Even after death

      Андрей пришёл рано утром, надеясь, что не наткнётся на фанатов, также решивших почтить память. Сегодня, на удивление, повезло - никого не было, абсолютная тишина и спокойствие, только пение птиц слышалось вдалеке. Хотя на кладбище, наверное, всегда так спокойно. Он добавляет к горе из цветов ещё один букет. Могила Миши – вечно цветущий сад, в котором периодически появляются свежие цветы, лампадки, открытки. Приятно знать, что его не забывают. Кто-то даже додумался оставить бутылку пива. Сегодня очередной концерт памяти. Юбилей в Юбилейном. Было бы забавно, не будь повод таким печальным. Андрей молча стоит напротив надгробия, смотря на выгравированный на нём портрет. Сколько всего было сказано здесь за эти годы, что в мире скоро не останется слов. Интересно, как много людей здесь побывало за всё это время…       Андрей внезапно чувствует лёгкое прикосновение к своему плечу и вздрагивает. Кто мог так тихо подкрасться к нему, что он не заметил? Неужели кто-то ещё в такую рань решил навестить Мишу? Он оборачивается и в ужасе замирает. — Андрей…Ты видишь меня? — удивлённо и с ноткой надежды спрашивает Миша.       Андрей отшатывается и чуть не падает, споткнувшись об могильную плиту. Нет-нет-нет. Такого не может быть. Перед ним стоит Миша: его образ сначала кажется не совсем чётким, будто собранным из разных обрывков воспоминаний, но это несомненно было он. Совсем как живой. Но он умер, десять лет уже как. — Я столько раз до тебя достучаться пытался, а ты всё никак не отвечал! — жалуется Миша и делает шаг в сторону Андрея, но останавливается. Потому что Андрей сейчас сам выглядит так, будто через секунду на тот свет отправится — побледнел, взгляд ошалелый. До Миши доходит, что, наверное, мертвецы обычно не появляются, чтобы поболтать с живыми. — Как… — Андрею кажется, что у него земля из под ног уходит, а сердце вот-вот вырвется из грудной клетки. Разум отказывается верить в реальность происходящего. Если это всё какая-то злая шутка или у него галлюцинации… Неживой-живой-Миша просто пожимает плечами и виновато улыбается — он так рад, что Андрей наконец-то заметил его, правда напугался сильно. Андрей закрывает ладонями лицо и делает глубокий вдох. Он точно сошёл с ума.       Миша всё таки не сдерживается и осторожно подходит к нему, кладёт руки на плечи. Андрей чувствует это и его тело бьёт дрожь, он боится убирать руки от лица. Так не бывает. Мертвецы оживают только в сказках, в фильмах. Это всё неправда — сон, бред, игра воображения, что угодно, но не правда. Он не может быть живым. — Я не хотел пугать… — успокаивающим тоном говорит Миша. — Я ж и не думал, что ты услышишь меня. Раньше че-то не получалось.       Андрей чувствует, как к глазам подступают слёзы, душат комом в горле. Ему так хотелось снова обнять его, услышать родной голос хоть раз, хоть на мгновение. Они так мало разговаривали перед тем как Миши не стало. Конечно, он всё ещё мог слышать его голос в песнях, в записях интервью, но это было не то. Андрей через какое-то время всё же решается убрать руки от лица и посмотреть Мише в глаза – в эти тёмные цепкие омуты, в которых он был готов утопиться без раздумий. Ему страшно, но он не может отвести взгляд. Миша всё это время ждёт, пока Андрей хоть немного придёт в себя. — Миш, прости… — только и хочется сказать Андрею. Сколько раз он думал, что было бы, если бы они не поссорились? Если бы он чаще был рядом? Может, тогда сейчас бы с живым говорил. — Не надо. Я всё слышал, что ты тут говорил... — Андрей ему всю душу излил за эти десять бесконечных лет. И мысленно, и вслух, и в текстах. — Моя очередь извиняться.       Андрей качает головой. Миша был прощён целиком и полностью в ту же секунду, как Андрей узнал о его смерти. Всякие ссоры и разногласия теряют смысл, когда человека больше нет. Да и имели ли они смысл вообще? Каким глупым всё это кажется по прошествии лет. Они так и не смогли окончательно наладить отношения, пока Миша был жив. Может, сейчас судьба дала им второй шанс? Пусть и такой жуткий. — Думаешь, у меня к тебе какие-то претензии остались? — Андрей грустно усмехается. — Блять, Миш, ты же умер, как я могу… — он утыкается головой в его плечо и до боли закусывает губу. Слова застревают в горле. Хочется просто выть, как побитая собака. Когда Миша умер, вместе с ним умерла часть Андрея. Ему казалось, что за эти годы он более-менее свыкся, но сейчас эмоции нахлынули с новой силой. — Хотя бы за это извинюсь. — Миша обнимает его и гладит по спине. — Только не надо говорить, что я ни в чём не виноват, невинную овечку из меня делать. — добавляет Миша, прежде чем Андрей успеет возразить ему. — Ты сам знаешь, что я всю жизнь делал всё, чтобы себя угробить. Андрей ничего не говорит, всё он знает. Только какая теперь разница, кто в чём виноват или нет. Это ничего не исправит. — Тебе…Тебе было больно, когда… — Андрей не знает, как подобрать слова. Зачем он вообще решил спросить? Надеется услышать очень маловероятное «нет»? — Было. — Миша съёживается от неприятных воспоминаний и хмурится. Умирать одному в муках никому не пожелаешь. — Прости! Прости, пожалуйста. — Андрей