Зайчик. Альтернатива

Сонно потянувшись, и встав с кровати, я нащупал на рядом стоящей тумбочке свои очки. Одев их и подойдя к зеркалу, я глянул на своё отражение в нём. Сонный, только проснувшийся мальчик с белыми волосами и очками на носу глядел на меня. Зевнув, я переоделся в домашнюю одежду, в домашний теплые штаны, и не менее теплый свитер, который связала мне бабушка на мое 12-ти летие. К сожалению, через месяц она умерла. И нам, собственно говоря, как будто ещё кто-то был, досталось её жилище в чаще леса. Как сейчас помню, как она пугала меня страшилками, будто меня утащит сова, или филин, я уже не помню. Или как меня схватит за бочок серенький волчок, или как мишка косолапый, по лесу пойдёт. Хотя, это уже больше была сказка. Ну, а самую жуть на меня навлекали лисицы, рыщущие в тамошнем лесу. Бабушка говорила что они мол, хитрые очень, как в сказке про колобка, заставят спеть песенку, и съедят. А в лесу их было много, благо примерно пол года назад, их почти всех выловили и отправили в зоопарки. Дернув ручку двери, та протяжно заскрипела, словно зевая со мной. Плетясь по коридору на кухню, задумавшись, я не заметил открывающуюся дверь. — Ой! Крикнул я больше от неожиданности, чем от боли. — Тоша, это ты? Спросил милый, нежный голосок. — А кто ж ещё Оль? Доброе утро Без каких-либо обид сказал я своей младшей сестре. Та лишь зевнула в ответ, и расплылась в сонной улыбке. — Знаешь, а мне сегодня сон снился. Сказала Оля. — Да? И о чем же? — Ооо — Протяжно и довольно вспоминающе протянула Оля — Там был лес заснеженный! А верхушки сосен искрились от снега, когда на них попадали лучи луны. Скрипучий снег хрустел под ногами, а в глубь леса вела дорожка из конфет и шоколадок! Киндер сюрпризы, жвачки, леденцы! Всё это вело меня в чащу. — Тут её тон резко переменился на более грустный — Однако, меня пугала сова что сидела на одной из веток сосны. Здорове-е-еная! Ростом со взрослого человека! А ещё, сияющие глаза, которые были в чаще леса, как раз на конфетной дорожке. И голос ещё такой был. Странный. — Оля нахмурилась, явно пытаясь вспомнить интонацию голоса, либо она просто забыла слова. — Хмм, я, не помню что он говорил, но голос. — Олино размышление прервал голос из кухни — Антон, Оля, кушать идите! Было ясно, это мама зовёт. И представляя сон Оли у себя в голове, мне почему-то показалось что искрящиеся глаза, были глазами лисиц. Отпрянув от себя дурные мысли, я скользнул на кухню. Из окна кухни виднелся город, окутанный тьмой, и снегом. Хотя внизу всё было заполнено светом фонарей, и проезжающих машин, а также огни таких же семей как и мы. На телевизоре, стоящем на холодильнике, шел какой-то сериал про криминал. Честно говоря, я не очень любил подобные сериалы или фильмы. Мы с Олей больше любим мультики, какие-нибудь Скуби-Ду или того лучше Трансформеры мы старались не пропускать, и поэтому составляли расписание мультиков чуть ли не на всю неделю. Мама в фартуке выглядела то ли устало, то ли сонливо, то и дело озираясь на отца, который уже доедал свой завтрак, не отрывая глаз от сериала. На левой руке были часы, показывающие 7:30 утра. Хотя мы и были сонными с Олей, мы проснулись по привычке. Мне в школу надо было, а Оля только только поступила в первый класс. Этот день был для нас знаменательным, наверное, я не радовался так даже на своё день рождение. Стол был приставлен к правой от прохода стене, ближе к окну и батарее что стояла под подоконником. Напротив него, в другом углу, холодильник, мерно издавая гулкое мычание. Рядом, газовая плита с духовкой, левее был стол и раковина, в которой лежала губка, а на ней слегка видна пена от моющего средства. Сверху и снизу видны шкафчики и