Jackals

Старенький затхлый домик на самом краю города возле берега восточного моря, цветочные обои в нём давно отклеились, местами облезли или порвались, деревянная старая мебель, обклеенная детскими наклейками из различных мультиков, сейчас такие не купишь, ведь девочка собирала их с детского сада из разных журналов и канцелярских магазинов; мягкие игрушки, некогда раскиданные по комнате, аккуратно расставлены на полках, вечно перевернутая постель аккуратно заправлена, белое в розовый цветочек постельное белье обрело новые розоватые пятна, они уже впитались, а это значило, что мама снова будет ругаться из-за грязной постели. Старый телевизор в маленькой, но уютной гостиной, давно не работал: у них были постоянные перепады электричества, вот дружок и сгорел, её это очень печалило, ведь она не могла больше смотреть по утрам детские программы на любимых каналах, родители только рады больше не слышать никаких идиотских песенок, что так быстро липнут, заставляя взрослых напевать их каждые пару минут. Девочка любила включать старое радио, оно осталось ещё от дедушки, постоянно барахлило, но они с отцом обожали танцевать под него, пока мама готовила завтрак или ужин. На кухне пахло кашей и теплым молоком, маленькая девочка не любила кашу, а тем более тёплое молоко, поэтому насыпала в тарелку горку сахара, чтобы не чувствовать ничего, кроме сладости крупинок. Жили они небогато, как говорила мама, но счастливо. У них было всё, что нужно для жизни, а в большем они не нуждались. Этим утром мама не приготовила завтрак, вместо этого она лежала на полу на кухне, в голове была дырка от пули, стена, когда-то изрисованная детскими рисунками, теперь была украшена человеческими мозгами, из гостиной доносилась песня, игравшая по радио, но только отец не танцует радостно, он остался лежать на улице, голова была неестественно повернута, из руки торчала кость, вывалившиеся кишки от ножевых ранений растянулись по всему крыльцу дома, немного свисая со ступенек, девочка не стала капризничать из-за того, что не хотела умываться, она осталась играть со своим любимой мишкой Тедди, любимая игрушка ещё с младенчества, она никогда с ней не расставалась. Но Тедди был слишком далеко от маленького тельца, он лежал где-то в кустах прямо возле левой ручки, девочка лежала чуть правее, из отрубленных рук вытекала кровь, торчали кости. Где её правая рука она не знает, наверное, мама будет ругаться, что она вся поломалась и потерялась, прямо как детальки от пазлов. Жаль девочка так и не рассказала маме, что нарочно прятала детальки, чтобы мама поиграла с ней, а не собирала очередную мозайку. Зато сегодня у обитателей домика на берегу было много гостей, они все спали крепким сном, вокруг каждого из них была пролита алая вязкая жидкость, похожая на её краски для рисования, что купил отец. Правда некоторые из посетителей выглядели как сломанные куклы, возле крыльца их дома, прямо под тем местом, где свисали кишки, лежала чья-то голова, а ещё дальше нога, а если посмотреть ещё дальше, то там находилось нечто, похожее на сырой фарш, мама делает из него безумно вкусные котлеты. Но новые гости возле их домика девочке не нравились, дяди были страшные и злые, они делали очень больно всем, девочка слышала, как кричали те, к кому они подходили.

Сегодня первая оборона пала, люди Сана ступили на землю Южной Кореи.

