Метель

За окном завывала метель. Полина обеспокоенно вглядывалась во тьму, царящую на улице и отложила скрипку, все равно никакую мелодию извлечь из неё не выходило. Полина прислонилась лбом к холодному стеклу, из глаз брызнули слезы. Казалось, прошла целая вечность с её постыдной истерики, которой она отпугнула Антона. Все было так чудесно, словно в сказках про спасенных из мрачного замка принцесс, которые она раз за разом перечитывала с фонариком под одеялом, стыдясь своего увлечения детскими книжками. Антон ведь сам потянулся к ней, проявил инициативу с поцелуем. Щёки девочки заалели, даже неловкое детское соприкосновение губ казалось ей переполненной любви и страсти музыкой… Так было до того, как она все испортила… Всхлипнув, Полина ударилась лбом об опасно зазвеневшее стекло, будто предупреждающее о том, что в любой момент может разбиться и впустить в комнату снегопад, царивший снаружи. Резко отпрянув от окна, Полина принялась наворачивать круги по комнате. «Простит ли он меня?.. А что если не захочет больше видеть?!» — В отчаянии Полина начала заламывать пальцы: «Ну вот зачем было?!» Упав лицом в подушку, она обессиленно постучала по ней кулаками в попытке выплеснуть разочарование и злобу на саму себя. В голове возник образ откровенно напуганного её истерикой Антона. «П-Полина! Прошу, успокойся!» — даже совершенно ошарашенный резкой сменой настроения девочки, Антон пытался успокоить её, умолял перестать плакать. — Тоша… — С силой сжав подушку, Полина слабо позвала его в глупой надежде, что в тот же миг он объявится рядом, смущённо улыбнётся той самой улыбкой и отвесит ей какой-нибудь глупый комплимент. В окно что-то ударило, заставив Полину подпрыгнуть на месте и испуганно взглянуть в непроглядную тьму. Впрочем, теперь пространство под окнами будто осветил прожектор из актового зала в школе, должно быть даже луна решила выйти из-за туч, чтобы посмеяться над глупостью Морозовой. Опечаленным взором Полина прошлась по округе и обомлела, не веря собственным глазам. Совершенно точно она ухватилась взглядом за шапку «Спорт», просеменившую под её окном. — Тоша! — хрипло воскликнула она — Ты не ушёл! Ноги сами вынесли её в коридор, а руки принялись поспешно натягивать верхнюю одежду. В коридоре показалась косматая борода дедушки, раздражая слух скрипом инвалидной коляски. — Поля! — обеспокоенно обратился к ней старик, — Куда же ты?! Темень на дворе! Полина, крикнув бессмысленное «я быстро, дедуль!» выскочила на крыльцо. «Лишь бы успеть! Лишь бы не ушёл!» С трудом переставляя ноги через сугробы, Полина оббежала дом. Антона нигде не было видно. Отчаяние вновь заполнило нутро девочки, выступившие на глазах слезы быстро превратились в иней, осев на длинных ресницах. Полина попыталась отыскать следы, почти непосильная задача в условиях кромешной тьмы, что вновь заволокла все пространство вокруг, и все же ей это удалось. Быстро передвигаясь по протоптанной дорожке, Полина не заметила, как оказалась в пределах посёлка. Покосившиеся фонари хоть как-то освещали дорогу, позволяя ей полностью сосредоточиться на поисках Антона, не боясь споткнуться и упасть в сугроб. Девочка застыла, не успев занести ногу для очередного шага, что-то внутри завопило, что она должна остаться здесь. Порыв ледяного ветра заставил фонари качнуться, открывая взору Полины что-то выделяющееся на общем фоне белоснежного ковра, покрывающего всю округу. Большое бурое пятно окропило снег прямо под одним из фонарей. В любой другой момент она не обратила бы на это внимание, мало ли кто вылил ведро с помоями, но в ту секунду Полина медленно шагнула к пятну, пока все внутренности словно скручивало в узел. Что-то в пятне манило девочку, не давало просто пройти мимо. Этим чем-то оказалась шапка, которую Полина, несмотря на брезгливость и страх, подняла трясущимися руками. Глядя на неё, Полина уже не могла отрицать очевидное, в шерсть медленно впитывалась ярко красная жидкость. Но ни это, ни тот факт, что руки самой Полины были испачканы в ней же, не привлекали её внимания. Неотрывно бормоча что-то обветренными губами, раз за разом она перечитывала аккуратно вышитое 'Спорт'. К горлу подкатил ком, Полину затошнило и, не сумев удержать равновесие, она упала на колени прямо в лужу крови. Не до конца осознавая происходящее, Полина медленно перевела привыкший к темноте взгляд на источник пятна. На когда-то ослепительно-белом снегу ничком раскинулась фигура. Фигура Антона. Злополучная шапка выпала из рук и Полина ползком подобралась к остывающему телу. — Тош… Антоша… — не веря в происходящее, Полина принялась трясти распластанного на снегу Антона в тщетной попытке разбудить, — Умоляю, Тошенька! Ресницы слипались от нескончаемых замерзших слез. Горло больно саднило от холодных порывов ветра. Истерика куда хуже предыдущей грозила разразиться в любую секунду. Дрожащими от холода и страха губами Полина попыталась позвать на помощь, но получилось лишь выдавить отчаянный хрип. Захрустел снег, кто-то вприпрыжку приближался к ним. Собрав все силы в кулак, Полина так громко, как могла, прокричала: — Прошу, вызовите скорую! — приступ раздирающего легкие кашля оборвал крик, но судя по остановившейся и любопытно наклонившей голову фигуре, её мольбы достигли цели. Незнакомка медленно зашла под свет фонаря и насмешливо уставилась на Полину. Девочка даже не обратила внимание на рыжую лисью маску, будто ухмылявшуюся ей. — Скорую? — нарочито непонимающе переспросила лиса, — Зачем же скорую? По мне так поздно уже. Полина бросила на захихикавшую лису яростный взгляд. — Как ты можешь такое говорить?! — крикнула она, но через мгновенье стушевалась, сильнее прижав к себе Антона, — Умоляю… Ему нужна помощь… Лисьи уши дернулись, а длинная морда вплотную приблизилась к Полине. — Помощь… — смакуя слово повторила она, — Да, мы можем помочь, Полиночка. Но не за просто так. — Что угодно, — прошептала Полина, не отрывая взгляд от недвижимого Антона. Лиса радостно хлопнула в ладоши. — Прекрасно! Видишь ли, милая, ты — помеха. Из-за тебя зайчик не может наконец воссоединиться с его настоящей семьей. С семьей, с которой ему будет по-настоящему хорошо — лиса говорила непринужденно, но вкрадчиво. Впрочем, уставший разум Полины почти не осознавал её слова. — Что угодно… — повторила Полина, касаясь губами ледяного лба Антона. От лисы вновь послышался смешок, после которого в ночи сверкнули острые зубы и в одно мгновение она набросилась на изнеможденную Полину.