гладит его по голове и думает, насколько это был идиотский вопрос. — Да ладно, че там…Интересно же? — Миша кладёт голову ему на плечо, пока Андрей перебирает его волосы. — Я б тоже спросил. — Значит, ты всё слышал, что я говорил… — Андрей переводит тему. — Всё. — Надоело тебе, наверное, почти одно и то же выслушивать каждый раз. — он пытается шутить, а у самого глаза красные от слёз. И если он сейчас на самом деле стоит здесь один и разговаривает с пустотой, то в данную секунду ему было абсолютно плевать. Если ценой за встречу станет его вменяемость, то он согласен ею расплатиться. — Да уж лучше одно и то же, чем придурков всяких. Приходят тут иногда… — Миша фыркает. — Да и это же ты, чего мне тебя не слушать? — Я тоже придурок. — Не больше меня. – Миша тихо смеётся, а потом со вселенской тоской на лице заглядывает Андрею в глаза. — Я же скучал…Ты приходил, конечно, рассказывал мне тут всё. А я-то не мог ничего сказать! Ну, мог, но ты не слышал ничего… — Не знаю, почему так вышло. — Андрей крепче обнимает его. В словах Миши не было обиды или укора, но всё равно хотелось его пожалеть, обнять, укрыть от всего мира. Андрей и вправду не знает, почему не слышал его. Что вдруг поменялось за это время? Боль утихла, смирение пришло? Не совсем. Рана затянулась, но шрам остался и иногда болит. — Ты с кем-то ещё пытался говорить? — Да, толку ноль, никто больше не ответил. — недовольно ворчит Миша. — А как ты вообще…Почему ты здесь? — Андрей не уверен, что Миша сам знает ответ. — Да хрен его знает, наверное какая-то фигня про неупокоенные души или че-то типа того. Тут ещё такие есть. — Хочешь сказать, на нас сейчас всё кладбище смотрит? — Не, их немного. Вон там кто-то сидит. — Миша машет рукой в сторону, но Андрей никого не видит. Становится немного не по себе. Будто он сам сейчас не со своим мёртвым другом разговаривает. — И вон там ещё…Ну, короче, не прям много. — Я только тебя вижу. – Андрей думает, что это даже к лучшему, иначе бы он окончательно свихнулся. — И что, получается, нужно какую-то твою последнюю волю исполнить, и ты уйдёшь? — он насмешливо вскидывает брови. Звучит как сценарное клише. — Не знаю… — Миша задумывается, какая такая у него последняя воля осталась. Ему много чего хотелось бы сделать, что-то одно не выберешь. — Знаешь, я, наверное, просто очень хотел поговорить с тобой. Попрощаться как-то по нормальному, что ли. У Андрея от этих слов сердце щемит. Миша хотел просто поговорить с ним. И всё это время, каждый раз, когда Андрей приходил к нему, Миша был вынужден слушать без возможности самому быть услышанным. За что ему это всё? Миша смотрит в одну точку и вдруг спрашивает, понизив голос. — А ты так и не отпустил, да? Андрей ждал этого вопроса. Не хотел, но ждал. — А ты бы смог? — он отстраняется, чтобы заглянуть Мише в лицо. — Если бы я умер. — Если бы ты умер, я бы… — предлагать Андрею самоубийство — не лучший вариант. — Я бы жить не смог, понимаешь, да? Но тебе такого не надо. Ты живи, пока можешь. Если бы я мог вернуться и по-другому всё сделать, то жил бы. Но поздно уже. — Тогда я буду жить за нас обоих. — Андрей кладёт руку ему на щеку, аккуратно гладит. Так и не даёт прямого ответа. Он уже и так десять лет за двоих живёт, просто не может по-другому, не представляет своей жизни, если не будет заниматься их «наследием». Миша закрывает глаза и жмётся щекой к тёплой ладони, словно кот. Ему самому отпускать не хочется. Сколько всего они могли бы ещё сделать вместе. Жаль, что он научился ценить жизнь только после смерти. Жестокая ирония. — Я больше не увижу тебя? — интуиция подсказывает Андрею, что эта встреча всё же не была случайностью и вряд ли у них будет ещё один шанс. Вот они поговорили, осталось только попрощаться. — Может, в следующей жизни. — Миша открывает глаза. Вряд ли такое возможно. Что вообще ждёт его дальше? Какой-то загробный мир или полное забвение? Ему не страшно, просто любопытно. Андрей тянется к нему и оставляет нежный поцелуй на щеке. Они несколько минут молча стоят, уткнувшись лбами, никто не решается нарушить тишину. Да и так ли нужны слова, когда всё ясно без них?       Миша берёт руку Андрея в свою, прижимает к губам, целует костяшки пальцев. Так не хочется говорить это дурацкое «прощай», хочется верить, что они ещё увидятся. Не важно, как и где. Лишь бы снова быть вместе, дурачиться, творить. Наивно до боли в груди. — Тогда…Ещё увидимся? — тихо спрашивает Андрей. Пусть это будет самообманом, зато будет не так больно. — Ещё увидимся… — Миша отпускает его руку и смотрит в небесные глаза напротив в последний раз. — Только не грусти сильно. Не хочу, чтобы ты из-за меня киснул. — улыбается, так искренне, как может только он. У Андрея от этого опять слёзы наворачиваются. — И не вини себя. — Уже серьёзно говорит Миша. — Постараюсь. — Андрей уже в который раз обнимает его и закрывает глаза, зажмуривается, будто Миша никуда не денется, если он не будет смотреть. — И ты себя тоже. — Постараюсь. — Зеркалит его ответ Миша. — Миш, я… — Я знаю. Я тоже, Дюш. Его слова растворяются в тёплом летнем ветре и щебетании птиц. Андрей открывает глаза и остаётся один среди могил.