Блинчик с мясом

      — Вот же ж ублюдок.       Барроу вытирает кровь изо рта и хмурится. Это шило в жопе — Хенитьюз, сумел загнать его в угол. Сила Камня, которую он так хотел: Кровью Залитый Камень, выворачивал душу наизнанку, пока Белая Звезда не активировал Ауру Доминирования, чтобы нивелировать воздействие. Но этого мгновения хватило, чтобы черноволосый мастер меча отрезал ему руку.       Реинкарнатор уже был вымотан боем. Пока другие сражались вместо Главнокомандующего, Барроу в одиночку отражал удары и пытался придумать план побега. Он использовал Древние Силы, нагружал и без того слабое в этой жизни основание, которое дрожало и было готово расколоться. Белая Звезда сражался с мечом Убийц Драконов, пытался применять стихийные Силы по минимуму, но как ему сражаться одним мечом против толпы драконов, сильнейшего мага и нескольких мастеров меча?       Кровь вовсю залила рубашку изо рта, рука отлетела в строну, а кровь фонтаном ударила в сторону. Барроу целой левой рукой хватается за огрызок и использует Силу Огня, прижигая рану.       От этого можно было бы потерять сознание, если Барроу хоть немного мог чувствовать. Меч оказывается в левой руке и голова уже третьего дракона, не смотря на общую попытку защитить, летит вниз.       — Думали, я так просто сдамся?! — Кошмарная улыбка и безумный смех.       Барроу понимал, что он в засаде, что эта жизнь здесь и закончится, но лучше бороться до самого конца, захватывая с собой как можно больше жизней.       — Сумасшедший Ублюдок. — Эрухабен пораженно шепчет себе под нос и атакует своим атрибутом. Он потерял троих товарищей. Больше из его рода никто не умрёт.       Святая Ханна и Чхве Хан кружатся вокруг однорукого Барроу, Розалин осыпает землю огненными шарами, Мери пускает в ход своих верных скелетов, а драконы жмут и атакуют со всех старон, лишь бы задеть Белую Звезду как можно быстрее.       — Ох, сколько всего на меня одного, — хмыкает Барроу, уворачиваясь от удара словно ловкая змея. — Я польщён. Белая Звезда, что было видно и остальным, как-то по особому ненавидел Чхве Хана, сосредотачивая на нем большую часть своего внимания. Его не так интересовала Ханна или даже драконы, хотя удостаивались ударов все, когда атаковали напрямик. Но Чхве Хан… Барроу сам на него лез, сам одаривал нескончаемыми ударами, постоянно задевая руки и бока.       Барроу хмурился, пытаясь сделать удар более глубоким, летальным. Чхве Хан хмурился, потому что ему было сложно сдерживать эти агрессивные нападки. Хмурились остальные, потому что больше не могли атаковать, не задев своего союзника. Хмурился Кейл, потому что пытался придумать, как поскорее убить Белую Звезду, как подобраться вплотную и нанести два удара, один из которых будет смертельным.       — Хан! — Кейл испуганно кричит и оказывается с помощью Силы Ветра перед мечником, защищая щитом от смертельного удара. — Кха… — Изо рта от отдачи брызнула кровь.       Барроу аналогично создаёт щит из Воды и отталкивает Кейла вниз. Чхве глубоко дышит. Его кисть левой руки висит на руке кожи и причиняет невообразимую боль, которую из-за шока мастер меча не чувствует.       Действовать нужно быстро. Хан отрубает остатки плоти и берет меч в правую руку, готовый сражаться как чёрный дракон Йонг.       Но…       Меч Убийц Драконов перерезает половину шеи быстрее.       Самого Барроу протыкают со всех сторон чёрные иглы маленького чёрного дракона.       — Хан! — Отчаянный крик красноволосого, который ловит мёртвое тело своего напарника. — Хан… — Кейл тыкает пальцами в шею, пытается нащупать пульс, словно не видит, что позвоночник перерезан и кореец не дышит. — Нет…       Предатель, стоит на коленях неподалёку, похожий на игольницу, тяжело дышит и не умирает, бешено регенерируя, но не способный вытащить из тела инородные предметы.       — Ах ты Ублюдок! — Маленький Раон дёргается вперёд, готовый лично расправиться с тем, кто убил его брата и хорошего Чхве Хана, но его крепко держит за крылья Эрухабен. — Дедушка Голди, отпусти меня! Я ему!.. — Но ребёнок замолкает, когда видит как едва сдерживает себя старый дракон.       