*******

Шаги эхом отдавались в ушах идущего по холлу мужчины, запах лекарств забил ноздри, но он давно привык к нему, почти не замечал удушливый аромат, в отличие от его спутницы, которая осторожно ступала позади него, стараясь скрыть свой страх. От отвращения она кривила свой милый носик и с трудом держала себя в руках, чтобы не извергнуть всё съеденное, но скорее всего из неё вышла бы сплошная желчь, по словам остальных, она уже вторые сутки сидела без еды, а как только еда попадала на язык тут же с отвращением была откинута обратно в тарелку. Мужчина должен был признаться самому себе, что вновь находясь в этом месте, он полностью разделял желание девушки обплевать чистые, всё ещё мокрые и блестящие от недавней уборки, полы. Вот только статус ему не позволял. Каждый шаг до кабинета отдавался болью в сердце, а воспоминания о прошлом визите кричали бежать немедленно из этого места и никогда не возвращаться, он бы и не вернулся, вот только у шакалов гинекологов не было, как и аппаратов для узи. Ни один из них не может вести омежью беременность, не умеют, не их эта специфика. Остановившись у кабинета гинеколога, Сокджин постучал в дверь, услышав чёткое «войдите», он открыл дверь и пропустил вперёд себя Мини Мэй, заходя следом и закрывая за ними дверь. В кресле за рабочим столом сидела женщина, на вид ей было лет пятьдесят, аккуратно собранные в пучок каштановые волосы, накрашенные розовой помадой губы, но самое важное: добрые глаза, на Мини Мэй она смотрела с заботой и желанием помочь, приняться за работу. Чхве Юна была, пожалуй, самым лучшим гинекологом на памяти Сокджина, он помнит, как много врачей им пришлось обойти, чтобы найти того, кто не будет смотреть осуждающе, зло, причинять вред или ворчать, не понаслышке знал, как трудно омегам, когда перед ними сидит врач, который одним своим видом заставляет нервничать. — Сокджин! — Воскликнула женщина. — Рада тебя видеть вновь,— Сокджин лишь кивнул, женщина перевела взгляд на зажатую Мини Мэй, — проходи, дорогая, тебе нечего бояться, — Юна указала Мини Мэй рукой на стул, чтобы она присела. Мини Мэй поколебалась немного, но увидела одобряющий взгляд Сокджина и осторожно опустилась на предложенный стул. Сокджин бы не подумал, что шакалы могут бояться врачей, слишком привыкшие, но Мини Мэй определённо была напугана, это Сокджин тоже понимал: сейчас она уязвима и заботиться ей стоило не только о себе, но и о жизни, зародившейся в ней. Мини Мэй была примерно на четвертом месяце беременности, когда Сокджин узнал, то был в неописуемом шоке, но ему рассказали, чтобы он мог помочь. Джинна понятия не имела, что делать с беременной, ведь за плодом и её здоровьем нужно было тщательно следить, но беременность не отрубленная рука или пулевое ранение — спецификация врача шакалов. Пойти в больницу шакалы сами тоже не могли, слишком рискованно, поэтому Сокджин связался со старой знакомой, он доверял Чхве Юне, женщина не спросит лишнего и не расскажет, Мини Мэй не будет нигде числиться как пациентка, а Сокджин сможет привезти её на осмотр в любое время. После всех стандартных вопросов Юна попросила девушку зайти за ширму и лечь на кушетку, Сокджин решил, что ему лучше выйти и отправился за дверь, он прислонился к ней спиной и легонько ударился головой, мужчина жалел, что дал своё согласие помочь, стены и воспоминания давили на него, окружив со всех сторон. Обратно он зашёл лишь когда его позвали, он выслушал все рекомендации для Мини Мэй и они также молча покинули здание больницы, Сокджин шёл очень быстро, стараясь как можно скорее сбежать, забывая, что Мини Мэй не может так быстро передвигаться сейчас, но девушка не сбавляла шага, шла в столь же быстром темпе, чуть ли не наступая мужчине на пятки. Его это удивило, но шакал есть шакал. Когда они сели в машину Сокджина, руки альфы дрожали на руле, а дыхание сбилось. — Ты в порядке? — Обеспокоенно спросила Мини Мэй. — Извини, но тебе это место явно не по вкусу. Мини Мэй говорила осторожно и мягко, на минуту Сокджин даже забылся, хотя прекрасно помнил, как Мини Мэй может хладнокровно убивать. — Ты права. Я не впервые здесь, и с госпожой Чхве я отлично знаком. Знаешь, что такое истинность? — Сокджин посмотрел на Мини Мэй, он не торопился заводить машину. — Выдумка из детских сказок? — С сомнением проговорила девушка, Сокджин ярко рассмеялся. — В наши дни встретить истинного почти нереально, так что ты не ошиблась, назвав их выдумкой сказочников, в обществе давно забили на истинность, никто за ней не гоняется. Но мой дорогой братец умудрился встретить своего истинного, а я его убил. — Мини Мэй внимательно слушала, не отрывая пристального взгляда от мужчины. — Истинного Намджуна звали Ирсен, он был совсем молод, когда они познакомились, всего шестнадцать лет, он проходил практику в госпитале под моим руководством. Обычно несовершеннолетних не допускают, но сама понимаешь, связи решают всё, а отец Ирсена был генералом, ему не составило труда пропихнуть сына к нам. Ирсен был очень красивым омегой для своих лет и смышлёным, возможно, он бы стал отличным врачом, — каждое слово давалось с огромным трудом, мужчина помнил, как Ирсен впервые пересёк порог его кабинета, как плакал над телами мёртвых солдат, а ещё он помнил улыбку Ирсена, улыбку, полную нежности и счастья, с пережитыми годами войны он не помнил, чтобы у кого-то видел столь яркую улыбку. — Видела бы ты, как мой братец бегал от Ирсена, одни лишь пятки сверкали, ведь мальчик был на четыре года младше его, а вот Ирсен для своего возраста был отличным обольстителем, вся часть издевалась над Намджуном. Забавно: альфа, а бегает от ухлёстываний мелкого омеги. Мини Мэй рассмеялась, странно представлять столь строгого и грузного альфу бегающим от омеги, хотя недавно она лично видела, как генерал настоятельно отказался беседовать один на один с Чимином по поводу стратегии, наверное, ничего не поменялось. — Намджун год бегал от Ирсена, пока мальчику не надоело. Ирсен попросил у одного из солдат запереть их с Намджуном в коморке и прижал строптивого мужика к стенке, так сказать, Ирсен был высоким поэтому проблем с этим не возникло. Через пару месяцев под всеобщие смешки голубки съехались. Чуть позже посреди ночи ко мне заявился Намджун, радостно крича о том, что я стану дядей, а он отцом, — Сокджин никогда не видел своего брата таким счастливым, как в те дни, Намджун словно стал совершенно иным человеком. — Отцу Ирсена не понравилась эта новость, новоиспечённый дедушка приказал избавиться от ребёнка. Звучит жестоко, но его сын сам был совсем ребёнком, подающим большие надежды в области медицины, поэтому его гнев я мог понять, — как сейчас помнит, сколько часов подряд они с Намджуном и Чонгуком успокаивали рыдающего в три ручья беременного. Альфа прервался на минуту, пытаясь собраться с мыслями и продолжить рассказ. Все эти воспоминания давались ему с огромным трудом. — Именно тогда я обратился к госпоже Чхве, мы подделали документы об аборте и передали отцу Ирсена, пока он ничего не знал. Ирсен проходил осмотр и продолжал работать, всё шло хорошо, мы были счастливы, а затем всё исчезло так же резко, как и появилось, — Мини Мэй видела, как Сокджин быстро проморгался, стараясь смахнуть слезы. — Ирсен и Намджун жили в военном районе, Намджуну пришлось уехать в командировку, Ирсен был на восьмом месяце беременности, брат попросил меня забрать Ирсена временно к себе, чтобы омега не оставался один, у него были небольшие осложнения, мы боялись, что может произойти выкидыш. Только я не забрал его. В тот день шакалы понесли большую потерю, около трёхсот новоиспеченных шакалов сгорели живьём в здании, они гнались за кланом мафии, которая перешла на сторону террористов, но наткнулись на военных, в моменте боя случился пожар, военные были только на первом этаже и они успели спастись, но из желания насолить врагу они заперли шакалов в здании. Я... напился, даже нажрался до отключки, оплакивая погибших шакалов, и я не знал, что ради своей мести шакалы устроят облаву на один из военных районов. Сокджину не нужно было продолжать рассказ, Мини Мэй поняла, что именно произошло с омегой Намджуна, она прекрасно осознавала, на что способны шакалы ради мести, сама Мини Мэй не испытывала чувства стыда, когда убивала ради мести, ей доставляло удовольствие наказывать виновных в погибели её близких. — Я очнулся от удара мордой об стол, Намджун сжимал мою голову продолжая избивать, я не понимал, что произошло и почему брат будто с цепи сорвавшийся зверь, от меня его с трудом оторвал Чонгук. Ирсен и ребёнок — оба погибли в том доме. Вот истинная причина ненависти Намджуна, раньше они ругались, спорили, но Ирсен добавил красок в их жизнь, изменил их обоих, однако после его смерти Намджун искренне желал, чтобы некогда любимый брат просто сдох в мучительной боли. Намджун попросил лишь об одном, но Сокджин проебался и никогда не заслужит прощения, он сам себя не простит за то, что собственными руками убил того, кто меньше всего заслуживал смерти. — Но... — Мини Мэй была в недоумении, — почему ты не презираешь нас? Почему не ушёл? — Девушка искренне не понимала, это было слышно не только по вопросу, но и видно во взгляде. — Если бы я только знал.

