Мой репетитор случайно основал криминальную банду (и я в ней состою)

— И ты уверен, что это он? — Найтмер поднимает брови, глядя на свернувшегося калачиком на диване Эррора и Инка парня около их возраста. Он выглядит сильно младше, чем он есть, и он хмурится даже во сне. — Он сказал мне сам! — Инк чирикает с улыбкой. Даста трясёт от него больше, чем от скелета на его диване. — Пришёл к нам весь в крови, Эррор его сначала не пустил. — Ещ-щё бы я ег-го впустил, я его впервые в ж-жизни видел. — Эррор бурчит себе под нос. — Но! Эррор спросил меня, знаю ли я его, и я посмотрел и сказал да! Мы жили в одном приюте, он тогда был такой смешной! Эррор кривится и выражение на его лице становится похоже на сострадание. Он явно знает, что Инк считает смешным, и куда лучше Даста. — Он д-держался за ч-Чернильницу, я еле заставил его отпустить, чтобы он обмыл-лся. — Я закинул его одежду в стирку! Дрим кивает, присаживаясь на край дивана: — Я узнал твою кофту. — он кладёт руку на плечо лежащему рядом с ним монстру. Он вздрагивает, но Дрим не убирает руку и он не открывает глаза. Даст вздыхает, тря переносицу: — Инк. — он щёлкает пальцами, привлекая внимание. Это вроде бы грубо, но посрать, — Ты его знаешь, так? Почему он мог это сделать? Потому что в зависимости от того, насколько хорошая у него была причина, я предлагаю его просто сдать. Он подставил меня, тебя, Хоррора, может быть даже Эррора, всех скелетов в школе и округе! — Н-никто его не видел. Он-ни не знают, что эт-то был скелет. — Эррор говорит, успев свернуться на полу с ноутбуком. Дасту почему-то не хочется сомневаться в достоверности его информации. — Я вполне уверен, что он был в аффекте. — Инк улыбается, прикладывая указательный палец к подбородку. — Он также выглядел так, будто это ег-го чуть не убили. — Эррор вставляет, не поднимая взгляда. — То есть, что произошло он вам не сказал? — Даст вскидывает бровь. — О, нет-нет, он сам почти не помнит! Он всегда был паинькой, в приют пришёл домашним мальчиком с жуткой травмой, но такиииими проблемами со злобой, хуже Эррора! — Инку в затылок прилетает ластиком со стола, — Что такое, я же сказал, что хуже! Так вот, в драки он ввязывался часто, он любит повоевать за чужую честь, скорее всего нарвался на жестокую мстю, ну и… — Инк бьёт кулаком в ладонь и клацает языком. Найтмер вздыхает. — Ясно. Значит, если мы уверены, что никто ничего не знает, то ведём себя естественно. Даст, Хоррор, какие шансы, что ваши соседи заметили, что вы ещё не вернулись? — Я про них знаю только то, как часто они ебутся. — жмёт плечами Хоррор. Эррор хрюкает в кулак. — Ну, в ночёвке ничего по определению подозрительного нет… — Дрим тянет, глядя на их «преступника». — Если бы мы не жили на этом районе… — Хоррор опирается на спинку дивана. — Наши соседи подтвердят, что вы были у нас приблизительно во время убийства. Они люди, их слово стоит больше ваших. Даст поджимает губы, нехотя признавая правоту близнецов. — Значит, мы всё еще ночуем у вас? — Всю неделю. — неожиданно твёрдо заявляет Дрим, выпрямляясь и глядя на Даста и Хоррора, заставляя первого как-то неосознанно бочком подойти ближе ко второму. Найтмер, к их большому удивлению, не возражает. — Но- если мы всё равно окажемся подозреваемыми, ваша репутация- — Солидарность. — Найтмер жмёт плечами, — Если мы не будем прикрывать друг другу задницы, кто будет? — А н-нам не предложите? — усмехается Эррор. — Так всё равно же откажетесь. — Но пр-редложить-то надо. — Ну предлагаем. — Найтмер весело скалится, чему Эррор вторит: — Ну отказываемся. — На том и порешили! — Инк снова возникает в комнате, возвращаясь из, как Даст понял, ванной. Или кухни. Зависит от того, где у них стоит стиралка. — Кросса брать будете? Вам-то веры всяко больше. — угх, эта его улыбка с безжизненным взглядом… И как Эррор с ним в одном доме спит? — Кросс это, я так понял, наш уголовничек? — Я ещё не сказал? Да, его зовут Кросс! Ему пятнадцать лет, или шестнадцать…? — Шестнад-дцать. — Короче, пацан он! Он учится в школе при монастыре при нашем приюте! — А ты чего туда не ходишь? — лучше бы Даст молчал. Серьёзно, ну и взгляд… — Криминальные наклонности! — А… Точно. — Так, ладно. — Найтмер тяжело вздыхает и оборачивает руки вокруг торса Кросса. Мальчишка ворочается, но Дрим снова проводит рукой по его лбу, и его лицо расслабляется, — Нам ещё нужно его донести до машины так, чтобы нас не увидели. Лучше объяснять ему, что случилось, в безопасном месте. Хоррор, поможешь? Хоррор кивает и поддерживает спину Кросса одной рукой, давая Найтмеру понять, что он может отпустить, после этого он подбирает ноги спящего пацана под колени и просто поднимает его с дивана. Кросс может быть сколько угодно лёгким, но Хоррор даже не вздыхает и настолько лёгким ничто живое его размера быть не может. Даст сглатывает и отводит взгляд, отгоняя глупые мысли. У него есть свои две рабочие ноги, он в состоянии передвигаться сам. К слову о передвижении, ему пора начать шевелить несуществующими булками в направлении машины. Даст придерживает дверь для Хоррора пока Дрим вызывает лифт, потом они каким-то образом маневрируют через дверь подъезда и гуськом добегают до машины, Найтмер придерживает дверь пока Хоррор сгружает Кросса, после чего они с Дастом торопливо оббегают машину и пролазят другую дверь. Даст только осознаёт одну очень важную деталь когда Дрим разворачивает машину и выезжает обратно на дорогу пока Хоррор закрепляет бессознательную тушку ремнём безопасности. С тремя пассажирами, один из которых занимает гораздо больше места ввиду нахождения в бессознательном состоянии и второй из которых занимает очень много места от природы, им нужно тесниться. И в результате этого, голова Хоррора оказывается практически на коленях у Даста. Он никогда не был одним из лохов, которые не могут трогать других парней потому что это «по-гейски», но, ввиду его жизненной ситуации с тех пор, как его брат- В общем, он совершенно отвык от физического контакта. — Хоррор. — Даст шепчет под нос когда близнецы начинают о чём-то спорить на передних сиденьях. — Ммм? — Ты можешь на меня опереться. Хоррор полностью откидывается назад на ноги Даста вместо ответа. Его душа сжимается от неясной боли в его груди, но Даст не подаёт виду. Она пройдёт. Всегда проходит.