Вдвоём, наконец

Если увидите ошибку, пожалуйста, отметьте её в ПБ. Спасибо за помощь. Драко не ощущал ничего, кроме тревоги. Гарри был рядом с ним, он держал его за руку и пусть ладонь его продолжала мелко дрожать, она казалась надёжной. Драко знал, что он может наконец расслабиться, может прикрыть глаза всего лишь на секунду и внезапно открыть их уже утром, тихим и немного прохладным. За окном наверняка будет слышно пение первых птиц. Но тогда… он бы пропустил всю эту ночь, все эти часы, которых они и без того уже лишились. Драко хотел оставаться в сознании настолько долго, насколько только мог, он хотел обниматься, хотел целоваться, хотел, чтобы Гарри поговорил с ним о какой-нибудь ерунде, касался его еще больше — ему так хотелось сделать вид, что всех этих месяцев не было, что на его руке не было посеревшей метки, что они не покидали Хогвартс, чтобы вновь вернуться в него лишь на войну. Это был их первый вечер вместе после длинных ужасных месяцев полных одиночества и тоски. Первый вечер прямиком из прошлого. —Черт, — проговорил Драко, прижимаясь щекой к чужому животу, — не могу поверить, что мы правда тут, вдвоем. — Это правда, — просто проговорил Гарри, рука его соскользнула с белой макушки на изгиб шеи, лаская. — Всё будет хорошо… — Хуже уж точно не будет, — Драко не смог скрыть горечи в голосе. Впереди его семью ждали суды, прямо сейчас журналисты наверняка брали штурмом Малфой-мэнор, где-то всё ещё лежало тело Волдеморта… Он совсем не выглядел мёртвым тогда. Глаза его были широко распахнуты и горели красным. Драко прижался к Гарри еще плотнее, закинул на него ногу, ощущая, как Поттер мгновенно напрягается, как становится горячее… —Ты… ты, наверное, волнуешься, — прошептал Гарри, тяжело вздохнув. — О том, что будет дальше. Но не бойся. Я буду свидетельствовать за твою семью, за тебя. Всё будет хорошо, — повторил он сумбурно и сам вжался в чужой бок. — Ты постоянно это повторяешь — что всё будет хорошо, — Драко вдохнул в себя запах чужой футболки — от неё пахло стиральным порошком, свежестью. Он отвык от этого, от чистоты — ему казалось, будто всё это время он сутки напролёт купался в луже грязи. И он до сих пор ощущал себя таким гадким, а на его коже, казалось, всё ещё был налёт из пыли, она наверняка пахла пламенем, в волосах ощущался пепел. Хотя на самом деле он только вышел из душа, с волос стекала вода, а во рту был вкус зубной пасты. — Потому что ты, кажется, в это не веришь, — проговорил Гарри. Это был маггловский дом, который они… захватили возможно не слишком законно, но весьма удачно. Они сорвали случайное объявление о продаже жилья и просто присвоили его себе. Очевидно, на время. Потом они найдут ещё что-то. У Гарри на этот случай был припасен целый каталог и несколько газет с объявлениями. — Драко… — Ммм? — Всё будет хорошо, — чуть более горячо и уверенно проговорил Гарри. — Верь мне. Ну. — Только тебе я и верю, — Малфой приподнялся на локтях, влажное полотенце сползло к пояснице, белым бедрам, и Гарри придержал его. Ведь сегодня у них ничего не могло быть. Драко понимал это. Они оба были вымотаны. Но если честно… ему всё равно хотелось вжаться в Поттера голышом, раздеть его самого и просто ощущать его присутствие рядом каждым миллиметром кожи, обвить его ногами, вжать в себя. — Давай еще полежим так, — попросил он вдруг. — Немного. Гарри уткнулся ему носом во влажную макушку, прошептал что-то невнятное и одобрительное. Драко улыбнулся ему в шею, чувствуя, как между ними становится теплее, как остаток напряжения в его теле постепенно испаряется. Ему всё ещё приходилось напоминать себе, что это не сон, что эту ласку ничего больше не сможет прервать, разве что… В дверь постучали. Драко вздрогнул, оторвал голову от чужой груди и испуганно потянулся к палочке, тут