от него, nin faer? Голос короля звучит строже, чем бы он хотел, словно отец пытается вбить в голову неразумному малышу, что важно рассказывать о своих проблемах и решать их вместе. Чонгук кусает нижнюю губу, опускает взгляд вниз и утыкается прямо в вырез на груди. Ему неловко, потому что в замке отца никто особо не интересовался его самочувствием после смерти матери, причину отсутствия на завтраке или обеде никто не спрашивал, также не уточнялся и о его здоровье. Сейчас это беспокойство и забота в чужом взгляде, словах, эмоциях и жестах смущает, даже кажется неуместной в каком-то смысле. Вряд ли для кого-то, кто не мама и не старший брат, он был кем-то особенным. Для советников отца он не представлял интереса, для слуг был просто работой, для мнимых друзей — возможностью ближе оказаться к Арадану. Тэхён смотрит на него иначе, чем все остальные. Это подкупает и, возможно, немного влюбляет. С каждой секундой Чонгук слушает учащающееся сердцебиение внутри и пытается его угомонить, но терпит поражение за поражением. Чонгук наслаждается крепкой хваткой, теплом чужого тела, близостью между ними. Откровенными словами из уст короля тоже. Упивается заботой и позволяет себе расслабиться в его ладонях. — Что значит… выпытыванием? — он округляет глаза, представляя, что может сделать с его слугой король неблагого двора. От переживания сдавливает грудь, голос хрипит, когда Чонгук добавляет: — Вы же его не… Тэхён усмехается, заключает талию чуть дрожащего омеги в свои ладони, перемещая их вверх по аккуратному, ладному телу. Король наклоняется, оставляя на лбу Чонгука короткий поцелуй с улыбкой на губах. — Конечно, нет, nin faer. Как я могу лишить тебя слуги, зная, что ты уже доверяешь ему? — спокойный голос успокаивает Чонгука, как и произнесённые слова. — Но я бы хотел быть первым, кому ты будешь рассказывать, что тебе стало плохо или что у тебя проблемы. Чонгук вздыхает, кивает и сразу опускает голову, утыкаясь лбом в чужое плечо. Пока ладони с талии не исчезли, унося с собой и то странное чувство умиротворения и правильности происходящего, омега желает ещё больше напитаться теплом и энергией, которые излучает тёмный король. Тэхён чувствует, как Чонгук тяжело и рвано выдыхает ему в кожу, словно вот-вот заснёт на его плече, поэтому на уровне инстинктов защитить и уберечь подхватывает омегу на руки, прижимая к груди и упиваясь тем, как хорошо и правильно смотрится в его объятиях муж. Широкими шагами пересекает комнату и присаживается на одно из стоящих у небольшого столика кресел, размещая Чонгука на своих коленях. Омега невольно вспоминает день их венчания — он точно так же сидел на чужих бёдрах, поджимал от холода на ногах пальцы и жался к необычно тёплому для подземелий телу. Сейчас отличие только в отсутствие толпы гостей, и Чонгук одет теплее, чем раньше. — Ну? — Тэхён вздёргивает вопросительно бровь, словно действительно ждёт, что муж расскажет ему сейчас обо всех своих переживаниях и страхах. Атмосфера не очень располагает к душевным разговорам, поэтому омега вновь краснеет под испытующим взглядом короля. Да сколько можно! Хватит! — омега давит в себе разочарованный стон и желание побить себя по щекам, чтобы прийти в себя и взять эмоции под контроль. Его спасают только стук в дверь и осторожная поступь слуги с полным подносом еды. Ринн, смотря исключительно на суп в одной из глубоких мисок и изредка себе под ноги, чтобы не опрокинуть еду, не замечает, что в комнате, помимо его господина, есть кто-то ещё. Замирает лишь посередине покоев, когда осознает, что в помещении подозрительно тихо. — Проходи, — глубокий голос короля заставляет его коротко вздрогнуть. Еда вскоре оказывается на столе перед Чонгуком, ложка с набранным супом у его же лица. — Тебе нужно больше сил. Выглядишь неважно. Расскажешь? Чонгук смущённо косится в сторону своего слуги, но взгляд того полностью обращен к полу, словно интереснее каменной кладки под ногами ничего и нет. Омега смотрит на Тэхёна, но по его лицу невозможно что-либо прочитать — эта бесконечная маска спокойствия убивает, заставляет лишь гадать, о чём может думать тёмный король. — Мне не… — Чонгук начинает было, собравшись с силами, но сдувается, едва Тэхён откладывает пустую