полочки, на которых были выставлены как экспонаты крупы, специи, банки, непонятные флаконы и пакетики в которых явно было что-то вкусное, ну или не очень. Я с самого начала не любил острое, жгучее и противное, поэтому всячески отклонялся от лука и чеснока, хотя мне и талдычили что это полезно. — Садитесь за стол, а то каша остынет. Мама вытерла руки об фартук, сняла его и повесила, и потом пошла куда-то в прихожую с раскладным диваном, превращаясь ночью в спальню родителей. — А каша с сахаром хотя бы? В надежде спросила Оля у отца. Тот лишь помотал головой. Оля тут же расстроилась, и вяло уселась на своё место. В фарфоровых тарелках, еле теплая расплывалась манная каша. Посередине стола стоял полу отрубленный брикет сливочного масла, а рядом, на обёртке вместе с маслом лежал небольшой остренький ножик. Пуская я и ребенок, и мне не нравится почти всё то же что и остальным, но кашу я любил всегда. Отец говорил что от каши прибавляются силы, хотя силачом я себя не считал, и не чувствовал никогда, но кашу по прежнему любил. Оля же наоборот, любила всё сладкое, и не могла есть кашу без сахара, или не закусывая её хлебом с сахаром, или запивая стаканом чая. У Оли, как и у меня, были белые при белые волосы. Хотя у наших родителей были темные волосы, нам они достались в результате какой-то то ли мутации, то ли болезни. Первый раз когда я услышал про мутацию, я вспомнил черепашек ниндзя. Или Халка, или того же человека паука, который выпускал из рук паутину. Мне была интересна моя новая способность, которую я должен был получить, но в итоге я получил лишь бледную кожу, белые волосы, и ярко зелёные глаза, Оля также стала бледной, с белыми, как у снежной королевы волосами, и с ярко голубыми глазами. И этот вид придавал ей яркости, будто бы она была лучиком света в нашей семье. Порой она буквально светилась от радости, что заставляло меня тоже улыбаться. Однажды меня побили в школе, и сломали очки, когда я пришел домой совсем угрюмый, первым же что я увидел стало Олино лицо, светящееся в улыбке и радости. Позабыв о своём горе, я стал тоже улыбаться. Закончив со своим завтраком, отец встал, положил тарелку в раковину, выключил телевизор и положил пульт на верхнюю полку, так, чтобы мы не достали. У выхода, он обернулся на нас, и сказал. — Как закончите, придите в гостинную. Отец ушёл, мы с Олей переглянулись — Тоша, неужели это!?... — Да! Похоже это так! То, чего мы так долго ждали, поездка на аттракционы! Я быстро щакончил со своей кашой, буквалтно запихивая себе в рот белую массу, однако подоспевший воздух в рот лал о себе знать. Поперхнувшись, я ощутил боль и какое-то давление в груди, постучав кулаком по груди, кашель прошел, но вот боль еще оставалась. Оля же, как будто и не притрагивалась к своей каше, она пододвинула стул к шкафам, и отворив дверцу, достала оттуда пакет сахара. — Оль, а не много будет? — Да я всего-то ложечку, никто, и не заметит. Она быстро зачерпнула сахар столовой ложкой, да зачерпнула так что горка из сахара казалась Эверестом! Подбежав к тарелке с кашей, она с ухмылкой рассыпала сахар по тарелке, а после стала размешивать его ложкой, явно напрочь забыв о пакете. Взобравшись лично на стул, я поставил сахар на место, и пододвинул стул к Оле, чтобы та села поесть. Наблюдая за тем как она ест, я начал воображать себе нашу поездку на аттракционы. Как мы будем там веселиться, радоваться. — Я всё! Вырвав меня из мыслей радостный голосок звякнул около стола, повернувшись ко мне, улыбалась измазанная в каше Олино личико. — У тебя всё лицо в каше. Дай вытру. Взяв полотенце, я аккуратно вытер ей лицо, лишь бы не сорвать с неё это выражение радости. Убрав посуду, мы двинулись к спальне