********

С приходом Тинг изменилось всё, даже база первого отряда кардинально отличалась от того, что предпочитала Рокси. Рокси любила изысканные вещи, роскошь и дорогой вид, стоит лишь вспомнить старую базу первого отряда, обставленную дорогими картинами и вазами, Тэхён в искусстве не разбирался, но это определенно были дорогие вещи, один из членов первого отряда распродал всё, как только Рокси не стало, выручка была довольно большой, как понял Тэхён, получив поставку нового оружия и кое-какие мелочи. Перед шакалами Рокси всегда представала в идеально выглаженных вещах, пахнущих кондиционером и свежестью, не то чтобы шакалы были грязнулями, но их мало волновало, чем пахнет от их одежды, если нет пятен крови и дырок, можно спокойно носить, Рокси же даже в шакалиной форме не появлялась. Свою базу Тинг расположила недалеко от шавок, это была тоже часть разрушенного района, пахло здесь сыростью, плесенью и пылью, протекающая крыша и даже крысы, некоторых Тэхён приметил дохлыми в углу кабинета Тинг. Кабинет не был столь роскошным, как кабинет Рокси, старые металлические столы, несколько стульев, ножка одного из них перемотана скотчем, Тэхён подозревал, что первый отряд даже не удосужился достать  более-менее пригодные для сна кровати, скорее всего спали на матрасах или на полу. Одета Тинг тоже была иначе, обычная, когда-то она была белая, рубашка, заправленная в карго брюки с пятнами грязи и еще чего-то странного, наверное, они от формы шакалов и берцы, волосы собраны в хвост, на лице ни капли макияжа, не было привычной Рокси прямой осанки. — Тебе не надоело нарушать наши правила? — Тинг устало вздохнула и села на стул, потирая виски. Недавно Чимин и Гил обсуждали, кто из женщин в роли их безумного диктатора лучше, Рокси или Тинг. Чимин пришёл к выводу, что Рокси нравилась ему больше, он считал, что Рокси буквально создала их, возможно, с жестокими правилами и вечными пытками, но она построила послушную армию, взрастила настоящих солдат, начиная с чистого листа, без посторонний помощи, это заслуживает уважения, ведь на своих плечах Рокси держала всех шакалов, включая шавок. Гил считал иначе, без сомнений Рокси заслуживала уважения за свои труды, она проделала тяжёлую работу, но как командир она была никудышная, слишком пугливая, осторожная, она больше пеклась о своей жизни в роскоши и своей заднице, чем о шакалах, лишь единожды на памяти Гила первый отряд пришёл на помощь к ним, да и то это было самовольностью. Тэхён не вступал в их конфликт, столь разные женщины, но каждая из них страшнее сотни шакалов, с ними обеими стоило быть осторожными, думать о своих действиях и словах, Рокси над ними откровенно издевалась, но за обманчивой красотой и спокойствием Тинг скрывался ещё один садист. — Ты должен был привести детей из детского приюта к нам, но вместо этого посчитал, что будет лучше их убить. Снова. Тэхён находился под прицелом уставшего взгляда Тинг за своё очередное «спасение» детей от шакалиных рук надзирателей. Тэхён был уверен, что сдали его шавки, а ведь он собирался свалить всё на террористов. — Я готов принять любое наказание, — Тэхёну нечего было сказать, чтобы убрать разочарование в глазах первой. — Не понимаю я тебя и твоих людей, на мазохистов не похожи, тогда что? Ты умён, достойный лидер, твои планы и планы твоего стратега довольно хорошо помогают нам, а близняшки добыли нам много полезной информации, но ваши поступки заставляют задуматься о вашем истреблении. Человеческая жизнь детей вас явно не волнует, иначе оставляли бы в живых, тогда в чем проблема? — Я не хочу, чтобы дети проходили через то, что прошли мы, — Тэхён уже готов ко всему. — Считаешь, что это больно? Возможно, жестоко? Я согласна, Рокси выбрала слишком жестокий способ создания шакалов, но жизнь сама по себе тяжела и болезненна, не думаешь? Вы смогли пройти через все пытки и стать сильнее, увидеть жизнь такой, какой она является без розовых очков. Мне кажется, за это стоит быть благодарным. Лучше бы в детстве он верил в пони и фей, в добро и чудо, а не изучал человеческие внутренности во всей их красе. — Знаешь, почему ты со своим жалким отрядом ещё живы? Снова это слово «жалкий». Отряд Тэхёна никогда никто не примет, они не столь кровожадны, как шавки, не такие хладнокровные, как первый и второй отряд, но слишком жестоки для обычных солдат. Шакалов не будут воспевать, как героев, но четвёртый отряд не будет «героем» даже для своих, они останутся в памяти, как жалкое подобие отряда, ошибка, которую Рокси вовремя не исправила. — Потому что от вас пока что есть польза. Я не буду тебя наказывать и твоих людей тоже, пока ты мне полезен, но когда всё закончится, если ты останешься в живых, я казню тебя за все нарушенные правила, за всю твою самовольность, за твою жалость и слабость, я лично найду тебя и прекращу твое никчемное существование. Можешь ступать. Оказавшись на улице, Тэхён наконец смог вдохнуть свежий воздух, ему стало плохо от сырости в том здании. Тэхён посмотрел на небо, обвел взглядом разрушенные многоэтажки и задумался: наверное, когда людям угрожают убить их, они начинают бояться за свою жизнь, искать способы избежать участи, сохранить свое жалкое существование, но Тэхён чувствовал облегчение. Смерть звучала слишком хорошо, он больше не будет лидером, сможет, наконец, просто уйти, забыв весь этот кошмар, забыть, сколько людей из его отряда погибло из-за его решений, забыть мёртвые тела, что он сжимает во сне, больше не вспоминать горящие надеждой помочь глаза Марии и каждой девушки из её борделя. Каждую ночь Тэхён видел сцены, как девушек сжигают живьем, словно фанатики из прошлого во время охоты на ведьм, но что бросало в пот и ужас, так это картина окровавленного ребенка Мини Мэй в его руках, а в ногах раскинулась поляна из мёртвых членов основного отряда, последнее, что он помнит до пробуждения это отрубленную голову Чимина с собственной катаной в глазном яблоке. Закончатся ли кошмары после смерти?