ложку — его супруг послушно всё съел — и наклоняется ближе. Тихий шёпот Чонгука касается мочки его уха. — Повтори, пожалуйста. Омега вновь кидает осторожный взгляд на слугу, но не замечает того в поле своего зрения. Либо Ринн очень умело скрыл свое присутствие от их глаз, либо действительно вышел из покоев, чтобы не смущать хозяина. Омега вновь тяжело вздыхает, потому что быть слишком сердечным, мягкотелым и смущающимся в чужом королевстве, на новом месте, и среди тех, кому он, возможно, и не нравится как супруг короля, вряд ли пойдёт на пользу. Чонгук давит из себя тихое, но уже более уверенное: — Мне хочется… на солнце? Хотя бы до ужина… — омега поднимает большие глаза на короля, который замечает в их уголках проблески слёз. Чонгук поспешно добавляет, повышая голос и хватаясь за плечи альфы: — Вы можете не идти со мной, если не хотите, просто… Король хмурится на эту скороговорку и поднимает ладонь, чтобы остановить неконтролируемый поток слов. Почему это он не хочет пойти со своим супругом на прогулку? Если солнце так важно для жизни лесных эльфов, то Тэхён готов выезжать на такие прогулки хоть каждый день. Если необходимо, то он и летнюю резиденцию распорядится построить прямо сейчас, чтобы Чонгук мог коротать в ней часы, когда альфа будет отлучаться на длительное время. — Ты мог просто сказать мне об этом, nin galad, — Тэхён помогает Чонгуку подняться на ноги, сжимая чужую ладонь в своей. Омега, пусть и старается этого не показывать, расстраивается, покидая чужие колени и оказываясь на расстоянии от мужа. Его заинтересованный голос и вопрос заставляют Тэхёна хрипло и тихо рассмеяться: — Что означают обращения, которыми вы меня называете? Король загадочно улыбается, протягивая ладонь, в которую Чонгук незамедлительно вкладывает свою. Тэхён топит в себе желание прижать этого омегу к груди и закрыть от всех напастей и нападок со стороны. Своей искренностью Чонгук ворвался в сердце Тэхёна ещё около десяти лет назад, когда король тёмных земель впервые увидел омегу на балу по случаю первого объединения границ между Запретным Лесом и Южным Утёсом. Что тогда, что сейчас Тэхён не может устоять перед живым, трепещущим взглядом, полным любопытства и юного, но такого сильного, стремления узнать что-то новое. Чонгук давит в себе стон разочарования, когда король отвечает: — Поедем прямо сейчас. — Но… Тэхён вопросительно вздёргивает бровь. — У меня для тебя подарок. Большие глаза округляются — Чонгук вовсе не ожидал, что всё будет так легко. Возбуждение от скорой прогулки переполняет омегу, он даже не в силах собраться, чтобы поскорее вылететь из покоев и помчаться на встречу с солнцем. Все остальные вопросы забываются в тот же миг. Тэхён, всё ещё сидящий в кресле, за суетой своего супруга наблюдает с улыбкой и отмечает про себя, что тому необходимо привить привычку делиться всем, что его так тревожит, и рассказывать обо всём, что он хочет прямо сейчас. Даже если это простая совместная прогулка в сторону солнечных лучей. Незадолго перед выездом из замка взбудораженного Чонгука, готового прямо сейчас хоть пешком отправиться на прогулку и даже не поморщиться, встречает Хосок. Омега с воодушевлением делится с ним своими желаниями: пройти сегодня столько, сколько в жизни никогда не ходил, ощутить голыми ступнями мягкую зелёную траву в лесу, постоять под тёплыми лучами палящего полуденного солнца и показать Тэхёну свои самые любимые места. Король, замечая своего супруга в сопровождении коннетабля, продолжает кивать в ответ на что-то рассказывающим ему советникам — Чонгук сразу отметил отличающую их от всех длину волос и такое же отсутствие, как и на самом короле, обмундирования. Но едва омега оказывается рядом, Тэхён прерывает разговор и просит жестом подвести к себе одну из подготовленных лошадей. — Это твоя, — Тэхён перехватывает из рук слуги поводья, чтобы осторожно передать их в руки опешившему Чонгуку. — Можешь дать ей имя. — Я? — омега принимает поводья из рук супруга, поднимает глаза и сразу встречается нос к носу с чёрной мордой лошади. Её ноздри опасно раздуваются. Она фыркает прямо в лицо вздрогнувшего и отшатнувшегося от неожиданности назад Чонгука. Тэхён подходит сзади и успевает подхватить едва не