же раздосадовано пресекая это растерянное и полное ужаса действие. Гарри приподнялся на локтях. — Да? — спросил он. — Поттер, — с той стороны двери раздался голос Люциуса, — ужин, — кратко сообщил волшебник. Он не уходил, Драко слышал шорох его одежды, дыхание… Он, кажется, даже видел его недовольное уставшее лицо. — Да, папа, — проговорил он. — Мы сейчас. По ту сторону раздался особенно громкий раздражённый вздох, но Люциус сдержался, проговорил спокойное «Поторопитесь» и ушел, оставив после себя тревожную тишину. — Он привыкнет, — проговорил Драко, взглянув на Гарри из-под растрепанной чёлки. — Он старается. И… ему в общем-то некуда будет деться. — Я вижу, — Гарри всё ещё смотрел на дверь. — Просто поверить не могу, что он и твоя мама прямо сейчас здесь, готовят нам ужин на маггловской кухне. — Скорее это только папа готовит… Мама с этим не очень, — Драко предпринял попытку подняться, но его бельё и брюки лежали так далеко, а за пределами постели было так холодно. Он вновь повалился на Гарри в поисках тепла. — Ужин от Люциуса Малфоя, — прожевал фразу Гарри. — Это что-то сюрреалистичное. — И впрямь, — не стал спорить Драко. — Будем надеяться, что он не отравит твою порцию, — не сдержался он и тут же вздрогнул от лёгкого шлепка по ягодице. — Поганец, — протянул Малфой лениво, а чужая рука так и осталась лежать на его бедре. Драко было так хорошо и тепло, что ему хотелось пищать от счастья, которое раздирало его сердце изнутри. Он обнял Гарри вновь, до боли сжимая за бока. А затем взял себя в руки, приподнялся и посмотрел сверху вниз на своего растрёпанного Гарри Поттера. При виде этого худого лица, испещренного мелкими царапинками, Драко затопила нежность. Он поцеловал его в лоб, губы сами легли на шрам, а после, удерживая руками полотенце, он всё-таки поднялся с постели и ежась побрёл к стулу, на котором лежали его вещи. — Будешь смотреть? — спросил он. Гарри хитро улыбнулся ему, чуть приподнимаясь на подушках. Драко медленно отвернулся, он не собирался устраивать шоу, но совсем немного подразнить Гарри хотелось. Он-таки отпустил полотенце и без него вдруг стало лишь жарче. Драко чувствовал чужое внимание… — Ты вырос, — прокомментировал вдруг Гарри, когда Драко застегнул последнюю пуговицу на простой белой рубашке и обернулся к нему. — Ну… А что ты хотел? — чуть более раздражённо, чем следовало ответил Драко. Он тут же осёкся, но что он мог поделать — это замечание вновь напомнило ему о прошедшем годе, всех этих месяцах. — Ты тоже изменился… — Точно… — с досадой проговорил парень. — Но это ведь ничего между нами не меняет, да? — спросил Гарри. — У нас… всё хорошо? — оказывается, в этом мире всё же были вещи, в которых сам Поттер был не столь самоуверен. Это откровенно расстраивало Драко и настраивало на воинственный лад. — Почему должно быть плохо? — спросил он. Гарри поджал губы, он молчал, но по его взгляду было видно, что этот вопрос уже долго его тревожит. — У нас всё замечательно, Поттер, — твёрдо проговорил Драко. — Даже не думай, что после всего этого, мы возьмём и расстанемся из-за какой-то фигни. — Или не фигни, — проговорил Гарри. — Например, твой оте… — По сравнению с последними годами всё — фигня, — уверенно ответил Драко. Гарри пожевал губу, а затем всё же нерешительно улыбнулся, открыл было рот, но в дверь вновь постучали. С не сильно скрываемым раздражением. — Пап, мы сейчас! Люциус не сдержался и открыл дверь, просунул в комнату свою голову и осмотрел помещение с таким видом, словно не сомневался, что сейчас станет свидетелем чего-то ужасного. Пару секунд он сверлил взглядом Гарри, который с демонстративным вальяжным видом продолжал лежать на кровати, закинув руки под голову, а затем посмотрел на сына: — Мама второй раз греет чайник, — глухо сообщил он. Совсем