Кейл опускает тело мечника на землю, совершенно не обращая внимание как к нему подходит Розалин и начинает колдовать над ним для похорон. Хенитьюз твёрдой проходкой и с холодным взглядом движется к Белой Звезде. Тот пытается двинуться, но только сильнее рвёт на куски свое тело.       В руке Хенитьюза появляется голубое копье — Древняя Сила воды - и вторая рука отрывается от израненного тела. Чёрные копья растворяются так же, как и водяное копье. Кейл хватает Белую Звезду за волосы, садится сверху, придавливая ублюдка к земле и принимается хаотично наносить удары. Барроу издаёт смешок, собирает последние силы и огненная молния летит прям в лицо Хенитьюза, но натыкается на серебряный щит. Это была последняя атака. Основание Барроу дало такие трещины, что может развалиться от простого чиха.       Избиение продолжалось.       Руки Кейла кровоточили от постоянных ударов и даже Сила Сердца не успевала их залечить. Барроу стал напоминать кровавое месиво, но Хенитьюз не останавливался, водимый хорошо скрытым безумием и жаждой мести.       — Кейл… — Золотой дракон кладёт руку на плечо несчастного ублюдка и крепко сжимает, останавливая. — Не забывай о приказе принца.       — Ты… Я…       Даже мысли Кейла находятся в хаосе от пережитого чувства потери. Снова. Опять. Потерял!       — Из-за тебя!       Кейл отрывает от своего мундира золотые пуговицы и роняет их на Белую Звезду.       Объятия.       Барроу кричит диким криком, когда с помощью своей способности Кейл вытаскивает из его тела Древние Силы. И Предатель кричит. Он научился жить с физической болью и даже не обращать на неё внимание, но боль от разрыва души, как грубо и быстро забирает его Древние Силы красноволосый ублюдок, приносит невообразимую боль.       Долгие десять минут, когда союзники разбредаются по своим делам, охраняют Кейла или докладывают сладкому принцу о ходе дел. Никто не радуется так, как хотел изначально. Они потеряли своего близкого друга.       — Теперь ты не представляешь опасности. — Хенитьюз сжимает в руке пуговицы, с неким наслаждением смотря как трясётся в приступе тело Белой Звезды. — Наша главная цель была в твоём окончательном уничтожении, но по возможности был отдан приказ взять живым, чтобы казнить на площади. Его Высочество жаждет торжественности. Ты будешь прилюдно казнён.       — Зло будет наказано, да? — Выплевывает Барроу, беря голос под контроль. — Конец одной эпохи и начало следующей, верно? — Хенитьюз молчит, брезгливо вытирая руки о ткань, которую ему подал Джек, сразу залечивая его небольшие раны. — Меня не убить.       — Есть способ. — Взгляд Белой Звезды дёргается. — Это твоя последняя жизнь, Проклятый Ублюдок. — Кейл разве только не плюнул в Предателя.       Уже уходя в свою палатку, можно было краем глаза заметить как Эрухабен надевает на шею ублюдка ошейник и тащит в палатку для переправки в темницу. Кейл слышит, слышит и внутренне замирает от хрипловатого, смеющегося голоса:       — По крайней мере я забрал его! Забрал! Хахаха!       Эрухабен вырывает ублюдку язык. Кейлу даже не нужно оборачиваться, чтобы понять это.       Хенитьюз заходит в палату и садится на стул. Котята сразу прыгают на колени, выпрашивая ласку у дрожащих рук. Раон летает рядом, выискивая место куда сесть и успокоить своего человека. В итоге располагается на столе и касается своей головой опущенной Кейла.       Выглядит тот как обычно, спокойный взгляд, расслабленно тело, но дети знают, что ему плохо, а текущие без остановки слезы из открытых глаз тому подтверждение.       — Мне… Больно… — Дети мяукают и тыкаются в него носом, успокаивая, а Кейл только отрешенно гладит их по мокрой шерстке. — Нужно заниматься делами.       Хенитьюз хмурится на свои слезы, вытирает их, но те и не думают переставать течь. Кейл вздыхает и начинает ходить по комнате, ожидая пока его тело перестанет так реагировать.       «Нашему человеку очень плохо». — Чёрный дракон передаёт свою мысль котятам, а те согласно кивают.       «Мы должны ему помочь!»