упавшего ему и лошади под ноги омегу, прижимая к себе и располагая ладонь поверх одежды на резко напрягшемся животе. — Это девочка. Вороная красавица. Единственная в своём роде здесь, прямо как ты в моём королевстве, nin faer. Омега охает от неожиданного признания и едва удерживает себя в вертикальном положении, постоять ещё какое-то время в объятиях короля хочется неимоверно. — Поедем верхом, если ты не против, — Тэхён протягивает супругу руку, помогает забраться в седло и удержаться в нём с непривычки. Давно Чонгук не сидел в седле и не практиковал верховую езду. Особенно в присутствии стольких важных лиц. — Как я могу быть против, уже сидя в седле? — тихо бормочет омега, слегка поглаживая лошадь по её кудрявой гриве. Чёрная гладкая шерсть лоснится, а мощные копыта, которые, наверное, способны с одного удара снести половину головы недоброжелателя, бьют о землю. Иные подготовленные для выезда лошади в основном серые, встречаются рыжие, гнедые и других мастей, но ни одной вороной, ни одного намёка на такую же, как у омеги. Тэхён едет с Чонгуком. Это так радует! Особенно тогда, когда омега так изголодался по свежему воздуху и солнечному свету. Сейчас это кажется раем, потому что видеться они стали гораздо реже после венчания. С ним равняется Хосок, который особого интереса к прогулке не испытывает. Чонгук со своей кобылы наблюдает, как Тэхёна впереди окружают советники, поехавшие вместе с ними для обсуждения каких-то вопросов. Желание гулять тут же отпадает: в такой толпе остаться одним у них не получится, с учётом ещё и нескольких тянущихся за ними вооружённых стражников — точно. Быстро теряя былой запал, Чонгук расстраивается, хотя прекрасно понимает, что Тэхён не просто так ведёт беседу со своими советниками. Омега даже решает немного послушать, приблизившись к жеребцу короля, но Хосок отвлекает его беседой раньше, чем он набирается смелости. — Как назовёте свою кобылу, Ваше Величество? — улыбается участливо, словно готов помочь в выборе. Чонгук решает, что это прекрасный шанс расспросить кого-нибудь подробнее про непонятный для него старый язык, который временами использует король. — Я ещё не думал об этом, — омега очаровательно хмурит брови, поглаживая лошадь по длинной, ухоженной гриве, лежащей волнами на мощной шее. — Можно мне кое-что спросить? — Конечно, я всегда к вашим услугам, — Хосок кивает, натягивая поводья и уводя своего коня чуть в сторону: появление вороной кобылы среди остальных лошадей и для него не осталось незамеченным. — Язык, на котором говорят здесь изредка… — омега не находит, за что бы зацепить взгляд, поэтому ориентируется на широкую спину короля впереди. — Это древний эльфийский, — тут же отвечает Хосок, не заботясь о том, чтобы дослушать сам вопрос. Чонгук на это не обращает внимания только потому, что сам не знает, как бы тактичнее спросить и не показаться глупым. — Лесные эльфы не пользуются им достаточно давно, хотя я знаю, что в королевском архиве есть несколько книг на этом языке. Тёмные эльфы же стараются не забывать свои корни. — Вы тоже его знаете? Коннетабль кивает, готовый ответить на любые вопросы. — Здесь всем прививают этот язык, но Юнги особенно сильно противился, когда их с Тэхёном родители пытались научить его хотя бы слову. Чонгук улыбается в ответ на тёплую улыбку Хосока, видимо воспоминания о муже сделали эту поездку для него немного лучше. — Я бы хотел узнать, как на древнеэльфийском будет «солнечный свет». — Aurë, — тут же отзывается Хосок, кивая на благодарную улыбку Чонгука. Омега гладит свою лошадь по чёрной шерсти и едва сдерживает радостный смех на её несмелое фырчание. — Превосходное имя для неё. — Правда? — Чонгук косится на коннетабля, возможно впервые испытывая сейчас самую настоящую и искреннюю благодарность за всю ту помощь и поддержку, что оказывал и продолжает оказывать коннетабль на протяжении всех дней его пребывания в чужом замке. Омега видит положительный кивок и осмеливается спросить ещё: — Как переводится… nin faer? Хосок удивлённо вскидывает бровь, но честно переводит: — «Моя душа». Чонгук краснеет, опуская взгляд к седлу, и не замечает, каким понимающим взглядом его награждает Хосок. В его голове всё сложилось само по себе, потому что