немного, но на этой простой фразе уголок его губ робко потянулся вверх. — Да, папа, прости. Мы сейчас. Голова Люциуса тут же покинула их небольшую, но уютную обитель. Впрочем, закрывать за собой дверь на щелчок Лорд Малфой не стал. Это был весьма многозначный намёк. Драко приложил холодную ладонь к горящей щеке, обернулся к Гарри: — Так ну всё, Поттер, вставай. Мы уже исчерпали лимит доверия. — Ой, как страшно, — покапризничал Гарри, но всё же поднялся с постели. Драко тут же подлетел к нему, пригладил измятую футболку, попытался уложить растрёпанные волосы. — Ну ладно, нормально, — заключил он, когда понял, что косметические чары тут не справляются. — Ты так обречённо это сказал… — смеясь проговорил Гарри и позволяя Драко делать с ним всё, что тому хотелось. — Всё равно я не стану таким красивым как ты… — Сказал парень, по которому сохнут все ведьмы мира, — и Драко крепко ухватил Гарри за руку, сжимая ту почти до боли и потянул его прочь из спальни — не стоило нервировать отца ещё больше. Вместе они прошли в просторную гостиную, в центре которой стоял обычный круглый стол — не слишком маленький, чтобы не тереться друг об друга локтями, но и не слишком большой для того, чтобы можно было игнорировать присутствие друг друга. Нарцисса встретила их усталым нежным взглядом, который она, тем не менее, не опускала ниже их лиц, игнорируя сцепленные руки. Она переоделась, сменив траурное чёрное платье на то, что второпях успела забрать из мэнора — изумрудное, с серебряной вышивкой, самое любимое. В нем она казалась чужой в этой простой обстановке маггловского жилища. Люциус довольствовался лишь свежей рубашкой и мятыми брюками. Выражение его лица с последней встречи не изменилось — его цепкий взгляд искал, к чему бы придраться. И Драко видел, что отец едва сдерживается. Сегодня они не будут обсуждать это, —понадеялся Драко. Ведь сегодня они все слишком устали, разве не так? И тем не менее Драко посадил Гарри между собой и мамой, опасаясь, что усталости всё же не хватит для того, чтобы удержать отца от желчных замечаний. Да и сам Поттер… Драко посмотрел на подозрительно притихшего парня и едва не закатил глаза — Гарри поглядывал на Люциуса точно таким же испытывающим взглядом, готовый в любой момент ответить на иронию сарказмом, если не откровенной грубостью. Они уже успели поссориться пару часов назад, когда покинули мэнор, и никто не спешил извиняться. В комнату влетели милые тарелочки с едой. Драко с любопытством заглянул в свою и не смог сдержать улыбки. Люциус редко готовил, но именно это блюдо он готовил только в праздники — бефстроганов. Просто и вкусно. — Мальчики, — позвала Нарцисса, привлекая к себе внимание, — вы хорошо отдохнули? Как себя чувствуете? — она пыталась вести непринуждённую светскую беседу. — Мы нашли здесь еще одно одеяло, если вам нужно… — И еще одну спальню, — мрачно вставил Люциус. — Что скажете? — продолжила Нарцисса как ни в чём не бывало. — Всё хорошо, мам… Спасибо, — ответил благодарно Драко, и Нарцисса перевела взгляд на Гарри. Тот нервно поджал губы, не понимая, чего от него все ожидают. Драко осторожно пнул его под столом и гриффиндорец, опомнившись, всё же заговорил. — Да, миссис Малфой, всё хорошо. Спасибо. У нас всё есть, — чётко продиктовал он с таким видом, словно репетировал. — Я рада, Гарри, и очень признательна, — мягко произнесла волшебница. — Этот вечер у нас есть лишь благодаря тебе. Гарри как-то вымученно улыбнулся на её фразу, взгляд его потяжелел. — Нет… Это… Общая заслуга, — замотал головой он, явно собираясь начать рассказ про своих друзей, про их общие труды. Драко уже не раз всё это слышал. От этих рассказов ему было тошно, горько, страшно и стыдно, потому что в этих рассказах Гарри было невыносимо плохо, а его рядом с ним не было. Он