Город Сочи

      Мягкий вечерний свет уже окутывает город, но солнце еще высоко, а на улице по-прежнему душно; хотя бы не печет, как утром или днем. Скоро начнет темнеть, и в парке аттракционов, в который только что приехали Арсений с Антоном, воцарится особая атмосфера. Арсений, конечно, трезво оценивает возможности российского курорта и не тешит себя надеждами окунуться в знаменитую атмосферу праздника с оттенком ретро, как, например, в фильме «Жаркие летние ночи» или в сериалах от Нетфликса. Для этого, наверное, нужно лететь дальше, в Штаты, но Арсу кажется, что вечер и закатное солнце смогут поспособствовать созданию чего-то подобного в сочинском парке развлечений.       У информационного табло становится ясно, что аттракционов здесь много, разных и на любой вкус и возраст. Экстремальные и семейные, водные и совсем для маленьких детей. Но самое главное — американские горки, коих тут даже не одни. “Самые страшные из них”, после покупки безлимитных билетов, решено затестить чуть позже. Ну а сначала, разогнаться и, как сказал Антон: “войти во вкус” на аттракционах попроще.       Хотя, как сказать “попроще” — для Арса некоторые из них даже более жуткие, чем американские горки, не с одной мертвой петлей. На последних хотя бы интересно. Всё-таки скорость, ветерок и чудеса пиара делают своё. А вот такие аттракционы, как, например, «Вечный двигатель» совершенно Арса не привлекают. Это же — просто огромные крутилки, механизмом похожие на качель. Одним словом, “тошниловки” — именно так Арсений их и называет. Ему кажется, что от одного взгляда на такие аттракционы уже выворачивает и испробовать подобные на себе ну прям совсем не хочется.       — Антон, ну зачем нам всё это? Может, ограничимся просто детским сектором? — шутит он нервно, вблизи наблюдая, как аттракцион безжалостно раскачивает группу отдыхающих.       — Арс, ты хоть и не такой высокий, как я, но тебя все равно там ни на один аттракцион не пустят, — усмехается Шастун, с восторгом наблюдая аттракцион в действии: — Мне кажется, это идеально для старта.       — Старта? — Арсений театрально повышает голос. — Я уеду из этого парка, как только выйду с этого аттракциона. И уеду не на такси, а на скорой от сердечного приступа.       — Не уедешь, — говорит Антон и приобнимает его за плечи, — Судя по тому, сколько кофе ты пьешь, сердце у тебя крепкое, — он слегка притягивает Арса к себе. Со стороны это выглядит как обычное дружеское объятие, оно не смущает и не удивляет толпы людей — и это немногое, что они тут могут себе позволить.       — Это только ради тебя, — сдается Арсений через минуту, а сам встревожено провожает взглядом людей, выходящих с аттракциона, и пытается прочитать эмоции на их лицах, понять, есть ли в глазах страх.       — Нет, Арс. Это ради тебя, — поправляет его Антон, напоминая почему они здесь.       Сам аттракцион оказывается не таким жутким, как показалось, но это, наверное, только потому, что с вестибуляркой у Арсения все в порядке, потому что крутило их только так. Арса больше пугал факт надежности фиксирующего элемента в кресле. На таком аттракционе бо́льшую часть времени находишься вниз головой и ничего, кроме опущенного поверх тебя крепления не держит. Закон притяжения никто не отменял, равно как и то, что именно Арсово крепление окажется неисправным, — в его тревожной голове это вполне реально. Скорость у этих адских качелей тоже немаленькая. Правда, только в те моменты, пока не нужно зависнуть в воздухе “солнышком” — тогда она стремится к нулю, и качели замирают на несколько секунд, которые от страха кажутся вечностью. В общем, развлечение ужасно нервное и неприятное. И Арс не душнила (почти) и не трус, но он искренне не понимает, какой кайф можно словить на этом аттракционе?       План Антона, тем не менее, теперь кажется весьма разумным. Похоже, такой экстрим и правда хорошо помогает выпустить эмоции. Крик на аттракционе вырывается совершенно неконтролируемо, и когда ступаешь ногами на землю, оказавшись в полной безопасности, складывается впечатление, будто бы только что выпустил из себя всё, что копилось долгое время. Это своего рода то же самое, что и в лес сходить, покричать, только здесь всё происходит само, бесконтрольно.       Ноги первую минуту слегка подкашиваются, но даже так чувствуется странное облегчение, которое на самом деле никак не связано со страхом, испытанном на аттракционе. Ощущение, будто внутреннее напряжение наконец-то вырвалось наружу, и морской ветер унес его куда-то далеко.       После такого с непривычки нужно немного прийти в себя, поэтому перед тем как испытать американские горки в действии, Арс уговаривает Антона сначала прокатиться на колесе обозрения. На небе как раз только-только начал проявляться закат, и в розово-оранжевом свете с высоты шестидесяти метров красо́ты юга — величественные горы, голубое море, ухоженные улочки Сочи-парка и Сириуса — выглядят поистине завораживающе.