он всегда подле короля и иногда слышит то, что посторонним слышать и не стоит вовсе. Да Тэхён и не скрывает никогда, как восхищается собственным супругом, как переживает за него и готов на всё, что угодно его омеге. Даже на прогулку под солнцем не в угоду важным делам. — Nin… ga-galad? — голос запинается, когда произношение подводит. Чонгук не уверен, что произнёс правильно, но он старался повторять про себя периодически, чтобы потом спросить у кого-нибудь или пролистать нужные книги. Хосок награждает Чонгука очередной улыбкой, отвечает столь же быстро, чтобы не затягивать драматичную паузу перед задержавшим дыхание в предвкушении омегой: — «Свет мой». Чонгук выдыхает коротко, но достаточно ёмко, чтобы Хосок тактично отстал, придержав коня. Желание омеги всё-таки подъехать чуть ближе и пристроиться у бока короля поднимается от сердца и посылает острый сигнал в мозг. Чонгук направляет свою лошадь к Тэхёну, который, в свою очередь, едет с напряжённой прямой спиной и сложным, нечитабельным выражением лица. На пути вырастает мощная грудная клетка чужого коня серой масти, Чонгук вздрагивает от неожиданности, натягивая поводья. — Прошу прощения, — альфа в седле усмехается, кивает головой, но делает это без должного уважения к супругу своего короля. Пока конь закрывает проход кобыле омеги, Тэхён в окружении советников и увлечённый какой-то беседой не слышит и не замечает происходящего. — Я не решаюсь говорить, Ваше Величество, но должен. И поскольку я вам ещё представлен не был… — Говорите, — Чонгук хмурится, выпрямляясь в седле и заметно нервничая. Омега пытается взять себя в руки, сжимая пальцами поводья, смотрит с высоко поднятой головой, как учил отец на приёмах. Его брови едва сходятся на переносице, но сказать в ответ альфа ничего не успевает: с Чонгуком равняется коннетабль, странно сморщившись при приближении и окинув альфу весьма презрительным взглядом. Видимо, они как раз таки представлены друг другу были и имели не очень хорошие взаимоотношения, раз Хосок с таким пренебрежением смотрит на одного из прибывших в замок по случаю их с королём свадьбы советников. — Было бы кощунством с моей стороны не приехать на ваше с повелителем венчание, но хворь сына заставила меня задержаться, — советник качает головой, не особо расстроенный болезнью отпрыска, судя по выражению его лица. — В своём письме я, конечно, извинился перед королём и перед вами, Ваше Величество, но хотелось бы… — Ближе к делу, пожалуйста, — Чонгук хмурится. Ему поскорее хочется оказаться рядом с Тэхёном, чтобы никто больше не посмел его остановить на середине пути совершенно одного. И хотя Хосок придаёт ему сил и поддержку, омега только чудом ещё удерживается в седле. От волнения потеют ладони. — Ваше Величество, буду очень рад, если вы соизволите выделить немного своего времени посетить наше скромное имение. Оно совсем недалеко от дворца Его Величества. — Не думаю, что это хорошая идея, — Чонгук косится на Хосока с чувством, что разговор начинает заходить за границы дозволенного, и коннетабль, вздёрнув бровь, сразу понимает омегу. — Я читал твоё письмо, Инарендил, и не думаю, что в данном случае это будет уместно. Тебе следует обратиться лично к королю, — Хосок направляет коня вперёд, отодвигая чуть в сторону советника. Чонгук с благодарностью проезжает мимо и с напряжённо прямой спиной пускает лошадь рысью с целью догнать своего короля. Что Хосок продолжает говорить альфе Чонгуку мало интересно, потому что перед глазами вновь мелькает беловолосая макушка, ровная спина и обеспокоенный взгляд тёмных глаз. Король оборачивается в момент, когда до его слуха доносится топот копыт кобылы Чонгука. Сам омега в ответ на взгляд Тэхёна только улыбается нервно и смущённо пристраивается слева от него. — Вы не против, если я поеду здесь? Мне так намного спокойнее. Тэхён, чуть расслабляясь в седле, дарит Чонгуку самую свою широкую улыбку и кивает, протягивая руку, чтобы коснуться раскрасневшейся щеки. Его тихий голос нарушает только пение птиц под постепенно появляющимися разросшимися кронами деревьев: — Можешь делать всё, что пожелаешь, nin galad, — теперь от понимания такого обращения сердце омеги стучит в два раза чаще, то прерываясь на секунду, то