Финист

Куда: город Сумеру, Академический дом №4 Откуда: Фонтейн. ***       «Доброго времени суток, дорогой аль-Хайтам.       Нет нужды подписывать письмо, ведь прочитав его, ты и так догадаешься, кто я. Хотя, сомневаюсь, что тебе вообще может кто-то написать. В любом случае, проницательности тебе не занимать. А может быть, ты это письмо и не прочитаешь. Ты уже подумал, что я слишком самонадеян?       Не спрашивай, зачем я пишу это письмо. Я сам не знаю. Может быть, глубоко в душе я хочу доказать, что назло тебе не погиб в нищете или не сгинул ввиду своей сердобольности. Может быть, в последний раз выместить на тебе свою пустую обиду и призвать тебя к чувству вины, дабы пожалеть себя. А может, просто хотелось сообщить, что я жив. Иногда у меня проскакивает шальная мысль на счет того, что ты, бывает, вспоминаешь обо мне. В общем, я не знаю. Я не придумывал текста заранее.       Как бы то ни было, конструктивного диалога у нас не выйдет. Даже если бы ты и хотел извиниться ответить, ты не знаешь мой адрес. Поэтому ты можешь лицезреть мой бесцеремонный монолог.       Помнишь, как мы познакомились? Это было довольно нелепо. Я посчитал тебя робким симпатичным первокурсником. Кто бы мог подумать, что этот первокурсник наведет в моей жизни такой переполох? Я видел в тебе лучшего друга и наиудачнейшего ученого-партнера. Я был уверен, что мы сработались благодаря совпадениям во взглядах на жизнь, науку, людей. Но позже я понял, что мы совершенно разные противоположны. Вернее, понял слишком поздно. Слишком поздно для того, чтобы сохранить нашу дружбу – ведь тогда она начала трещать по швам. Мы без устали вздорили. Хотя, я все еще думаю, что чаще всего зачинал спор ты. Никогда не упускал возможности съязвить мне или напомнить, что я слишком восприимчивый. Но теперь я понял, почему ты так поступал.       Мне было невыносимо от того, как надменно ты ко мне относился. Я считал тебя сущим эгоистом. Вероятно, если бы я писал это письмо еще год назад, как раз перед отъездом (а я хотел), я бы ругал и обвинял тебя.       Но спустя время я понял, что ты пытался вразумить меня. Что я был слишком отзывчивым и услужливым. Но, что самое главное – что мое стремление всем помочь не бескорыстно, а подкреплено моей потаенной виною. Мне наконец-то удалось это принять, так что теперь нет нужды использовать окружающих для искупления. Оно мне все равно недоступно.       Я не заслуживал твоих предостережений, будучи неспособным взглянуть правде в глаза. А ведь я так страдал. Я спорил с тобой и хоте увечил свое тело в приступах тревоги и ненависти. Не было ни ночи, когда бы я не плакал, вопрошая Семерых, за что мне все это, и почему мой близкий человек меня не понимает.       Может, в одну из таких ночей я взаправду перерезал себе глотку и умер. А потом восстал, словно феникс, из собственного пепла. Может. В какой-то другой бесконечной квантовой вселенной.       Не решусь сказать, что я отпустил все обиды и преисполнился, но я действительно изменился. Настолько, что, возможно, ты бы стал меня немного уважать. Да, если ты порадуешься за меня, я сообщу, что я перестал помогать всем подряд. Я стал менее ветреным. В конце концов, я снял свои розовые очки. И увидел, какой мир жестокий. И что чувствительные и слабохарактерные люди в нем не выживают. А я – и тот, и тот. какая потеха       В общем, я живу в Фонтейне, в комфорте и достатке. Меня ничего не связывает с прошлым и с тобой. Даже не знаю, нравится мне это или нет. Упс, хотя, опять эта сентиментальность. Я убью в себе последние отблески сладостной ностальгии, честно.       Как там говорят, надеюсь, у тебя в жизни все хорошо. Не обидишься, если я не могу выдавить из себя искренние пожелания? А, я забыл, что ты в них все равно не нуждаешься. Что ж, тогда с чистой совестью могу также сказать, что я начал забывать, какой ты на самом деле человек. Поэтому я не могу точно сказать, чего тебе желаю, и все такое.       Ну, людям обычно можно пожелать удачи, и все прочее.       Тогда удачи.»