***

      Уже вечером Кейл, Раон и Эрухабен, держащий за ошейник Белую Звезду, переместились в кабинет наследного принца.       Тот дёргается, роняет бумаги, которые читал у окна, таким образом отдыхая от людей, и шокировано смотрит на ворвавшуюся процессию.       — Ке… Кейл! — Взгляд принца мечется от Хенитьюза быстро к Барроу, стараясь не задерживаться на нем, чтобы не спалиться, а после к двум драконам. — Я получил ваше сообщение. Вы в порядке? Отведите его в темницу. Казнь через три дня.       Драконы уводят Барроу, закрывая за собой дверь, а Кейл продолжает стоять и не двигаться. Зато навстречу идёт Альберу, останавливаясь от Хенитьюза буквально в тридцати сантиметров.       Кроссман смотрит на Кейла мягким, нежным взглядом и все же кладёт руку на плечо.       — Кейл, как ты? — Участливый голос принца доносится до Хенитьюза словно из-под толщи воды.       Красноволосый делает шаг вперёд и утыкается лицом в белый с золотом мундир. Альберу вздрагивает, кладёт дрожащие от чувств руки на трясущиеся плечи и обнимает молча рыдающего Хенитьюза.       Он держался. Держался из последних сил, но эмоции, даже если Кейлу было трудно их воспринимать, все равно продолжали уничтожать его изнутри.       Альберу утыкается носом в красные волосы и прикрывает глаза. Его Кейл. Его любимый Кейл сейчас рядом. Ему плохо и он так страдает, а он ничем не может помочь, кроме как вот так обнять и поддержать.       — Он убил его, убил, а я не смог…       Альберу ведёт Кейла до дивана и насильно сажает, пытается напоить водой и успокоить.       Терять любимых это очень больно.       Альберу вспоминает как умерла его мама, свои эмоции в то время, и он отчаянно желает помочь своему Кейлу справиться с этим.       — Кейл, успокойся. Я… Я рядом, слышишь? Сейчас.       Альберу встаёт, делает шаг от дивана, как красноволосый хватает его за руку.       — Не оставляй меня одного.       Сердце принца пропустило удар. Он не может… Не может сдержать себя. Раньше было легче. Кейл с Ханом, и у него не было и шанса, по крайней мере, Альберу не такой человек, который бы лез разрушать чужое счастье, даже ради собственного. Но чёрные, неправильные мысли заполняли голову эльфа. Частью своей души он радовался смерти наставника, который своей смертью освободил ему место.       Теперь он может быть рядом с Кейлом. Он может попытаться. Альберу попробует быть настойчивее и говорить все, что чувствует. Он не упустит свой шанс, который вот так упал ему в руки.       Альберу закрывает комнату на ключ и возвращается к Кейлу, садясь рядом и прижимая борющегося с панической атакой Хенитьюза.       — Кейл, спокойно. Я рядом, слышишь. Мы переживем это. Веришь мне?       Принцу хочется касаться Кейла, зацеловать его, уложить в кровать и долго-долго обнимать, даря защиту и спокойствие.       Кейл-Кейл-Кейл!       Мысли занимает только сидящий перед ним человек. Люблю. Хочу. Позволь быть рядом! Позволь мне отвлечь тебя и подарить счастье.       Хенитьюз постепенно успокаивается в объятиях Альберу, приходит в себя и кончики его ушей едва краснеют, пораженные стыдом за разворачивающуюся истерику.       — Я пойду. Спасибо. — Кейл встает, поправляет одежду и собирается уйти, но Альберу хватает его за руку, замирая.       — Останься. Я помогу.       Это даже не «хочу помочь». Это однозначное «помогу», которое укутывает Хенитьюза большим одеялом. Кейл не глупый, он все всегда видел и замечал, но сделал выбор в пользу Хана. Видел и как Альберу после раскрытия страдал, хотя и пытался скрыть. Видел и просто не хотел разбираться с этим, потому что это не представляло слишком много проблем. И опять. Кейл знал, что Альберу пытается сказать. Видел по его голубым глазам намерения и желание помочь. Он видел, что Альберу все еще испытывает к нему чувства, от которых он отказался. Почему? Разве он все еще достоин?       