‘ ‘

      Американские горки, в отличие от того тошнотворного «Вечного двигателя» Арсению нравятся. Они тоже страшные, но от скорости действительно захватывающие. На них чувствуешь ту свободу, которой в обычной жизни не хватает. Именно после них Арсению удается расслабиться и на следующем экстремальном аттракционе — «Жар-птице», что представляет из себя огромный столб, вдоль которого поднимаешься на высоту в шестьдесят пять метров, а потом испытываешь на себе эффект свободного падения, у Арсения получается наконец-то полностью отпустить ситуацию, перестать бесконечно думать обо всем на свете и начать просто наслаждаться. Иначе как-то, наверное, глупо со стороны судьбы (или кто там еще управляет его жизнью, если и не он) сначала свести его с восхитительным человеком, подарить курортный роман и в этот самый момент просто убить или покалечить Арсения на одном из аттракционов самого известного парка страны. В общем, это — совсем бред какой-то.       После «Жар-Птицы» Арсений с Антоном решают перекусить вафлями и мороженым на веранде одного из кафе парка, а затем просто прогуляться по территории, поскольку самые интересные аттракционы ими уже были испытаны. Уходить отсюда пока совсем не хочется. Арс был прав, когда рассчитывал на особую атмосферу; ей, конечно, еще далеко до той, что представлялась ему в голове, но и это тоже неплохо. Уже почти стемнело, и все аттракционы начали светиться неоном. Отовсюду играет музыка, и люди не спеша расхаживают по парку, который, в свою очередь, весь украшен декорациями, иллюстрирующими известные русские сказки. Это, конечно, больше сделано для того, чтобы впечатлить детей, но Арсению с манией спонтанных и необычных фотосессий такое тоже приходится по вкусу. При виде большого декоративного сундука с золотом, стоящего под огромным мультяшным дубом, он не сдерживается и просит Антона сделать ему пару фоток, а сам залезает внутрь этого сундука, демонстрируя всю свою актерскую пластичность.       Сразу после импровизированной фотосессии они натыкаются на целый лабиринт, вырезанный из декоративного кустарника. В полумраке он даже чем-то напоминает уменьшенную в несколько раз версию знаменитого лабиринта из четвертой части Гарри Поттера. Только этот совсем не опасный, и люди в нем не меняются. Наверное.       Арсу приходится усомниться в последнем, когда он внутри берет Антона за руку и понимает, что наконец, не испытывает больше ни капли смятения. Он теперь просто делает так, как чувствует. В лабиринте темно, вокруг — наконец-то никого; Антон сжимает руку Арса крепче. Проходы между стенами здесь узкие, да и лабиринт-то в целом больше для детей предназначен, поэтому идти по нему приходится друг за другом. Выход находится быстро, уже через пару минут, и Арс думает, что ему все-таки стоило повернуть не туда, чтобы подольше держать руку Антона в своей, ведь приходится отпустить её сразу, как они выходят из лабиринта.       После парка аттракционов они еще гуляют по набережной в Сириусе, ужинают в одном из местных ресторанчиков, босиком ходят по гальке на местном пляже; тот, что рядом с их отелем, — песчаный. Несмотря на то, что здесь они не могут обняться или поцеловать друг друга, весь этот вечер безумно напоминает свидание. Моментами Арсу кажется, будто весь мир сегодня только для них двоих. Даже этот уличный музыкант, затерянный среди простых прохожих, играет только для них; играет Зверей, и слова песни так идеально ложатся на происходящее в их жизнях, что Арсений даже начинает сомневаться в том, что находится не в симуляции. Он останавливается посреди набережной, движимый желанием дослушать музыканта до конца.       Ветер с моря словно смешивается с мелодией, чувства странным образом обостряются, и в какой-то момент Арс чувствует, как на него находит легкая грусть. Когда Антон на втором припеве мимолетно касается его руки, Арс понимает: он так же сейчас вслушивается в слова песни.       «Даже когда все против, солнце за нас» когда-то спел Рома Зверь, и Арс думает, что эти строчки, наверное, будут еще долго крутиться в его голове. Может быть, станут важным девизом, цитатой, к которой совершенно неосознанно он будет постоянно отсылаться.