снова неистово несясь галопом. — Ты уже придумал имя своей красавице? Чонгук неуверенно кивает, несколько раз про себя произносит ранее названный Хосоком перевод на древнеэльфийский и, запинаясь и косо поглядывая на коннетабля за спиной, поговаривает чётко и громко, путаясь в буквах: — A-au-re. Под конец энтузиазм пропадает, а Чонгук неуверенно смотрит на короля из-под ресниц. Тэхён улыбается тепло, словно ничего другого от своего супруга не ожидал: имя такое же лёгкое и необычное, как и он сам. — Aurë? — Да! — Чонгук едва удерживается, чтобы не хлопнуть в ладоши, но не упускает возможности улыбнуться. Тэхён тоже улыбается, потому что не может не, когда рядом его омега. Кто-то из советников не пренебрегает перешёптываниями, пока Чонгук увлечён рассматриванием крон деревьев над дорогой, по которой движется процессия. Лес расширяется, напитывается энергией солнца и мягкого, знойного лета, а сквозь раскидистые ветви пробиваются солнечные лучи жаркого солнца. Атмосферу портит достаточно уверенное, саркастичное и громкое: — «Солнечный свет»? Прекрасное имя для лошади, — кто-то позади фыркает пренебрежительно, — ничего нелепее никогда не слышал. Чонгук сникает, но не спешит оборачиваться. Ему вообще кажется, что обращать на такие слова внимание — лишь подстёгивать стремление советников или кого-то ещё продолжать относиться к нему без должного уважения. Омега понимает, что пока не достиг того статуса, когда каждый во дворце мог бы с уверенностью и верностью встать перед ним на колени или закрыть собой от смертельной опасности, но правила светлого двора не приписывают омегам встревать в конфликты. Молча слушай и улыбайся, Чонгук. Никто не должен видеть твою слабость, — голос отца набатом звучит в голове, и омега сникает ещё больше, упирается взглядом в седло и беспокойно ёрзает, думая лишь о том, как бы не заплакать прямо сейчас. Тэхён хмурится. В отличие от Чонгука, он дёргает за поводья, чтобы его конь остановился, и разворачивается на сто восемьдесят, заставляя советников в панике успокаивать взбрыкнувших жеребцов. Тяжёлый взгляд сканирует каждого присутствующего, пока Хосок, находящийся позади них, не указывает на одного из наездников. Коннетабль через секунду оказывается подле Чонгука, который со стороны с трепетом и неприкрытым восхищением наблюдает за Тэхёном, а сам король холодно спрашивает: — Кто-то хочет поспорить с решением Его Величества? Не думаю, что мой супруг спрашивал ваше мнение. Это мой ему подарок, так что не суйте свои носы туда, куда по статусу не положено, — он пренебрежительно морщится, показывая этим не только своё недовольство, но и умело скрытую злость. — Если не хотите оказаться ещё ниже, — разворачивается, продолжая путь. Он равняется с Чонгуком и не сразу замечает, что омега не сводит с него свой взгляд. Пристально рассматривает, улыбается чему-то своему и продолжает поглаживать Aurë по гриве и шее. Спустя несколько минут пути на покрытой солнцем поляне Тэхён спешивается, протягивает Чонгуку руку, помогая спуститься. Через мгновение обвивает ладонями талию омеги, чувствуя, как тот упирается руками в его плечи. Трепет, зародившийся в груди, заставляет сердце беспорядочно трепыхаться в грудной клетке. — Не смотри на меня так, — Тэхён закрывает своей спиной от постоянно следящих за ними взглядов смущающегося от такой близости и уединения омегу, прижимая к боку лошади. — Иначе я заимею возможность растаять. — Могу сказать точно так же и о вас, мой король, — шепчет в ответ Чонгук, задирая голову и задыхаясь в который раз от нежного и любящего внутри тёмных омутов. — Не могу, — король протягивает руку, касается подушечками пальцев нежной кожи на щеке. — У меня на сердце высечено только так смотреть на тебя, nin mír. Чонгук краснеет, смущённо выбирается из чужой хватки и, переплетая пальцы с тёмным эльфом, тянет его на поляну. Солнечные блики играют в волосах с сапфирами меж прядей и переливающимися драгоценностями в наряде. — Если вам неприятно долго находиться на солнце, то… Тэхён качает головой, перешагивая через корни деревьев и направляясь прямо в центр поляны. — Я уже давно его полюбил. Когда-то Тэхён сказал, что Чонгук сам как солнечный свет, но на самом деле он — само солнце.