почти ничего не сделал — а иной раз и усложнял дело, — и, наверное, будет до конца своих дней винить себя, труса, за это. И потому Драко не собирался прерывать скромные бормотания Поттера. Он не имел на это права. — Не стоит преуменьшать свои заслуги, Поттер, — вдруг заговорил Люциус, жёстко ткнув в тарелку вилкой. — Ты многое сделал, но миг твоей славы будет очень короток. Люди быстро забывают подобные вещи. И тебе стоит хорошенько подумать, на что ты истратишь свои геройские заслуги и привилегии. И сделать это тебе стоит как можно скорее. — Вы намекаете на что-то конкретное? — напряжённо поинтересовался Гарри. — Да, — не стал лукавить Люциус. — Ты ведь выступишь в суде, когда Министерство до нас доберётся? — прямо спросил он. — Люциус, мы успеем поговорить об этом позже, — вмешалась в разговор Нарцисса. — Не успеем. Завтра мы покинем это место. Мой старый друг из Европы прибудет утром и поможет нам покинуть страну. — Я никуда не поеду, — понимая, к чему идёт разговор, встрял Драко. Под столом он нащупал ладонь Гарри и вновь сжал её, стараясь показать тому, что в этом решении он не сомневается ни на миг. — Это не обсуждается, Драко, — Люциус чуть повысил голос. — Поэтому стоит обговорить все прочие формальности сейчас. — Драко может сам решать, — процедил недовольно Гарри. — И да — я буду выступать в суде на стороне вашей защиты, дам все нужные вам интервью, но… — Но только если мы оставим тебе нашего ребёнка? — съязвил Люциус, особенно неприятно ухмыльнувшись. — Не много ли ты просишь? — Вы сами придумали это условие, Люциус, — в тон ему ответил Гарри. — А разве не так? — волшебник проглотил формальность и привстал, нависнув над столом. — И убери руки от моего сына хотя бы в присутствии его родителей! Думаешь, я не вижу, что вы там делаете под столом! — лицо Драко густо покрылось краской, и только чужая ладонь в руке придавала ему сил, напоминала ему, что он и так слишком многим страхам позволил управлять своей жизнью. Нет, в этот раз будет иначе… И, кажется, Гарри был того же мнения. Он вдруг вскочил со стула и злобно уставился на Малфоя-старшего: — Ооо… Тогда я, пожалуй, не буду вам рассказывать, что мы можем сделать на столе, — горячо проговорил он, и Драко тут же понял, что ему всё ещё было куда расти в плане смелости и отбитости. Он даже не успел шокировано раскрыть рот, как Люциус уже полез на стол, пытаясь ухватить Поттера за кофту, но вместо этого он лишь замарал край рубашки в подливе. — Я тебя убью, Поттер! Убью! — Люциус, — заговорила строго Нарцисса, — твой сын не желает покидать Англию, —продиктовала она. — Мало ли что он там… Ты вообще слышала, что он сказал? — Люциус, мы говорим о нашем сыне, — с нажимом проговорила женщина, так словно одна эта фраза должна была расставить всё по своим местам. Люциус сморщился, злобно взглянул на Гарри и беспомощно на жену, а затем замучено на самого Драко. — Тебе нельзя здесь оставаться. Мы все в розыске. Тебя поймают. И поверь мне, лучше дожидаться суда в комфорте, чем в Азкабане, — проговорил он быстро. Так ничего и не добившись, Люциус вдруг решил пойти другим путём: — Поттер, — проговорил он вкрадчиво и взглянув на Гарри без намека на какую-либо неприязнь, — ты хочешь, чтобы Драко оказался в Азкабане? — Он там не окажется, — уверенно проговорил Гарри, рука вздрогнула. — Мы справимся. — Вы справитесь, — протянул недовольно Люциус. — Ну-ну… — он вновь взглянул на жену. — Они — два дурака, решившие, что вот это вот у них на всю жизнь. Нарцисса мягко ему улыбнулась, хотя слова её были жестокими: — Люциус, дело в том, что Драко не спрашивает ни твоего, ни моего разрешения. Единственное, что мы можем — это решать за себя. Мы либо покинем страну без Драко, либо останемся здесь с ним. Вот и всё, — и она вновь потянулась к чайнику. Этот