*********

Полковник долго думал о своих словах, брошенных в порыве гнева, оставшись один на один с мыслями он боялся за Тэхёна, за то, как именно омегу накажут, насколько больно сделают. Несколько раз мужчина хотел сорваться с места, отправиться к Чимину и потребовать у него информацию о местонахождении базы главы шакалов, чтобы не дать им тронуть Тэхёна. С Тинг Чонгук общался всего два раза, но и этих раз хватило, чтобы он понял: с этой женщиной шутки плохи. Чонгук всё ещё держался своего мнения о том, что детоубийство — это самое жестокое, что делали шакалы, но он не имел права вываливать свой гнев на шакалов, на Тэхёна. Узнав от Мини Мэй о том, что Тэхён поехал к Тинг один, он мигом сел в машину и отправился на базу четвёртого отряда. С Мини Мэй, на удивление, Чонгук неплохо сдружился, если это так можно назвать, девушка не вызывала у него ненависти, напоминала ему о его родной сестре, мужчина признался сам себе, что из всех шакалов Мини Мэй самая безобидная, сейчас её живот увеличился, и на операции Тэхён её не допускает, она немного дуется, но быстро смиряется, истерик не устраивает, но каждый раз Чонгук видит этот взгляд брошенного щенка. Чонгук прождал Тэхена на их базе около двух часов, он мерил шагами территорию, уверенный в том, что патрулирующие шакалы косо на него смотрели и держали ружья наготове, мелькающий на крыше Чимин так точно. Единственная, кого из шакалов основного отряда он встретил, была Мини Мэй, девушка вынесла ему кружку с кофе и какие-то печенья с клубничным джемом. Подъезжающую машину Чон услышал ещё вдалеке, он подождал пока Тэхён припаркуется, омега был уставшим и явно был не рад присутствию военного на своей территории. — Ты в порядке? — Спросил Чонгук, позволяя себе лишь взглядом осмотреть омегу с ног до головы, он боялся увидеть следы крови или новые синяки, но он заметил в руках омеги лишь две пачки с печеньем, незаметно усмехнувшись этому. — Думаю, ты будешь опечален ответом, — съязвил Тэхён, обращая внимание на патрульных, шакалы подошли чуть ближе к своему лидеру, но при этом оставались на почтительном расстоянии, в случае угрозы от полковника они успеют среагировать. — Нет, не буду. Мы можем поговорить? — Если речь не про то, как нам одним махом прикончить Юнги и террористов, то я не намерен тратить своё время. — Раньше мы общались, — с досадой заметил Чонгук, он помнил все их беседы на скамейке в парке. — Раньше ты не знал, кто я, и не мог использовать это против меня. Тэхён тоже хранил в памяти их прошлые беседы, но тогда он мог показать себя слабым, когда человек перед ним не знал, кем он является. Открыться сейчас и поговорить означало, что он слабый нытик, умеющий только плакаться в жилетку и ему не хотелось, чтобы жилеткой стал военный, достаточно Чимина с его надуманным дипломом психолога. — Я не хочу быть твои врагом, а тем более использовать твои слова против тебя самого. Пожалуйста, Тэхён, давай просто поговорим, как раньше, — Чонгук говорил искренне, он никогда не думал, что будет просить омегу, а тем более шакала, поговорить с ним, — пожалуйста. — Недалеко от стоянки, — Тэхён вздохнул, он не любит разговаривать, но почему-то с полковником хотелось, и это желание ему не нравилось, — есть одно место, кажется, раньше студенты этого заведения использовали его как столовую в тёплые времена. Тэхён и Чонгук проследовали в указанное омегой место, оно находилось чуть дальше самого здания, но всё еще под надзором шакалов, Чонгук отчётливо ощущал на себе взгляд одной конкретной персоны, даже тут. На военной базе шакалов было тихо, Чонгука удивляло, что в этом месте было множество людей, однако их почти не было слышно, все передвигались бесшумно, а говорили максимально понизив громкость голоса. — Я должен извиниться, мне не следовало, — присев на скамью, сказал Чонгук. — Отрезвляющий пинок от Чимина сработал? — Тэхён присел рядом, положив печенье на стол. Трава здесь была не скошена и доставала почти до щиколоток, но это не мешало, придавало атмосферы, словно он подросток, сбежавший на одну из заброшек подальше от детских проблем и забот. Чонгук рассмеялся. Ему нравилось сидеть рядом с Тэхёном под открытым небом, где их никто не тревожил, даже взгляды на себе не так чётко ощущались. — Моя мать и сестра, — с Тэхёном следовало не молчать, а говорить, мужчина уже догадался о нелюбви омеги тратить время впустую, — были убиты шакалами. Представляешь картину: счастливый парень возвращается домой на отпускные увидеться с семьёй, а обнаруживает два изрезанных на части трупа. — Не факт, что это наших рук дело, — Тэхён не узнал самого себя, он хотел оправдать шакалов, сам не понял, как это слетело с его уст. — Серьёзно? — Ладно. Факт: если близкие полковника были порезаны на части, то здесь нечего сказать в свою защиту. У многих шакалов крышу сносило сильно, звучит омерзительно, но некоторым отрезание конечностей было заменой антистресса. — Я был зол, ненавидел всех вокруг и чтобы не думать, не помнить, я посвятил всё свое время военной службе, получил звание, убил множество шакалов, но так и не успокоился. Все эти годы я считал себя сиротой, жертвой, но потом Чимин рассказал про вас, и я не знаю, как мне к этому относиться. Я не прощу шакалов, но не зная вашей истории, я не имел права судить тебя. Всех вас. Трогательно, подумал про себя Тэхён, только до полковника не дошла самая важная суть: шакалам плевать не осуждение. Чимин высказал наболевшее, он завидовал военным и гражданским, Тэхён не знал, как к этому относиться, ему было жаль семью полковника, но всё, что он испытал от его слов, лишь жалость. — Я не помню своих родителей, слишком рано попал в приют, а оттуда к шакалам на перевоспитание, у многих из шакалов такая же участь. Может, ты и лишился семьи, но выяснять, кто большая жертва не стоит, все мы пострадали от лап богини войны и сравнивать, насколько сильно, никто из нас не может. Тэхён вновь ощущал на себе взгляд, наполненный жалостью. Чонгук хотел исправить всё, показать Тэхёну иную жизнь, жизнь без вечного кошмара. — Я рад, что нам удалось поговорить. Я знаю, что для тебя сложно открываться, тем более мне, но, — договорить Чонгуку не дали, к Тэхёну подошел один из шакалов и объявил о том, что сюда прибыл лидер второго отряда. Вскочив на ноги, Тэхён побежал внутрь здания, Чонгук шёл следом за ним, не отставая, будучи на втором этаже он заметил столь же быстро идущего Чимина и остальных шакалов, стратег и второй лидер уже находились в кабинете. — Один из оборонительных отрядов на границе разбит, — мрачно произнёс Хосок, присутствующие неверяще уставились на мужчину во все глаза. — Невозможно, — ответил Чимин, в его голосе сквозило недоверие, — там же были наши люди и военные, как террористы могли всех перебить? — Блять! — Выругался Гил ударив кулаком об стену. — Численность армии Сана слишком велика, — Сигмунт говорил спокойно, несмотря на то, что сам не мог поверить в услышанное, — им не составило труда за считанные мгновения избавиться от всех. — Когда вам сообщили об этом? Я был в части около трех часов назад, но мы не получали никакой информации. — Военные ещё не знают, — догадался Тэхён, смотря на Хосока. — Верно, мы сами были не уверены, думали, проблемы с электричеством, из-за чего никто не выходит на связь, мы ждали, но отправленный на границу стратег не объявился, они затихли. — Это ничего не даёт, мы не можем хоронить всех, кто там был, без весомой причины, — огрызнулся полковник. Чонгуку никто не ответил, собравшиеся не хотели верить в то, что отряд, отправленный на границу, был уничтожен, но все факты на лицо, выживших нет. — Шакалы всегда выходят на связь, — отчеканил Чимин — Если ваши люди не отвечают, это не значит, что они мертвы, — полковник до последнего гнул своё, нежелание верить в реальную угрозу затуманивало разум. — Как давно военные получали хоть какие-нибудь сведения от тех, кто находится на передовой? — Спросил Сигмунт. — Они живы. — Шакалы всегда выходят на связь, — Тэхён стоял подальше от всех, но он видел, как сжались кулаки полковника, — это правило, приказ, не важно, как плохи наши дела, сколько у нас раненных, или даже если мы сами ранены, мы обязаны дать о себе знать. Стратеги остаются в безопасности, спрятаны подальше от бойни, у них больше всех шансов на выживание, но если шакал, назначенный на роль стратега молчит, то ситуация очевидна. Чонгук ему не ответил, Тэхён был прав, как и шакалы, военные не получали никаких вестей, ни одного отчёта, всё было тихо, а значит, Хосок не ошибся и все, кто отправился на границу защищать страну от вторжения, были убиты. — Теперь, когда мы разобрались, что всех перебили, может, начнём что-то делать? — Спросила Соён, глядя с раздражением на полковника, отнявшего время на бессмысленное доказательство столь простой и очевидной вещи. — Тинг уже знает? — Поинтересовалась Мини Мэй. — Да, и лучше тебе не делать глупостей, — обратился Хосок к Тэхёну, — она злая как тысяча чертей. — Прекрасно. — Полковник, – Чонгук внимательно посмотрел на стратега, — вам стоит отправиться в часть и предупредить военных, скорее всего люди Сана ещё не вышли за пределы города, поэтому о том, что они прибыли, никто не знает, включая военных в ближайшем городе, вряд ли они поверят шакалам. Передайте им информацию, пускай немедленно укрепят оборону и подошлют подкрепление, второй отряд всё ещё там, а значит, им нужно больше людей для укрепления своих сил. — Вступать в бой бессмысленно, нам не нужно подкрепление, — Сигмунт косо посмотрел на Хосока, но сдержал едкий комментарий, рвавшийся на ружу. — Люди погибнут в любом исходе, но если мы предпримем попытку дать отпор это задержит армию и даст нам время созвать всех наших людей по всему миру. У нас будет пара дней, больше медлить нельзя. — Ты хоть понимаешь, что как только террористы обнаружат поползновение наших людей, то Юнги тут же откроет огонь? Маленькие стычки превратятся в настоящую резню, людей эвакуируют, если им повезёт, а мы понесем большие потери, — Хосок высказал своё недовольство, но Чонгук полностью разделял его опасения. — Мы уже понесли большие потери, ты понёс большие потери, стоило армии Сана попасть на нашу землю. Будто я без тебя не в курсе, — Сигмунт усмехнулся. — Следи за тоном, — напомнил ему Хосок. — Прекратите оба, — Тэхён вмешался, не желая слушать очередную перебранку, не для ушей военного этот спектакль, к тому же, он волновался, что Сигмунт начнёт говорить лишнего про Юнги и их связь с Хосоком. Все обратили внимание на Тэхёна, Хосок раздраженно скинул бумажки со стола Сигмунта. Хосок был на взводе, альфа утратил половину своих людей, но ему стоило держать себя в руках, им всем стоило держать себя в ежовых рукавицах. — Сигмунт прав, и Тинг согласится, не говорю уже о Киёне. Мы достаточно осведомлены о способностях Сана и его людей. Резня, как ты выразился, уже началась, а когда они прибудут сюда, в центр, не сомневайся, Юнги займётся всеми нами в первую очередь. Миса мертв, Мунбин лишился левой руки, Нуала и Кэрри с остальными больше не могут держать Сана, рано или поздно им придётся отступить и будет лучше, если они сделают это, оставшись живыми. Ты сам понимаешь, к чему всё шло, чего добивается Юнги. Отступать, держать оборону, на сколько нас хватит? Ты можешь быть не согласен с нами, но ты знаешь, что это не остановить, у нас лишь два пути: или сбежать и ждать смерти, или дать отпор, вступив в бой. Каждого в этой комнате посетила капля страха за близких, за то, как сильно поменяется жизнь, эта капля разрасталась с каждой секундой, что они находились здесь. Все эти годы шакалы лишь были живыми щитами, они сдерживали натиск Юнги и его армии, теперь пришло время стать прочным смертоносным оружием, стать теми, кто положит конец войне. Ни один шакал не выживет, все падут в бою, унеся с собой врага.