***

      Такси высаживает их поздно вечером, примерно в двухстах метрах от отеля. Антон выходит из машины, но дальше не идет: он ждет, когда машина тронется с места, и провожает её взглядом. Как только та скрывается из виду, он хватает Арса за запястье, тянет его ближе к себе и целует. Нежно, но в тоже время жадно, будто пытается сказать через поцелуй, как сильно хотел этого весь день и как скучал по этим губам.       Арсений на секунду теряется от неожиданности. Сегодня весь день Антон ведет себя крайне непредсказуемо. С самого утра Арс заметил в нём эту перемену: он стал слегка отстраненным и задумчивым. Ведь еще вчера они валялись до самой ночи на пляже и не могли оторваться друг от друга, а сегодня Антона словно подменили. Он заметно меньше обычного касался Арса и, как казалось, постоянно о чем-то думал — это читалось по глазам. Такое настораживало Арса, но он так и не осмелился спросить, в чем дело; он видел, как Антон пытается оставить перемену незамеченной. Арс решил дать время.       По дороге в отель он понял, что больше не может ждать и нуждается в разговоре. В такси он прокручивал в голове мысли, пытался настроиться на разговор. Решился спросить обо всем прямо, как только они выйдут из машины. Но не успел он и слова сказать, как Антон притянул его к себе. Непонятно почему, но острая необходимость поговорить сразу отпала. Как будто он понял всё без слов, хотя и понятия не имел, что именно он понял.       Просто так чувствует. Он пальцами зарывается во вьющие на затылке волосы и отвечает на поцелуй так же горячо. Думает, если стоило все-таки поговорить, то они сделают это чуть позже. Антон опускает свою руку на его талию и прижимает Арса к себе еще ближе. Из поцелуя вдруг пропадает вся нежность, и он превращается в напористый, даже… Страстный? Арсения это сводит с ума, но в тоже время удивляет, ведь ничего похожего на “страсть” к парням он еще не испытывал.       — Может, — Антон говорит прямо в поцелуй, — сегодня останешься у меня? — дышит сбивчиво, — Не хочу тебя отпускать.       Арс замирает на секунду, так что Антону все-таки приходится отстраниться, чтобы видеть его лицо и понять, что происходит. Арсений не знает, что сказать. Он догадывается, к чему один номер на двоих может привести. Нет, он не боится перевести их с Антоном отношения на новый уровень и, наверное, даже хочет этого. Но он просто не особо сведущ в сексе с мужчинами. Может, ему нужно немного времени, чтобы быть к этому готовым.       — Просто останешься у меня, — уточняет Антон, успокаивая. Кажется, растерянный взгляд выдал Арсения.       — Хорошо, — он соглашается сразу же, потому что чувствует, что доверяет Антону. Шастун коротко целует еще раз, а потом берет Арса за руку и ведет к отелю.       За считанные минуты они оказываются в номере. Арсений тут же, не сводя с Антона глаз, с намеком прислоняется спиной к стене, а тот не заставляет ждать — сразу прижимает его к ней, утягивая в очередной поцелуй.       И вот уже сейчас Арсений знает точно: ему больше не захочется возвращаться в свой номер один.