ультиматум, кажется, совершенно лишил Люциуса всяких сил, он осел на свой стул и уткнулся в тарелку. Он вдруг стал выглядеть совсем старым: посеревшая кожа, глубокие морщины на лбу, мешки под глазами и серая седина, почти теряющаяся среди белых волос — всё это так резко предстало перед Драко, что весь гнев на отца тут же испарился, оставив только сожаление и тоску. — Всё будет хорошо, — повторил он простую фразу, которой с ним поделился Гарри в их маленькой спальне. — Может не легко, но всё будет хорошо, — он тронул отца за плечо. — Пап… — позвал он. — Давайте есть, — устало прошептал Люциус. — Если греть это в третий раз, то мы окончательно убьём вкус. Никто не стал спорить. И в какой-то момент они смогли сделать вид, что не потратили остаток сил на ссоры. Только Нарцисса продолжала улыбаться до самого конца трапезы. После она проводила их до комнаты, где обняла каждого и пожелала доброй ночи. — Ты одобряешь?.. — тихо спросил Драко, когда Гарри скрылся за дверью их спальни и они с мамой остались одни в жёлтом узком коридоре с нелепыми обоями. — Я в шоке, — миролюбиво проговорила Нарцисса. — Я бы никогда себе такого даже представить не могла, но, наверное, это моя вина… — она устало вздохнула и впервые на её лице появилась печальная тень. Драко не понимал. — Я просто надеялась, — Нарцисса судорожно выдохнула, — что смогу стать для тебя мамой, с которой тебе будет не страшно обсудить подобное. — У нас было много других поводов для обсуждений, — постарался успокоить её Драко, но Нарцисса лишь покачала головой. — Я себя тоже пыталась этим успокоить, но я думала, что это началось совсем недавно, однако сейчас понимаю, что ошибаюсь… Скажи, пожалуйста, как долго я этого не замечала? — с горечью произнесла она. — Это у нас… с шестого курса, — сознался Драко. — И ты замечательная мама, — искренне проговорил он, протягивая руки к волшебнице. — Отстояла нас перед папой. Нарцисса тихо рассмеялась. — И буду делать это впредь. Уж поверь. И раз уж на то пошло, я очень рада, что у вас с Гарри всё взаимно, — проговорила она и крепко обняла сына, шумно выдохнула и зашептала ему в плечо: — О Мерлин, почему ты вдруг стал таким высоким. Только вчера я баюкала тебя на руках, — Драко печально улыбнулся в ее плечо. Когда он вернулся в спальню, то обнаружил напряжённого Гарри сидящего на кровати по струнке. — Ты чего это? — Ммм, вы поговорили? — тут же спросил Гарри, когда чужой голос вырвал его из раздумий. — Да… — О нас? — Да. — И? — Она переживает, но рада, что у нас всё взаимно. — Супер, — выдохнул Гарри и напряжение тут же его покинуло. Он улыбнулся и устало упал на спину, заставив матрас громко бряцнуть. — Хотя бы один из твоих родителей не презирает меня. — Папа не презирает. — Да, просто думает, что я тебя коварно совратил. — Но так всё и было, — Драко рассмеялся, подошёл к Гарри и уткнулся коленями в его коленки. — Коварно соблазнил меня. Ты не помнишь, что ли? Квиддич, грязь, угрозы… — Я помню только, как один маленький противный слизеринец не давал мне прохода, а потом подсыпал мне Амортенцию, когда я решил его игнорировать. — Я думал, это будет практично в той ситуации. И смешно… — О да, как видишь, шутка удалась на славу. Вот бы еще те кексы съел я, а не Рон. — Не напоминай мне, пожалуйста, об этом ужасе. А если серьёзно… тебе это так важно? — Драко осторожно присел рядом и стянул с ног ботинки. — Ну, чтобы моя семья одобрила это? — он расстегнул пуговицы на вороте рубашки и тоже упал на спину. — Не хотелось бы быть препятствием между вами и причиной ссор… — Какое-то время так и будет. Потерпишь? — Дело ведь не в моих чувствах. Я не хочу, чтобы ты переживал. — О какой ты милый… — Я ведь серьёзно. — Я тоже, — Драко перекатился на бок и внимательно посмотрел на Гарри. Вот они снова лежали