********

— Мамочка! Мини Мэй резко подскочила на кровати, пробудившись ото сна и тут же подорвавшись с места, она вбежала в ванную, открыла крышку унитаза и опустилась на колени, плечи её дрожали от очередного рвотного позыва, горло раздирало на части, а во рту был привкус горькой желчи, опорожнив и без того пустой желудок, Мини Мэй поднялась с колен, придерживаясь за стенку, она подошла к крану и прополоснула рот несколько раз в яром желании избавиться от едкого привкуса. Закрыв воду, Мини Мэй вышла из ванной и кинула опечаленный взгляд на соседнюю кровать, Соён почти не ночевала в комнате, предпочитая уходить спать на старый неудобный диван в гостиной, либо же она вызывалась добровольцем в патрулирующий город отряд. Девушка скучала по сестре, ей не хватало поддержки и заботы, разговоров, присутствия сестры в её жизни. Дверь в комнату открылась и на пороге показалась Соён, волосы заплетены в косу, длинная футболка прикрывала такие же длинные шорты бермуды, Мини Мэй утешила мысль, что сестра сегодня дома. — Чего не спишь? — Спросила Соён строгим тоном. — Снова токсикоз? — Ты знаешь? — Конечно, знаю, — с минуту девушка помолчала, поймав удивлённый взгляд сестры. – Ладно, не знала, пока Джинна не сказала. Мини Мэй лучезарно улыбнулась с недовольного выражения лица сестры. — И всё же? — Тошнота и кошмары не самый лучший ужин перед сном, — Мини Мэй легла на кровать, прислонившись спиной к стенке, с приходом сестры на душе стало спокойно, тошноты словно не было, ей не хотелось, чтобы Соён вновь ушла, оставив её одну со своими кошмарами. — Кошмары давно стали нашими лучшими друзьями, — проговорила Соён, девушка не ушла из комнаты, она залезла на кровать к Мини Мэй и положила голову ей на плечо. Смерть шакалов и военных, армия людей Сана — всё это лишило обитателей базы покоя за короткие часы. — Каждую ночь я слышу детский крик, вижу кровь повсюду. Мне страшно за него, а самое ужасное, что я не могу его защитить, живот вырос, вместо пресса я получаю часть тела колобка, — Соён и Мини Мэй рассмеялись, — как я буду защищать его будучи не в состоянии даже подняться сама? Мини Мэй боялась, она и раньше понимала, насколько сложно ей придётся, будучи беременной, но лишь сейчас она произнесла в слух свои опасения. — С добрым утром, — саркастично произнесла Соён, — только сейчас дошло? — Она подняла голову с плеча, и Мини Мэй увидела ухмылку на лице сестры, не такую зловещую, как у Киёна, а добрую, столь родную сердцу ухмылку. — Ну, — Мини Мэй сделала паузу, — я не представляла, что живот будет таким тяжёлым, а я ведь только на четвертом месяце, — Мини Мэй состроила милое личико, в детстве она часто такое делала, чтобы её пожалели. — Я не забуду тот день никогда, и я никогда не приму эту тварь, живущую в тебе, ни сейчас, ни когда оно родится на свет, но я не дам вас в обиду, я сделаю всё возможное для вашей защиты, я обещаю, что если с твоей головы упадёт хоть один волос, я разорву на куски всех. Слова Соён задели, но Мини Мэй утешала себя мыслями, что Соён не бросила сейчас их и не бросит после всего, она будет рядом, даже если будет презирать, сестра будет с ней, никуда не уйдёт, не оставит, защитит и не даст в обиду. Ничего не изменилось, они стали другими из-за Киёна, но остались прежними по отношению друг к другу, не было обвинений и ненависти, была такая же надёжная опора. И пускай Соён не примет её ребенка, Мини Мэй знала: сестра не откажется от неё. Мини Мэй протянула раскрытую ладонь, без раздумий Соён протянула свою и вложила её в ладонь Мини Мэй, крепко сжимая. Сегодня её оберегали, токсикоз не мучил, как и кошмары, звучало нелепо, но ребёнок как будто нуждался в Соён больше, чем она сама.

