maroon

– помнишь то утро? – говорит блондин, смотря на темно-бордовый закат. – это было в общежитии, мы были пьяны и творили всякие странные штуки. – он посмеивается в кулак и продолжает. – мы не были с тобой друзьями, но сидели рядом и смеялись как лучшие друзья, мои ноги были на твои коленях, как сейчас помню. тогда-то, в то утро мы действительно были откровенны и уже на следующий день мы начали встречаться. – парень рядом тихо слушает и улыбается, приобнимая говорившего за руку. и они выбрали друг друга, выбрали того, с кем танцевали босиком на закате, цвета пролитого вина на белую футболку. цвета алых щёк, когда к ним приливала кровь. и цвета свежего засоса, оставленного блондином на светлой шее. закат такого же невероятного цвета, как зацелованные губы напротив, на которые так больно смотреть после тяжёлого расставания, ярко-красные стали темно-бордовыми. они потеряли друг друга из виду. их расставание было тяжёлым, они не пережили этого до конца и не проработали это, но они знали что так будет лучше для обоих. так они не смогут причинять друг другу боль. последний раз блондин рыдал, обхватив голову младшего, который в свою очередь пытался скрыть слезы. он стоял с пустыми глазами в прихожей их квартиры, держа в руках гвоздики, которые были так похожи на них. разве все дерьмо не так же заканчивается..? и они потеряли друг друга, потеряли того, с кем танцевали босиком на закате, цвета пролитого вина на белую футболку. цвета алых щёк, когда к ним приливала кровь. и цвета свежего засоса, оставленного блондином на светлой шее. закат такого же невероятного цвета, как зацелованные губы напротив, на которые так больно смотреть после тяжёлого расставания, ярко-красные стали темно-бордовыми. и блондин просыпается каждое чёртово утро, покрытый счастливыми воспоминаниями и моментами, которых уже не вернуть. черт, надо было постараться чтобы заставить блондина хранить футболку с пурпурным пятном от пролитого вина, хранить в памяти жар алых щёк и темно-бордовый засос на шее. – ты помнишь, изуку? – спрашивает кацуки, поворачиваясь к парню лицом. но изуку там нет, там стоит киришима, на глаза которого наворачиваются слезы от собственной беспомощности. бакуго плачет. – кацуки, изуку он.. – бакуго смотрит на него непонимающе. – кац, тебе надо выпить таблетку. – и они уходят с пляжа, набитого воспоминаниями. да, киришима молодушный. да, киришиме страшно. но он не готов сказать бакуго, что изуку побиг в автокатастрофе в день их расставания и не готов сказать кацуки что у него шизофрения.