Кейл никогда не признается в этом, уверенный, что справится со всеми проблемами сам, но в этот раз хотелось простого человеческого тепла, чувствовать, что в этот раз ты не одинок. Когда Рок Су потерял своих товарищей, все только и делали, что шептались за его спиной, но в этот раз такого не будет, а значит, можно немного позволить себе быть мягким.       — Хен…       — Альберу. — Перебивает Кейла принц, укладывая голову красноволосого себе на колени. — Зови меня Альберу.       — Хорошо. Я полежу так, да?       Альберу наглаживает спутанные волосы, находясь почти в экстазе. Он молчит, пребывая в своих мыслях, но внутри все горит адским пламенем. Пламенем счастья от достижения своей цели. Быть эльфом не легко. Да и другим долгожителем тоже. Слишком сильно разжижает мозг эта любовь, практически заставляя уничтожать все преграды, предстающие перед своей целью.       Хорошо, спокойно, и никакой Чхве Хан не мешает. Альберу было стыдно за свои мысли. Очень и очень стыдно. Все же это был его наставник, но…       «Просто не думай об этом».       Действительно. Как можно было думать о чем-то кроме Кейла, когда этот самый Кейл лежит и сопит на его коленках, а Альберу наглаживает его по голове. Настоящее умиротворение и счастье.       Но было кое-что, что сильно беспокоило принца и волновало, отчего при всем своем нежелании это делать, он не мог просто проигнорировать это.       Кроссман встал и поднял Кейла на руки, не разбудив свое сокровище и отнес в свою комнату, где положил бывшего Главнокомандующего на кровать. Пора позаботиться о Кейле. Медленно и аккуратно, словно разворачивает подарок на День Рождение, Альберу раздел Хенитьюза и одел в свою спальную одежду. Выглядело немного мешковато, но все еще слишком…       «Арх!.. Спокойно».       Альберу подтянул Кейла к подушкам и накинул сверху одеяло, а после подошел к изголовью и оставил на скулах легкий поцелуй.       Теперь пора заняться тем, что Альберу очень сильно не хотел, а именно наведаться в гости.       Тюрьма встретила его тишиной, холодом и несколькими стражниками у входа, которых Кроссман отправил прогуляться. Свидетели ему не нужны. Да, Альберу шел к другому Кейлу, который волновал его, если честно, не меньше того, кто сейчас лежит в его кровати.       Кейл Барроу. Убийца Драконов. Проклятый реинкарнатор. Предатель. После последней встречи Белой Звезды и Альберу, принц наконец-то услышал всю правду, что скрывалась за этой фигурой.       — Это информация была тебе не нужна. Знание бы ничем не помогло, — говорил Кейл, рассказывая о том, что все близкие люди Белой Звезды постоянно умирают.       «Находился ли я в шаге от своей смерти?»       Вот чем была занята эльфийская голова последующую неделю. А сейчас все стало еще более странным и запутанным. Думать о связи с Белой Звездой не хотелось совсем, ведь через пару дней тот и вовсе будет казнен, но почему-то от мысли, что этот ублюдок окончательно умрет болела голова.       «Нас ничего не связывает. Теперь точно ничего. Я не должен беспокоиться. Я вообще не должен приходить сюда».       Но Альберу пришел. Принц стоит напротив камеры, где на специальных креплениях висел полностью обездвиженный Барроу. Связанные ноги, на которых тот не может полностью сидеть; отрезанные руки по самый локоть, закрытые плотной тканью, чтобы он не регенерировал, и за них же подвешенный к потолку. Не сидит и не стоит. Раньше это было одной из форм пыток. Плотная ткань на глазах и во рту. Тоже, чтобы язык не восстановился.       «Ни Древних Сил, ни возможности сбежать, ни видеть и говорить. Эрухабен передал, что его основа медленно разрушается, а это дополнительный источник боли. Интересно, он чувствует ее? Страдает?»       Сердце отчего-то сжалось. Альберу тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли и заметил как напряженное тело чуть расслабилось. Он его узнал по звуку? Унюхал?       Барроу.       Кейл Барроу.       Шутка Богов, что их свела, потрепала за эти полтора года и раскидала в стороны. Почему все произошло так? Есть ли в этом хоть какой-то смысл? Всего лишь попытка сбросить напряжение? Да врите больше! Альберу хоть и слабее Белой Звезды, но мог оказать достойное сопротивление. Они буквально ночь на пролет трахались! Спали друг с другом! Да они могли выпотрошить друг друга девятнадцать раз! В прошлую их встречу ублюдок мог бы оставить его и велика вероятность, что из-за слов Хенитьюза Чхве Хану тот бы просто наложил на себя руки. Но помог. В своей отвратительной манере, но помог так эффективно, что о суициде он и задуматься не смел, а по словам тети Таши, которой рассказал старейшина, брошенные эльфы так и заканчивают в 90% случаев.       «Мне не нравится это чувство».       Однозначно, Барроу не испытывал к Альберу ничего хорошего, иначе он бы просто умер. Опять же, так объяснил Кейл. А Альберу ему верил. Развлечение? Опять не сходится из-за ранее приведенных фактов. Сильно спокойнее просто сходить в бардель, серьезно.       В голове темного эльфа не сходилось абсолютно ничего в образе Белой Звезды.       «А может просто прихоть? А почему нет? Хочу трахнуть принца. А там и вроде неплохо, можно продолжить. Все же выносливость у меня нечеловеческая. Обычного то он, наверное, действительно затрахает досмерти.»       Альберу фыркает и замечает, что голова Барроу повернулась на звук. Он наконец-то придумал себе причину, в которую ему будет удобно верить.       Принц кивает сам себе и уходит. У него есть дела. И Кейл ждет в постели.       Уходил из темницы Кроссман отчего-то с тяжелым сердцем, и это чувство не отпускало его даже тогда, когда, переодевшись и умывшись, Альберу залез под одеяло к Кейлу и крепко его обнял.       Гнетущая атмосфера не отпускала Альберу на протяжении всех трех дней ожидания. Не помогали даже посиделки с Кейлом, который пока жил во дворце, правда перебрался в другую комнату. Тревога грызла эльфа. Настолько сильная, что дрожали руки, а когда никто не видит, даже немного обкусывал кожицу вокруг ногтей. Такая паника была ему слишком не свойственна. Альберу всегда держал себя в руках, но почему-то мысль о смерти Барроу заставляла сердце биться чаще, а руки потеть.       «Я... боюсь?»       Альберу не понимал своих чувств. Даже каждую ночь приходя в темницу и смотря на обездвиженного Барроу, сидя напротив и не проронив ни слова, Кроссман не мог в себе разобраться.       «Это были просто ночи вместе! Просто хороший секс. Хватит себя накручивать!»       Но ничего не помогало. Барроу занимал все его мысли от самого утра, когда он открывает глаза, до вечерних посиделок с Кейлом с яблочными пирогами.       Так странно, но даже находясь с Хенитьюзом, которого Альберу так желал, он думал только о казни одного ублюдка, который сводит его с ума.       «Я сошел с ума! Я точно окончательно сошел с ума! Не может человек привязаться к другому только из-за секса!»       Кроссман уже откровенно паниковал. Испытывать теплые чувства к физическому, духовному и моральному ублюдку? Он не идиот!       Не идиот же?       Очнулся Альберу только в тюрьме, где вновь сидел напротив камеры и предавался рефлексии.       — Ты сводишь меня с ума, — впервые говорит Альберу в этом месте именно эти слова. — Мне нужно кое-что проверить.       