*******

От безысходности и пустоты в голове Сигмунт ударился головой о рабочий стол, растрепывая руками гнездо на голове. Гил, Чимин, Тэхён и Хосок сидели здесь уже несколько часов, Хосок не вернулся к своим людям, объяснив тем, что они под надёжным присмотром его правой руки. За окном виднелись первые лучи восходящего солнца, на улице можно было увидеть, как сменяется караул. Пятёрка «дружно» просидела здесь до самого утра, телефон, из которого двадцать минут назад раздавался злой и напряжённый голос Тинг, наконец смолк. Киён обматерил всех присутствующих и сбросил трубку сразу же, даже не желая выслушать причину звонка. Никто не расстроился, получив игнор от третьего лидера. Все старались придумать надёжный план, как им дождаться очередного подкрепления, обойдясь минимальными потерями, но каждый раз игра была проиграна не в их пользу. Тэхён сидел на полу возле дивана, на котором расположились Гил и Чимин, Хосок занял инвалидное кресло Сигмунта, стратегу оно было уже ни к чему, он снова может спокойно передвигаться на своих двух, но с недавних пор к его моральным травмам прибавилась ещё одна и идти в больничное крыло не горело от слова совсем. — Мы можем отправить к людям Сана чипированных, — предложил Гил, — они агрессивны и их не жалко. — Ты думаешь, я не догадался? — Спросил Хосок, подпирая больную голову рукой. — Всех чипированных из своего отряда я отправил на границу, но, как видишь, даже они подохли. — Сделай ещё, в чем проблема? — Гила можно было оправдать усталостью. — Насколько мне известно, Тинг поручила клану мафии привезти контрабандой детей из других стран. — На изготовление чипов нужно время, как и на нелегальную перевозку детей, — разжевал ему Сигмунт. —  А те, что в отряде у Киёна? — Спросил Чимин. — Киён любит весёлые вечеринки, но на передовую он не отправится, отправлять чипированных, выдрессированных им ни один больной не рискнет, — Хосок думал о таком варианте несколько часов назад, но на передовой всё ещё были его люди. Мужчина мог халатно относиться к шакалам своего отряда, но положение осознавал и ему не хотелось, чтобы чипированные не оставили живого места не только от противника. — Почему нам не досталось чипированных? — Тэхёну давно интересен этот вопрос, он не горел желанием получить неуправляемых детей-убийц, но как для лидера в душе притаилась маленькая обида. — Чипированные как дикие собаки, — стал объяснять Хосок, все прислушались к нему, — им нужна строгая рука и кнут, если хозяин слишком добр, то они просто разорвут его на куски. Считайте, что я вас пожалел. — Лучше бы ты нас пожалел несколько лет назад и не трахался с кем не надо, а сразу пристрелил, — отчеканил Чимин, зло глядя на Хосока, Чимин не будет отрицать: он винит альфу в происходящем, это глупо и по-детски, но, возможно, исполни Хосок свой долг и убей Мина, всё было бы иначе. — Это ты про Сигмунта сейчас? — Указав пальцем на задремавшего стратега, усмехнулся Хосок. — Согласен. — Отъебись от меня, — сонно промычал Сигмунт, будь он наедине с Хосоком, в жизни не ляпнул бы подобного, но он прекрасно знал: стоило Хосоку встать и подойти к нему, за сказанную грубость поднимутся и остальные. — Нравилось трахаться с Юнги, пока его папаша устраивал резню в мире? — Чимин не унимался, Гил легонько попытался шлёпнуть его по ноге, Чимин ловко перехватил руку альфы. — Почему у вас всё всегда сходится к траху? — Не выдержал Тэхён. — Какая разница кто, когда и с кем ебался, может, прекратите выяснять где побывал чей хер, а займетесь действительно важным вопросом? Отчасти Тэхён соглашался с Чимином, однако ничего не исправить. С Хосоком душевных разговоров у них не было, они в основном орали друг на друга и махали кулаками, пытаясь отстоять свою правоту, но он знал, что Хосок сожалеет о связи с Мином так же, как Гил о связи с Тэёном, оба упрямые бараны, они все здесь такие, но у них на лицах написано презрение к себе за позволенную связь. — Недотрах просто, — на словах Гила все в комнате рассмеялись, им была необходима маленькая встряска, чтобы немного освежить голову. — У всех альф со стороны Сана гон круглосуточно, что если Киён сделает нечто подобное? — Тэхён подумал, что тогда это бы умножило их силу и шансы. — Мысль хорошая, вот только у террористов в рядах нет омег, ни парней, ни девушек, — Хосок, узнав, что у всех альф гон, сразу же рассмотрел предложенный Тэхёном вариант со всех сторон, — нашим альфам будет сложнее и не факт, что Киён сможет сдержать их. — Не понимаю, — стыдно признаться, но Чимин почти ничего не знал про гон у альф, кроме того, что они агрессивнее и сильнее, но и в этом он был не полностью уверен, ведь все альфы разные. Одни изначально были нервными, как Гил, другие были спокойными и не нуждались в таблетках. — У нас ведь нет запаха, мы не можем привлекать альф, как привлекали бы нормальные омеги. — Дело не в этом, — Гил был горд собой, ведь он мог хоть что-то разъяснить, не почувствовав при этом себя идиотом, — во время гона у нас обостряются все инстинкты. Только попробуй открыть рот и вставить свои пять копеек, — посмотрев на Сигмунта, выдал Гил, стратег поспешил отвернуться. — В теле бурлит сила и злость, желание показать свою доминантную сущность, альфы, которым некуда деть все эти чувства, предпочитают заменять жажду крови на похоть, лучше потрахаться, чем разбить кому-нибудь ебало, простыми словами, показать партнёру, кто именно здесь главный, подчинить. Однако наши омеги не так просты, они не хрупкие омежки, готовые подчиняться, и в этом проблема. Альфа внутри будет желать доказать врагу и рядом стоящей омеге свою силу, тем самым неосознанно навредив. Если Киён вызовет в альфах гон, использовав свои феромоны, то альфы будут видеть в вас цель для подчинения своей воле. Чимин никогда не думал о том, что их ненормальность вызывала у альф совершенно другие эмоции, но его брала гордость за то, что омег-шакалов считали за равных противников, не безвольных игрушек для снятия напряжения, пожалуй, подобные слова сильно подняли самомнение Чимина о себе и омегах в их рядах. — Но мысль всё же хорошая, Киён мог бы избрать примерно пять тысяч своих альф, запереть их где-нибудь в клетку и потом просто выпустить в поле поохотиться на зайцев, — Сигмунт расстроился, что подобное нельзя провернуть. — Ты сейчас альф с животными сравнил? — Недоуменно уставился на стратега Гил. — У вас же инстинкты. — Так и знал, что вякнешь. — Заткнулись, — Тэхён прервал мужчин, несмотря на рвущийся наружу смешок. — Сможет ли Киён провернуть идею Сигмунта? Нам нужна как минимум неделя, чтобы Корея полностью была заполнена нашими людьми, у Киёна по всей стране людей больше, чем у всех нас, что если мы действительно ударим врага его же оружием? — Тем самым выиграем себе время. — Вы, конечно, молодцы, придумали отличный план, — голос Гила сочился сарказмом, — только позвольте напомнить, что Киён половину своей жизни был на таблетках и уколах, полностью подавляющих распространение своей вони, добавьте к этому десяток опытов. Сможет ли Киён на кого-то воздействовать, как нужно вам? Вы не подумали, что Киён в любом случае будет слабее Сана? — Выясним это сегодня днём, — Хосок посмотрел на Тэхёна. — Близняшки смогут сдерживать Сана ещё неделю? — Да, — ни на секунду не усомнился. Нуала и Кэрри сделают все возможное, дабы противостоять Сану и не пустить ублюдка. — Отлично, тогда у нас есть ровно неделя.