в кровати, но сейчас, несмотря на сложные разговоры, в нем не осталось места усталости. Куда-то вдруг делась та пепельная дымка, которая не давала поверить в реальность происходящего, но сейчас в их желудках переваривался бефстроганов, который приготовил его отец, они больше не прятались, он больше не врал родным, мама открыто его поддержала — всё складывалось замечательно и вечер продолжался. — Ты сильно устал? — спросил Драко, тут же наблюдая как лицо Гарри искажает хитренькая ухмылка. Он перекатился на бок и тут же оказался очень близко. Его рука ненавязчиво легла Драко на бедро и стала медленно его поглаживать. — Не слишком сильно, — прошептал он мягко и придвинулся чуть ближе. Драко в точности повторил его маневр и в нерешительности замер. — Так давно ничего не было… — проговорил он. — Что мы будем делать? — спросил он мягко. — Чего бы ты хотел? — А ты? Драко задумался. — Пожалуй… по такому поводу можешь трахнуть меня. Смущение и восторг тут же преобразили Гарри. Он улыбнулся так нагло и довольно, что Драко захотелось ударить Поттера, а потом зацеловать его до смерти. — О Мерлин… — Гарри уткнулся лбом в острое плечо и шумно задышал. — Я кажется, только что кончил, — пропищал он восторженно. — Что ты делаешь со мной? — и он смущенно рассмеялся. — Надо наложить чары, — прошептал парень в следующий миг. — Если твой отец вдруг решит порадовать нас десертом, то живым я точно не уйду. — Это точно. Не после твоих слов про стол, — Драко выпутался из его рук и вытащил палочку из кармана брюк, тут же накладывая на дверь и комнату все нужные заклинания. Теперь остался только он сам. Малфой, не мешкая, провел палочкой по низу живота, затем призвал из ванной мыльницу и наколдовал немного смазки. — Хорошо, что хоть ты помнишь все эти заклинания… — проговорил Гарри, принимая мыльницу из рук Драко и отставляя ее до поры на прикроватную тумбочку. — Ничего сложного. Это же обычные чары и трансфигурация. Тебе стоит освежить школьную программу… — Вряд ли это получится сделать в ближайшее время… Они замолчали, вспомнив, каким оставили Хогвартс. Гарри поднялся, взял в свои руки чужие ладони и проговорил: — Мы вернемся туда. Но позже. Не сейчас. — Да… Драко постарался улыбнуться, мягко и непринуждённо, игриво потянулся к Поттеру и поцеловал. Гарри сразу ответил ему, вспыхнув как фитиль, задрожав от предвкушения и наваливаясь сверху. Малфой впустил его между своих ног, обхватил крепкие бедра ногами и прижал к себе — так, как уже очень давно желал. Они оба были возбуждены. И Драко был уверен, что Поттер ощущает его эрекцию, так же ярко, как и он сам ощущал его — такую упругую, чувствительную, жаждущую прикосновений. Там, ниже живота, между ними сейчас было так горячо… От близости уже мутилось в голове. К несчастью, они всё ещё были в штанах. Поэтому через какое-то время им всё же пришлось ненадолго оторваться друг от друга, чтобы избавиться от одежды. Гарри быстренько снял с себя футболку и джинсы, а затем помог с этим Малфою, вместе с брюками прихватив и трусы. — Еще когда ты одевался, я думал… — Как бы меня раздеть? — Честно сказать, я думал, сегодня не самый подходящий момент… — Давай больше не будем ждать подходящих моментов, — Драко вновь широко раздвинул колени, приглашая. Гарри юркнул между белых крепких ног, уложил их себе на плечи и лег сверху, прижимая колени Малфоя к его же груди. — Какой ты становишься гибкий во время секса… — зашептал Поттер. — Хочу тебя… — и он скользнул губами по чужим губам, прижался плотнее и углубил поцелуй. Внутри Драко что-то взорвалось. Каждый сантиметр его тела желал прикосновений, он весь сейчас был так чувствителен и, честно, кажется был готов сделать для Поттера абсолютно всё — стыд покинул его окончательно, и он просто позволял себе стонать, дрожать, целовать