Принц отпирает дверь камеры и заходит внутрь, приседая перед Барроу, который провожает каждое движение Альберу, ориентируясь по звукам. Кроссман вздрагивает. Отчего-то дыхание сбилось и стало немного трудновато дышать из-за накатывающей паники.       — Так, ладно.       Принц тянется к красноволосой голове и развязывает повязку, которая закрывает глаза. Сразу же кровавый, пристальный взгляд холодно впивается в его собственные, будто не его глаза сейчас должны привыкать к миру, после нескольких дней тьмы. Стало слишком не по себе. Словно он зашел в клетку к тигру и снял намордник. Моментально пропали все мысли, что именно хотел сделать Альберу.       Холодный, пронзительный, ненавидящий взгляд пытался его расчленить. Но чем больше принц бросал ему вызов, чем больше смотрел в них, тем ярче осознавал Альберу простую истину. Барроу бесконечно устал. Фальшивая ненависть, фальшивый холод. В этих глазах нет и капли страха или других негативных чувств. Только смирение, грусть и бесконечная боль.       Сердце сжалось. Мешанина эмоций и мыслей ни капли не помогали. Альберу садится напротив и сам тянется к Барроу. Обнимает. Несильно, что бы не задеть и не причинить боли оторванным конечностям, но достаточно, чтобы даже слабочувственный Белая Звезда смог их ощутить.       Кейл напряженно замирает, а после кладет голову на подставленное плечо, прикрывая глаза и наслаждаясь душевным теплом, что возникло в нем после этого действия.       — Ты сделал это специально, да? — Спрашивает Альберу, хотя и знает, что Кейл не ответит, зато принц считывает сейчас каждое движение мышц.       «Тело чаще говорит правду. Даже чаще чем глаза, верно?» — вспоминает Альберу когда-то сказанные этим придурком слова. Правда в тот момент его выворачивали под невообразимым углом и трахали так, словно завтра они умрут, но эти мелочи не важны.       — Ты специально убил Чхве Хана, чтобы я не остался один. — «Правда». — Знал о моих чувствах к Кейлу, а потому дал такую возможность. Пусть и в крайне… черной манере. Ты по своему заботился обо мне. Что сейчас, что в прошлый раз.       «Правда!»       Альберу отстраняется и шокированным взглядом смотрит в холодные глаза.       — Ты безумен!       Легкая улыбка-ухмылка трогает рот, так и подтверждая его слова. Альберу отстраняется. Встает и ходит от стены к стене.       «Если бы раньше… Да ничего бы не изменилось! И нет никакого выхода? Еще и проклятие… Почему все сложилось именно таким образом?!»       — Кейл собирается окончательно убить тебя. У него есть корень Мирового Древа. Донсен собирается за кулисами проткнуть себе сердце и сцедить немного крови. Затем палач заберет все и проведет казнь. Можно было бы попробовать заменить кровь или корень, или подстроить твою смерть здесь…       Альберу замечает, что Барроу отрицательно машет головой. Не хочет. Устал. Ужасно боится умирать, но готов пойти на это.       Принц останавливается, сжимает мокрые глаза и идет к выходу из камеры, но замечает подзывающее к себе движение головой.       «Иди сюда».       Альберу слушается, подходит, присаживается, чтобы быть на одном уровне, а после замирает, начиная жутко дрожать. Кейл уткнулся своим носом ему в щеку и потерся о нее.       «Прости».       Слезы начали течь из глаз, а нос нестерпимо защипало. Альберу вновь обнимает несчастного ублюдка и хочет поцеловать, но не может вытащить из его рта специальный кляп по одной простой причине: язык восстановится, а вырвать его, чтобы все вернуть на место он просто не сможет.       — Выхода другого нет? — Кейл отрицательно качает головой. — Я посижу с тобой?       