*********

— Вы спятили. — Зачем ты за мной увязался? Тэхён в очередной раз раздраженно выдохнул, руки на руле сжимались от нервозности, лидер хотел сжать до хруста этими руками шею полковника, чтобы меньше болтал. Глаза никто из них так и не сомкнул, в двенадцать часов дня на базу приехал полковник, он рассказал военным о падении обороны. Сначала ему не поверили, но, к удивлению, поверили прибывшей в часть Тинг, женщина смогла убедить мужчин поверить и отправить своих людей для укрепления обороны в следующем городе. Генерал был не согласен отправлять людей: бесполезная трата средств и солдат, по его мнению, задерживать террористов не было смысла, переубедить его смогло напоминание полковника о том, что в стране всё ещё живут мирные жители и их главная цель защитить их. Утром по местному радио было отправлено сообщение, сообщающее о наступлении террористов, оно было для тех, кто всё ещё может покинуть страну, для тех, к кому люди Сана подбирались слишком близко, дать им время спрятаться. По приезде полковника Чона это всё, что они успели обсудить, о затее, придуманной ночью, рассказать никто не успел, однако полковник, узнав, что Тэхён едет к шавкам, увязался следом за ним, не желая слушать о том, что его присутствие не требуется. На пересказ своей задумки хватило пары минут, на выслушивания мнения Чона о том, какие они все безумцы ушла вся дорога. Тэхён оставил машину возле машины Хосока, мужчина подъехал на равне с ними, про присутствие полковника своего мнения Хосок не спешил выражать, Тэхёну трудно было понять мысли Хосока, он не говорил ничего с тех пор, как приехал Чонгук. Втроём они направились в главное здание, которое Киён называл своим домом, Тэхён не горел желанием снова пересекать порог дома Киёна и не желал, чтобы его люди здесь находились, он никого с собой не взял. Опрометчиво, как для лидера, так и для любого человека, явиться в логово посланника Сатаны одному. Хосоку парень не доверял, мужчина мог запросто что-то выкинуть, а полковник явно слабее и защищать шакала не станет, особенно, если вспомнить, что совсем недавно сам наставлял на него пистолет. О рассказе Чона про его семью Тэхён не думал, он сочувствовал потере альфы, но отношения между ними слезливый рассказ не поменял. Шавкам не было дела до прибывших гостей, их встретила Лесли и провела в квартиру, в этот раз Лесли держала свой рот на замке, в сторону Тэхёна и полковника даже не смотрела, вряд ли усвоила урок, но Тэхён был только рад, что девушка не обращала на него своего внимания, не было сил на то, чтобы ставить её на место. Лесли привела их в гостиную, посреди комнаты в террористской форме валялся мёртвый мужчина с отрезанным половым органом, запихнутым в рот. Тэхён и Хосок не удивились, без тени эмоций прошли мимо и сели на диван, полковник скривился и поспешил занять место возле Тэхёна. Радости и недовольства на лице омеги полковник не заметил, но ему не понравилось, что второй лидер сидел с другой стороны от парня. — Какая дружная семья ко мне пожаловала, — Киён явился без маски в одном завязанном на поясе халате. — Убери его, — приказал мужчина Лесли. — Прошу простить, Морриган развлекалась, никак не запомнит, что в дом нельзя носить свои игрушки, — Киён злобно оскалился, сев на кресло напротив всей троицы. — Как поживает моя сестричка? — Иди на хуй, — чётко выговорил Тэхён. Чонгук сидел достаточно близко к Тэхёну, чтобы почувствовать, как и без того напряженное тело напряглось пуще прежнего. — А что насчёт выродка в её животе? Оно сдохло? — Что я слышу в твоём голосе, неужели, надежду? — Чуть поддавшись вперёд спросил Тэхён. Киён не успел выплюнуть почти сорвавшееся с уст обзывательство в сторону Тэхёна, как Хосок зло зарычал на обоих, ему порядком надоело данное зрелище. — Киён, завали ебальник и лучше внимательно послушай. Ты уже в курсе, что люди Сана с подкреплением вырезали моих людей? — Да, мне сообщили, — лицо Киёна тут же стало серьезным, а тон ровным, от былых издевок не осталось и намёка. — Мы хотим, чтобы ты отправил против них своих альф в гоне. Ты должен заставить пять тысяч альф войти в состояние гона и направить на людей Сана. Киён заинтересованно поставил локти на колени и поддался вперёд. — Вы хотите атаковать Сана его же методом? Забавно, мне нравится. — Вот только способен ли ты на такое? — Киён обратил свой недовольный взгляд на полковника. — Вы сказали, что половину своей жизни провели на таблетках, а значит ты явно слабее Сана. Киёну явно не понравилось, что полковник усомнился в его способностях, на лице виднелось недовольство, но мужчина решил смолчать. — Так это легко проверить, на нём, — Киён указал пальцем на Тэхёна. — Морриган и тебя пытала сегодня утром? — Недовольно воскликнул Тэхён. — Организм омеги морально слабее, можешь отрицать, но это действительно факт. Мне будет легче попробовать вызвать у тебя течку, чтобы проверить, способен ли я инспирировать гон. — Я стерилизован, у меня не может быть течки. — Не может, и её не будет, ты лишь почувствуешь симптомы и как только уйдёшь от моего влияния, симптомы исчезнут, в то время как гон у альф никуда не денется, ещё одна причина, по которой лучше ты, чем они, — Киён указал кивком головы на Хосока и Чонгука. Решать должен был Тэхён, парню не хотелось вновь ощутить яркую боль до слез в глазах от течки, он почувствовал, как напрягся полковник. — Хорошо, но полковник, — лидеру была омерзительна мысль показать себя слабым перед другими лидерами, но не критична, в то время как показать свою слабость перед военным было унизительно, — должен выйти, — Тэхён выразительно посмотрел на моментально вскочившего полковника. — Нет. Исключено. Киён весело прыснул. Чонгук не хотел оставлять Тэхёна с двумя альфами, обоим не доверял, хоть и понимал, что Тэхён сможет дать отпор, но он обещал Сигмунту не оставлять Тэхёна одного. Перед их уходом стратег попросил лишь об одном, Чонгук прислушался, не мог позволить остаться омеге в одиночку против них двоих. — Выйди, — приказным тоном произнёс Хосок. — Нет. Тэхён не понимал поведение полковника, неужели так сильно хотелось увидеть его раздавленным? — Я ведь и вышвырнуть тебя могу. — Только попробуй, — оскалился Чон. — Идём, — Хосок поднялся с места и подошёл к полковнику вплотную, сделав собственные выводы. — Мы подождём вас возле двери, Киён, — Хосок отвёл взгляд от горящих яростью глаз Чонгука, — Без выходок. — Да как скажешь, папочка. С большим трудом Хосоку удалось вывести полковника за пределы комнаты, Тэхён напоследок оградил мужчин негодующем взглядом, он ещё успеет высказать полковнику о его глупом поведении. — Ух, какой муженёк суровый. — Болтать будем или приступим к делу? — Хотел тебя развеселить, — Киён поднял руки вверх в примирительном жесте. — Раз так не терпится, то получи. Моментально Тэхён почувствовал запах, металлический запах крови, словно она окружала его повсюду, пахло как на поле боя, нос стал чувствительнее, тело замерзло, в голове горело огромное желание подчиниться более сильному человеку, не успел Тэхён толком сосредоточиться, как почувствовал резкую боль в животе. — Получилось, — Тэхён застонал и скрючился на диване от боли. — Хватит, — спазмы усиливались с каждой секундой, что он чувствовал запах, ощущал, как будто из него вытекает смазка, но подобного не могло быть. — Хосок тебя покрывал и мне было интересно почему, оказывается, вы оба лжецы.  — Киён, прекрати это, — злым голосом отчеканил Тэхён. — Прекращу, когда ответишь на мой вопрос, что связывает Мин Юнги и Хосока? — Хватит! — Громче сказал Тэхён. — Возможно, ты не услышал вопрос. Тэхён чувствовал, что скоро потеряет сознание, боль была словно от ножа, вновь и вновь вонзающегося в плоть, но рассказывать хоть что-нибудь, даже малейшую деталь, он не намерен. — Скажи мне. — Катись к черту! — Из последних сил выкрикнул Тэхён. Киён усилил напор своих феромонов, альфа не только усиливал симптомы, но и пытался подчинить своей воле, заставить Тэхёна говорить то, что ему нужно, из носа омеги потекла тонкая струйка крови. Сигмунт говорил, что они не животные, у них нет инстинктов, но Тэхён боялся, что омега внутри него хотела подчиниться альфе, хотела дать ответ на заданный вопрос. — Довольно! — Крикнул Хосок. В комнату влетел Чонгук, следом за полковником шёл Хосок, полковник кинулся к Тэхёну и сел возле него на колени, положив одну руку ему на плечо в успокаивающем жесте. Хосок и Чонгук даже за дверью ощутили запах и ауру Киёна, сколь сильно было его давление на Тэхёна. Киён послушался приказа, уменьшил напор, однако в комнате все ещё витал запах крови. — Я смогу сделать, что вам требуется, а теперь пошли нахуй отсюда. Тэхён поднялся на ноги и пошатнулся, полковник поддержал его, испугавшись, что омега рухнет на пол. Тэхён, с презрением оттолкнув его от себя, направился на выход на трясущихся ногах. Несмотря на отторжение его помощи, полковник шёл следом за ним, готовый помочь. Хосок даже словом не обмолвился, в таком молчании троица покинула здание, лишь звук шагов сопровождал уход. В машине Тэхён вытер рукавом кофты застывшую кровь игнорируя обеспокоенный взгляд альфы. Несколько минут они ехали в тишине, но стоило району шавок скрыться из виду, Чонгук не выдержал. — Ты этого добивался, когда согласился? — Тебя не должно это волновать. — Ты, блять, слышал рассказ своих подчинённых о том, как действует напор Сана и решил проверить на себе. Он, мать твою, мог тебе серьёзно навредить, не с проста у тебя кровь из носа хлынула. Тэхён проигнорировал, нахмурившись. Им было необходимо узнать, сможет ли Киён сделать то, что от него требовали остальные. Естественно, ощущения неприятные, мерзкие, вспомнилось детство, когда в лагере надзиратели также ломали и подчиняли их волю, но разница лишь в том, что при давлении Киёна в нем будто проснулась омега, которая хотела подчиниться перед сильным полом. Отвратительные ощущения. — Не смей меня игнорировать, Тэхён. — Блять. Тэхён резко вывернул руль, съехав на обочину, он заглушил машину и сделал медленный вдох. Хосок, ехавший позади, тоже остановился, Тэхён посигналил давая понять, что мужчина может ехать дальше. Хосок объехал машину, обгоняя их. — Какое тебе дело до моих решений и поступков? — Тон Тэхёна уже не был таким ровным. — Я беспокоюсь о тебе, — сказал в слух то, что пугало раньше, но сейчас было принято. — Засуньте своё ёбаное беспокойство себе в задницу, полковник Чон. Чонгук хмыкнул, схватил Тэхёна за руку, резко притянул к себе, вторую руку положил на шею и сжал, приблизил лицо омеги к своему. Не успел Тэхён опомниться, как губы полковника грубо коснулись его собственных, мужчина зубами раздирал корочки от покусывания на его губах. Тэхён был в замешательстве несколько секунд, парень вывернул свою руку из захвата, больно укусив полковника за губу, другой рукой он схватил мужчину за волосы и сильно приложил головой об бардачок. — Сука! — Выругался мужчина. — Никогда, блять. Никогда не смей ко мне прикасаться. Тэхён был в ярости и замешательстве, эмоции бурлили, превращаясь в ужасную смесь, он не понимал: как человек, кричавший о своей ненависти ко всем шакалам, мог его касаться по собственному желанию, не понимал, что таилось в мыслях полковника. — Я уже успел забыть, как больно ты бьешь, — Чон облизнул укушенную губу, ни капли не сожалел о своём поступке. Ему понравилось целовать Тэхёна, касаться его, даже раскалывающаяся голова не отняла желание вновь ощутить вкус этого омеги, он хотел большего. — Уёбок. Мерзко, отвратительно, хуже, чем запах Киёна, который всё ещё витал в воздухе, будто впитался в омегу, Тэхён хотел скорее вернуться на базу, а лучше в бордель Марии, остаться один, без чужих глаз и забыть про выходку полковника, а лучше прирезать мужчину ночью, но, к сожалению, из-за гребанного союза он не мог осуществить свои мечты, поэтому сегодня ночью всю злость сорвет на террористах, представляя на их месте конкретного человека.