чужую грудь, сосать напряжённые соски, лизать чужие губы, язык, сжимать в ладонях любимые поджарые поттеровские ягодицы. Боже, как же он жил без них… И когда Гарри вновь провёл языком по его губам, Малфой смог раскрыть их только со стоном. Гарри требовательно ласкал его язык, и Малфою казалось, что он вот-вот кончит только от этих настойчивых движений. Так Гарри словно уже был внутри него… Драко не мог себе представить, что же будет с ним, когда Поттер, наконец, войдёт в него, растянет изнутри своим членом и хорошенечко отымеет. Он попытался вспомнить их прошлые разы и в памяти вдруг воскрес совершенно дикий звук шлепков яиц о его бедра. Низ живота вдруг свело знойной судорогой. — Гарри, — чуть ли не хныча проговорил Драко, разрывая поцелуй, — пожалуйста, давай… — всё его тело горело, тянуло от набирающего обороты наслаждения. Он хотел, чтобы Поттер вошёл прямо сейчас. Хотел этого так сильно, что готов был умолять. Гарри посмотрел на него осоловелым взглядом, облизал губы и вдруг схватил его за икры, вновь приподнимая ноги Драко, сворачивая его под собой и вжимая острые коленки в постель, аккурат по бокам от лица Малфоя, вынуждая таз Драко нависнуть сверху, а его самого столкнуться взглядом со своим как-то совершенно жалко вздрагивающим от возбуждения членом. Он так безнадёжно хотел этого, так хотел… Гарри облизал влажные, припухшие губы, коварно улыбнулся. Малфой понял, что тот собирался сделать и дышать вдруг стало еще тяжелее. Драко хотел было напомнить Поттеру, что у них есть смазка, что задуманное им излишне, но Гарри уже накрыл пульсирующий вход губами, сразу щедро смазывая его слюной и расслабляя. Хотя сам Малфой вообще ни разу не чувствовал себя расслабленным. Он чувствовал только, что языка, которым Гарри упирался в него, ему было бесконечно мало. — Ах… Гарри, прошу тебя, я так хочу, так хочу… — заныл Драко, задыхаясь и напрасно дрыгая бедрами. — Если я кончу без твоего члена в себе, я умру, Поттер. Умру… умру…- Драко несколько лукавил, когда угрожал собственной смертью, потому что на самом деле ему хотелось скорее убивать, нежели сдохнуть самому. Ведь Гарри пусть и лизал его так мучительно долго и горячо, всё это время просто нагло смотрел ему прямо в глаза, и чужая задница перед носом совершенно не мешала ему бесстыже в неё улыбаться. — Какой же ты мудила… Мерлин… — тяжело вздохнул Драко, кусая ладони, а потом ими же до боли сжимая свой член, чтобы только не кончить. — Бляяяя… Гарри улыбался лишь нахальнее, но между тем он и сам придерживал себя, подавляя возбуждение. И когда Поттер, наконец, прижался к пульсирующей припухшей дырочке, головка его члена уже была мокрой и буквально текла. Он вошёл легко, на всю длину с одного лишь точка, и Драко под ним, вздрогнув от неожиданности, сразу же бурно кончил. Он стонал и задыхался. Он упивался ощущением наполненности и тем, как его мышцы обхватывали чужую плоть с каждой судорогой всё плотнее. Он чувствовал, как над ним дрожит сам Гарри. Но держится. Впрочем, уже через несколько тяжелых толчков внутри стало особенно влажно, и Драко с чистым трепетом наблюдал, как его Поттер кончает, как напрягаются его мышцы, как он вжимается в него пахом. Это не могло длиться дольше, но это был не конец. Они были далеко друг от друга слишком много месяцев, чтобы быть удовлетворенными одним шумным оргазмом. Гарри даже не стал вынимать, он лишь всем своим весом налёг сверху и резко двинул бедрами раз и ещё, всё быстрее и быстрее, и до тех пор, пока Драко под ним окончательно не потерялся в звуках, запахах и влажных от пота простынях. В конце ему осталось только стянуть очки с носа задремавшего на груди Поттера, прикрыть глаза всего лишь на секунду и внезапно открыть их уже утром, тихим и немного прохладным. За окном пели птицы. Май. Конец.