Лучик

Чистое голубое небо, котенок в парке, куча людей переходивших дорогу и торопящихся куда-то. Именно это Николай Гоголь выделял в прошедшем дне. Зачем было вообще обращать внимание на что-то хорошее, если он опять приходит домой абсолютно никаким. Он вернулся примерно в девять вечера и пластом плюхнулся на неаккуратно заправленную кровать. В доме было темно. Коля лежал и думал о сегодняшнем дне. Почему он опять сюда возвращается? Непонятно. Встав с кровати спустя несколько минут, он подошел к столу, затем вытащил откуда-то небольшой ключ, чуть присел, и открыл нижний шкафчик стола, единственный в котором была замочная скважина. Коля достал небольшой прозрачный пакет, в нем были…сушеные грибы. Конечно не лисички и не белые. Следом он достал из шкафа небольшую шоколадную конфету. Она была нужна для того, чтобы перебить неприятный вкус псилоцибина. Затем беловолосый отмерил четыре миллиграмма на небольших весах, стоящих на столе. Эта доза была чуть больше нормы. – Что ж, я опять это делаю, ладно, плевать. – Резким движением парень закинул в рот конфету вместе с галлюциногенами. После, он не жуя проглотил содержимое своего рта, перед этим прикрыв его рукой. Гоголь был голоден, не ел ничего с утра, поэтому грибы, что он съел, должны были подействовать втечении двадцати минут. Николай зажег настольную лампу, переоделся и заглянул в свой телефон. Там высвечивалось одно непрочитанное сообщение от Фёдора. Феденька: – Слушай, ты в последнее время сам не свой. Только не говори что опять ввязался во всю эту грязь. Парень задумался на минуту, затем его пальцы стали быстро набирать текст в ответ на сообщение. Гогуль: – хцззЗЩдзщлзщ0зщчбщ, не переживай няшик, со мной все в порядке, мы можем встретиться завтра, если ты не против. Ответив, Коля швырнул телефон рядом с собой на кровать, а затем и сам упал на нее. Он смотрел в потолок, который начинал расплываться у него в глазах, появилось потрясающее чувство эйфории, свет от лампы будто мог менять форму. Позже начали появляться странные фигуры, мерещились люди. Пол начал плыть и будто заливаться зелено-желтой краской. Вся комната горела оттенками и их смесями. Беловолосый взглянул на свои руки опьяненным восхитительным чувством взглядом, они исчезли. О как же прекрасно… Сейчас он будто потерял ощущение пространства, Коле казалось, что он не имеет ни формы, ни разума, вообще ничего, но все же наблюдает за чем-то. Оно было похоже на его оболочку, точно, сейчас он не скован ею, сейчас он действительно свободен… Но так ли это на самом деле? Гоголь проснулся от надоедливого звука будильника, голова болела. Уже утро. Всё закончилось… Беловолосый нехотя встал с кровати, на столе все так же лежали остатки вчерашнего вечера. Пакет с галлюциногенами и фантик от конфеты. Парень неаккуратно кинул пакет вместе с фантиком в шкаф и закрыл его ключом, затем отправился в ванную. Умываясь, Николай думал о том, как сильно расстроится его парень, когда узнает о– точно… Коля вспомнил о том, что собирался встретиться с ним сегодня, но даже не знает сможет ли тот. Выйдя из ванной Гоголь взял в руки телефон. 10:43. Фёдор ответил ему еще вчера. Феденька: – Конечно я не против, во сколько тебе удобно? Я совершенно свободен завтра. На лице Гоголя появилась теплая улыбка, он был счастлив встретиться с любимым, через секунду улыбка пропала. Светловолосый вспомнил о своей «свободе» к которой снова примкнул. Когда-нибудь Федя узнает о ней…Сейчас об этом лучше не думать. Коля отправил Достоевскому сообщение. Гогуль: – Доброе утро лучик, извини за то, что сразу не ответил, я уснул без задних ног. Если мое предложение все еще в силе, то можем встретиться в кофейне рядом с твоим домом в двенадцать. Он выбрал время на рандом…Или просто выделил себе час на сборы, чтобы побыстрее встретиться с Федей. Через пару минут последовал ответ. Феденька: – Доброе, было достаточно поздно, я рад что ты лег спать. Буду в кофейне в двенадцать. Гогуль: – люблю тебя, лучик. Коля отложил телефон, затем снова отправился в ванную и принял душ, потом съел тост с арахисовым маслом запивая его чаем. После этого парень выпил таблетку от головной боли, он где-то прочитал, что пить таблетки на голодный желудок вредно, поэтому и пришлось позавтракать дома. Высушив волосы и заплетя их длинную часть в привычную косу, Николай замазал темнеющие под глазами круги тональным кремом, и подвел глаза черным карандашом. После, переоделся и взглянул на время. Уже 11:40, следует поторопиться. Погода такая же хорошая, как и вчера… На улице много людей, все они куда-то спешат, в прочем как и он. Шум машин, смех, недавно высаженные саженцы деревьев. Кажется, Коле нравилось замечать мелочи, наверное именно они и помогали ему сосредотачиваться на реальном мире. Светловолосый быстро дошел до метро и даже не заметил как доехал до нужной станции. Оставалось пройти несколько метров и он встретится с дорогим человеком. Сегодня Гоголь мог забыть о том, что ему изрядно надоело. Работать в террористической организации не так…просто? Или просто скучно, он так и не понял. Сложность и скука были для него