Альберу остается эту ночь с Барроу, обнимая все время и иногда касаясь своими губами его щек и губ, хоть и мешал кляп. Принц всю ночь что-то говорит и постоянно касается тех или иных частей тела, чаще лица и бедер. Говорит много веселого, хотя голос все же пару раз срывался, дрожащие губы прикусывались, а слезы вновь текли по щекам, болезненно сжимая горло. В такие моменты Барроу постоянно терся носом о него, показывая свою принадлежность к нему, оказывая немую поддержку, ходящему по грани эльфу.       Не было больше сомнений в его душе. Оба. Они оба. Как такое возможно? Но оно случилось. И завтра одну половинку он потеряет. Убьет собственными руками. Горло в очередной раз сжимается, но Альберу сумел себя успокоить.       Время близилось к рассвету. Барроу движениями показывает на выход, намекая принцу выметаться уже из камеры и оставить его в покое.       — Я… — Эльф не знает как правильно выразить свои чувства. Это не любовь, точно нет, но… нужда? Нужда в определенном человеке? Желание, жажда? Альберу не мог подобрать правильного слова. Может оно просто не существовало? — Прости меня.       «Тебе не за что извиняться. Собери уже свои сопли и проваливай».       Почему-то Альберу подумал, что этот ублюдок сказал нечто похожее. Очень уж выразительно закатились его глаза.       «Точно, глаза».       Повязка вернулась на прошлое место, и Альберу вышел из камеры, закрывая ее на ключ. Через пару часов случится казнь, а принцу еще необходимо сделать несколько приготовлений.

***

      Приготовления полностью завершены. Альберу сидит на своем королевском месте, эшафот в идеальном состоянии, журналисты и простой люд готовы лицезреть зрелище. Самого опасного преступника мирового масштаба через пару минут казнят.       Вот к Кроссману подходит Кейл, который на ходу застегивает последние пуговицы жилетки. Пару минут назад он пронзил свое сердце, а сейчас уже выглядит как новенький. Принц сжимает руку севшего рядом Кейла и улыбается ему кончиком губ, задействовав и уголки глаз. Сейчас ему нужно все свое мастерство.       Вот выводят преступника. Точнее тащат за ошейник. Тащат, потому что глаза все еще завязаны, за ошейник, потому что нет рук, за которые обычно ведут на казнь.       «Сердце болит».       Альберу ужасно рад, что на этом мероприятии ему не нужно ничего говорить, ведь голос его бы точно подвел. Зато зачитывает список преступлений судья, как и приговор:       — Смертная казнь!       Двое палачей с копьями, где вместо лезвий прикреплено по половине корня Мирового Древа. Палачи, под громкое улюлюканье простого люда, ритуально опускают корень в емкость с кровью Героя Серебряного Щит.       Поднимают копья.       Альберу смотрит словно в замедленной съемке.       — Остановитесь! — Палачи останавливаются, в удивлении смотря на своего короля. — Откройте ему глаза. Пусть каждый сможет посмотреть в эти глаза, наполненные злом.       Альберу блефует как дышит. Он хочет, жаждет дать Барроу возможность последний раз увидеть свет.       Люди в благословениях рассыпаются в сторону их будущего Короля, посылая проклятия в сторону Проклятого Ублюдка.       Снимают повязку. Барроу чуть щурится, но смотрит на небо. Последний раз.       Его последнее небо определенно самое красивое, что он видел в своей жизни.       Палачи вновь поднимают копья.       Кейл Барроу переводит взгляд на Альберу и смиренно закрывает глаза, успевая передать одно единственное сообщение:       «Будь счастлив».       Сердце Кейла Барроу протыкается. Тело теряет последние крупицы жизни и мертвым грузом оседает на эшафоте.       Альберу встает.       Принц раскидывает руки в разные стороны.       Кроссман улыбается и счастливым голосом сообщает:       — Тысячелетнее зло было уничтожено! Прошлая эра закончилась. Да здравствует новая эра!       Темный эльф внутри обливается кровавыми слезами и не перестает кричать от боли.