********

Миновав очередное мёртвое тело, мужчина с горечью посмотрел на хаос, творившийся у его ног, его команда продвигалась всё дальше, прогрызая себе путь, они не мылись несколько дней, уставшие, в крови, пыли и слое липкого пота, стекающего под одеждой, продолжали идти, убивая каждого встречного впереди, будь то шакалы или беззащитная семья, бегущая скрыться от смерти как можно скорее. В такие моменты он грустно улыбался, а затем нажимал на курок. Когда у него начался гон? Неделю, месяц или год назад? Он даже не помнил, с какого момента привык к постоянной ярости и агрессии, две связующих стали его частью, частью его жизни. Мужчина пихнул труп шакала ногой, проверив, может, живой, присел на корточки и стянул маску, его взору открылось лицо молодой девушки, её лицо было украшено шрамами, правый глаз отсутствовал. Красивая, подумал про себя мужчина, но увы, пять пулевых ранений. Неподалёку лежал военный, он лично видел, как мужчина пытался закрыть её собой. Невероятное зрелище. Никогда не думал, что военные и шакалы пойдут на такое, немыслимо, но его радовало, что они нашли способ противостоять, пусть армия Юнги и была больше. Террорист вдалеке рассмеялся, втыкая нож в уже мёртвую омегу, мужчина посмотрел в его сторону с полным презрением, опустив маску обратно на лицо, и тихо прошептал: «Покойся с миром». Роджер никогда не хотел убивать, ему не нравилось насилие, он лишь мечтал о тихой жизни, работе и доме. И у него всё это было, пока родной отец по глупости не присоединился к террористам, не заключил сделку с дьяволом. После смерти отца он думал, что всё закончилось, но Мин Юнги постучал в его дверь, Роджер не мог допустить, чтобы от руки Мина пострадали его младшие брат с сестрой, рыжие двойняшки, которые и понятия не имели, что натворил их отец. Роджер ушёл на войну, оставив позади свой дом, но зная, что ему было к кому вернуться, Алана и Алекс ждали его возвращения под охраной людей главы, пока Роджер защищал Юнги, выполнял любые грязные поручения. Так он и стал одним из лучших среди отряда Сана. Роджер ненавидел всё это, каждый звук выстрела, каждый последний вздох. Когда шакалы и военные объединились, Роджер поверил, что у них есть шанс освободиться от Юнги и террористов, но вновь и вновь проходя между трупов шакалов, он понимал, что радость сменилась горем слишком быстро. Когда-то давно в борделе он встретил прекрасную девушку кореянку с рыжим волосами, он знал, что некогда рыжая лисица обслуживала террористов, он не смотрел на неё иначе, зная это, Йеджи не была противна ему. Девушка восхищала своей смелостью и заботой, он знал от Йеджи, что Мария помогает шакалам, он тоже захотел помочь, Роджер обещал найти способ помочь и от своих слов не отказывался, как только прибудет в Сеул, пойдёт к Йеджи, передаст ей и шакалам всё, что знает, дабы приблизить их к победе, а если не выйдет, он сам отправится к шакалам, затем заберёт Йеджи, двойняшек и уедет далеко, так далеко, чтобы никто никогда не нашёл их. Свобода от Юнги — вот о чём больше всего мечтал Роджер. Избавиться от приказов, от гона, прекратить убивать. В мире нет только добрых или только злых людей, везде найдётся человек, несогласный с системой. Роджер собирался доказать это и разрушить систему и мечты Юнги, опустив мерзавца на землю.