синонимами, он любил издеваться над людьми, но это не касалось его жизни вне работы. Зайдя в милую кофейню, оформленную в розово-желтых тонах, глаза Николая забегали в поисках знакомого, бледного лица. Нашел. Федя сидел около окна и что-то с интересом делал в своем телефоне, должно быть читал книгу, он часто это делал. Гоголь направился в его сторону. – „ Лучик! Здравствуй. ” – Радостно произнес светловолосый подходя к Достоевскому сидящему за столиком. Федор перевел взгляд на Гоголя, на его лице появилась сдержанная улыбка, она была свойственна Феде. – „ Добрый день, Коля. “ – Брюнет встал, чтобы оказаться на одном уровне с парнем. Светловолосый аккуратно обнял Достоевского за хрупкие плечи, казалось, любым движением он мог навредить Феде. Отстранившись, Гоголь убрал прядь волос с лица брюнета, и провел тыльной стороной руки по его щеке. Он всматривался в темно-фиолетовые глаза Федора, парень находил их необычайно красивыми. Даже казалось, что блики в них были голубо-зеленого цвета, что придавало еще большей красоты. – „ Я волновался. ” – Произнес Достоевский. В его голосе слышалось переживание. Коля улыбнулся и поцеловал Федю в лоб, затем сел за стол, за ним это сделал Федор. Вздохнув, светловолосый заговорил. – „ Извини лучик… Я не хотел чтобы ты беспокоился обо мне. Со мной правда все хорошо, ты можешь не переживать об этом, я в любом случае справлюсь! „ – Его речь была пропитана хорошо наигранным энтузиазмом. Пожалуй, никто кроме Достоевского не смог бы это понять. – „ Правда? Не лги хотя бы сам себе. У тебя опять проблемы с реальностью, а может и наоборот с твоими фантазиями. Я же говорил, что нет способа уйти от реальности, а все, что ты пытаешься предпринять, просто иллюзия, не более. “ – Печальные и расстроенные нотки, то и дело проскальзывали в его голосе. Коля чувствовал себя паршиво. Гоголь злился на себя из-за того, что его глупые проблемы расстраивают Федю. Подавленность не покидала его уже давно, но на лице все еще играла беззаботная, радостная гримаса. Как же он устал от этого. – „ Так ты… Уже все понял… Да? – Все с той же улыбкой зачем-то спросил беловолосый. – „ Конечно. Может другим это и не заметно, но я уж точно способен понять что ты чувствуешь и чем пытаешься спастись. В тот раз твое поведение было таким же, еще ты похудел и стал гораздо бледнее. ” – Федор говорил серьезно, глядя на Колю, а тот пытался отвести взгляд. Достоевский слегка сжал в своей руке руку Гоголя. Она была холодной, что не свойственно ему. Николай наконец поднял взгляд, в его глазах разных оттенков, блестели слезинки, но он продолжал улыбаться. – „ Я всегда готов поддержать тебя, какой бы ужасной не была твоя ситуация, и ты не должен стыдиться своих проблем. Они есть у всех и это нормально. “ – Продолжил брюнет, затем стих. – „ Д…Да, я очень благодарен за твою поддержку, лучик! Я люблю тебя. “ – Услышав эти слова от Николая, на серьезном лице Федора появилась мягкая улыбка, и заметный румянец. – „ Я тоже люблю тебя, Коля. “ – Произнес Достоевский. После этого дня, Федор не мог связаться с Гоголем. 3 июля. Феденька: – Здравствуй, ты как? с тобой все хорошо? Тебя не было на задании сегодня… 4 июля. Феденька: – Коля, ответь пожалуйста, я очень переживаю. 6 июля. Феденька: – Ты даже на звонки не отвечаешь! Что случилось?! Седьмое июля, чистое небо, котенок в парке, людей мало. Федор быстрым шагом направлялся домой к Гоголю. Что могло случиться? Куда он пропал? Почему с Колей все это происходит? Эти вопросы наполняли его голову. Нехорошее предчувствие не покидало Федю. От метро до дома Гоголя было идти около пяти минут, казалось прошла вечность. Подойдя к квартире, Достоевский на минуту замер. Если он дома, то что могло произойти? Брюнет постучал в дверь, потом еще раз. Никто не открыл. Федор опустил ручку двери. Она не заперта. Федя аккуратно вошел. – „ Коля! Коля! Ты тут? “ – Ответа не последовало. Достоевский заглянул на кухню. На столе лежало несколько леденцов разной формы, там никого не было. Затем он проверил Спальню и гостиную. Никого. Осталась только ванная. Чувство тревоги стало еще сильнее. Федя резко открыл дверь. – „ О боже… “ – Тихо произнес брюнет, ему хотелось закричать, но он не мог. Перед ним открылась ужасающая картина. Глаза наполнились слезами, которые покатились по бледным щекам, еще более бледным чем обычно, почти белым. Федор закрыл рот двумя руками, будто сдерживая беззвучный крик и невольно упал на колени. В красноватой воде лежало уже безжизненное, белое тело Гоголя. На обеих руках были четко видны глубокие продольные порезы. Почему? Почему? Почему? Почему он это сделал?! Только это сейчас волновало Федю. Он ведь верил его словам про поддержку, проблемы и все остальное… Тогда, почему он поступил так с собой?! Найдя в себе силы, Достоевский повернул голову в сторону ванны. Рядом лежал лист бумаги. Предсмертная записка? Дрожащей рукой он поднял голубоватый листок и прочитал запись написанную корявым почерком. На бумаге начали появляться капли слез, их было все больше и больше. В записке было написано: Я не освободился, только от чувств к тебе, лучик. ^^