— Давай не будем поездами.

— Тигнари, давай не будем поездами. — пробормотал Сайно, всматриваясь куда-то в небеса, в далёкий закат, до которого не дотянешься рукой, до которого не дотронешься и пальцем, как бы ни хотел. Пробормотал, задумчиво двигая языком, будто ему это в тяжесть. — Что? — обернулся фенек, с некой усталостью задав свой вопрос: наверняка это очередная шутка, которая станет ещё несмешней после её объяснения. Они сидели на холме. Высоком, покрытом сочными зелёными травами. Вечернее солнце приятно пригревало кожу. Откуда-то со стороны дул летний, тёплый ветерок. — Когда поезда едут по одному пути, есть риск, что они с грохотом столкнутся. Но если поедем по разным, то рельсы разлучат нас навсегда. — Ну и философ ты, конечно... — вздохнул учёный, снова закатив глаза. Опять... — Удивлён, что ты интересуешься заграничной техникой. У нас поездов нет. Откуда понабрался? — Прочитал про поезда в книгах. Это довольно интересный механизм. — Поздравляю с началом расширения своего кругозора. — Ты на что-то обижен, Нари? — опять Сайно зовёт его этим прозвищем... Оно, безусловно, милое. Но после употребления его в речи просто невозможно обижаться. Хочется виновато прижать уши к голове, поджать хвост и пробурчать куда-то в пустоту: "Теперь нет, Сайно." Хочется тоже назвать друга по имени. Но вместо этого гордость принуждает демонстративно вскинуть голову и уверенно, якобы без сомнений произнести: — Да нет. Всё в полном порядке. — закрыл глаза и отвернулся обратно Тигнари, показывая, что его "ничто не беспокоит". — Извини. — в тот же момент сказал Генерал махаматра. Снова он касается руки своего товарища. Снова он заставляет выпускника Амурты сжаться от смущения. И снова фенеку приходится скрывать это, — Я был неправ. — Да за что ты извиняешься? — возмутился тот, пытаясь отдёрнуть свою руку, но всё без толку: Сайно крепко, но всё ещё ласково держит его запястье. Его пальцы... Что бы ни сказал Тигнари, но, пожалуйста, пускай это дитя пустыни не убирает их! — Тебе надоели мои шутки, да? Прости. Или я просто неприятен тебе? Поэтому ты меня избегаешь? — "избегаешь"?! Тигнари никого не избегал! — Тебе не нравится, когда я беру тебя за руку? Когда глажу твои уши? Когда целую те... — Да нравится, нравится мне! Н... Но не на людях же! — юноша закрыл покрасневшее лицо свободной рукой, но такие же красные кончики ушей выдавали его с головой. От внимательного, всё ещё внимательного и рассудительного друга ему не спрятаться... — Ты специально так спокойно это говоришь? Тебя это нисколько не смущает? — Меня должно смущать то, что я люблю тебя? — любит... Сайно так старается быть хорошим партнёром. И в деловых, и в дружеских, и в романтических отношениях в том числе. Его попытки не могут оставить Тигнари равнодушным... Обладатель проницательных тёмно-оранжевых глаз приблизился к фенеку, касаясь губами его шеи. Так нежно... Будто бы он совсем не жёсткий и строгий Генерал, который внушает всем страх. — Н... Нет... — Ну так что, ты всё ещё обижаешься на меня? — прошептал беловолосый, переводя руку на талию ушастого. — Нет... Хватит. — Тебе не нравится? Просто скажи, и я больше не буду так делать. Ты же сам просил меня. — Ну и когда я успел тебя попросить? — Однажды. А ты говорил, мол, манипулятор, я тебе повинуюсь. — Это был очевидный сарказм, Сайно... — пролепетал Тигнари. Сайно всегда воспринимает все в буквальном смысле. Кажется, что безнадёжный шутник, но на самом деле не способен уловить какую-либо иронию... И пускай генерала это, кажется, не волновало, темноволосому самостоятельно приходилось объяснять, когда он сказал что-то в прямом смысле, а когда просто подкалывал. И всё же, Генерал и правда всегда повиновался. Возможно, хотел как лучше. Возможно, просто не хотел отказывать другу. Иногда он позволяет себе своевольничать, но живёт как будто по приказу: сказали, значит обязательно нужно сделать. Странный тип... Что-то в нём может оттолкнуть, но Тигнари никогда не сомневался: его товарищ – хороший человек. Фенек после своих раздумий лишь вздохнул, убирая прядь тёмных волос за ухо, будто говорил: "Ладно, уломал. Делай, что хочешь." И Сайно делал. Без раздумий, будто бы решив и просчитав все заранее, повернул лицо Тигнари к себе и сразу же принялся целовать его губы. Не так, как делал бы это чёрствый душой матра. Не так, как принято решать вопросы на работе. А так, как он решает вопросы только с другом. Всё заканчивается ровно тогда, когда он, как и сейчас, впивается в его губы, играется с его языком, порой грубо сжимает чужое запястье, чем вызывает только довольное мычание. Он неумело пытается возбудить, предрасположить к себе. Он не знает, что Тигнари не нужны никакие его слова, никакие действия. Тигнари не смотрит на его неопытность. А если бы опыт и был, Тигнари всё равно бы не взглянул. Для Тигнари он навсегда останется таким правильным, справедливым, неподкупным ничем парнем. Нет... Всё же чем-то его подкупить можно. Не сексом, не какими-то уловками, подготовленными заранее. А простым, самым простым присутствием любимого человека. Пушистым хвостом любимого человека... Его мягкими ушками, касаться которых дозволено лишь избранным. И даже сейчас, сидя здесь, вдали от города и людей, фенек не даёт себе воли. Не даёт разрешения на обсуждение эротики, по-детски закрывая щёки ладонями. И всё же слушает. Краснеет ещё больше, но ценит шёпот Сайно. Он шепчет по-особенному... Они давно научились понимать друг друга. И когда Сайно снова скажет: "Давай не будем поездами", Тигнари ответит: "Давай".