***

Вздрогнув, Полина тряхнула головой. Она умудрилась задремать в то время, пока Антон ждал её в коридоре. Стыд и ужас заволок девочку, которая опасливо приоткрыла дверь. Снаружи слышался скрипучий голос дедушки и смущенные односложные ответы Антона. Полина едва слышно выдохнула, мысленно благодаря Харитона за то, что он занял гостя. Только она открыла рот чтобы позвать Антона, как в голове пронеслась череда ужасающих воспоминаний. Из глаз брызнули слёзы, Полина закрыла рот ладошками. Попятилась. Оступилась и упала на ковер. Раз за разом, будто на заевшей кассете в магнитофоне, который она тайком от учителя музыки любила послушать после уроков, она слышала одни и те же слова. — Антоша должен уйти. Навсегда! — ‘навсегда’ эхом повторилось в разуме девочки. Её забил озноб. Неужели ей действительно придется оттолкнуть его для того, чтобы спасти? Вновь проклятый посёлок забирал у неё всё! На сей раз единственного человека, который что-то для неё значил. Для которого она что-то значила! Почему она просто не может быть счастлива?! Мысль прижать к себе Антона и не отпускать больше никогда заглушилась лукавым голосом ‘Второго шанса ты не получишь.’ Полина встала и на ватных ногах подошла к окну. Вдали светили злополучные фонари, снегопад прекратился, должно быть лишь затем, чтобы напомнить девочке о том, что ждет её в случае неповиновения. Всхлипнув, она с силой потёрла глаза, понимая, что делает лишь хуже. Антон точно заметит, что она плакала, он всегда замечал. Такой внимательный… Такой заботливый… — Антон! — готовым сорваться в любой момент голосом позвала она. Облегченный возможностью покинуть пугающее общество старика Харитона, Антон пулей залетел в комнату Полины и прикрыл за собой дверь. — Тош… — крайне тихо начала она, но тут же прокашлялась и продолжила более твёрдым голосом. — Тебе нужно уйти. Полина так и не оторвала взгляд от окна, ей казалось, что даже сейчас за ней следит пара хитрых глаз, скрытых тенью в глубине маски. Антон непонимающе посмотрел на неё. — Уйти? В другую комнату, что-то случилось? — Я больше не хочу с тобой дружить. Прошу, уходи. — каждое слово отзывалось болью в области груди. Голос отчетливо срывался в безмолвных рыданиях. — Н-но мы же… Антон не мог найти слов, лишь умоляюще глядя в затылок подруги. — Я люблю другого! Уходи! — сил сдерживать плач больше не было, Полине с силой пришлось ухватиться за подоконник, лишь бы остаться на ногах. ‘Только бы не подошел.’ — судорожно думала она. В таком случае она бы не выдержала, прижала бы к себе и извинялась до тех пор, пока не пропадет голос. Антон не отвечал, а в отражении окна Полина видела его помрачневшее лицо. Но он не плакал, лишь выглядел опустошенным. — Хорошо. Он ушел, через несколько секунд хлопнула входная дверь. Полина обессиленно опустилась на диван и наконец дала волю слезам. Всё происходящее дальше было словно заволочено туманом, она кричала, рвала на себе волосы, едва-едва был слышен голос дедушки, судорожно старавшегося успокоить её. Истерика длилась долго, намного дольше той, что навсегда испортила ей жизнь. Только по прошествии часа она успокоилась и теперь недвижимо лежала на мокрой от слёз подушке, бездумно глядя в одну точку, пока Харитон гладил ее по волосам и мягко говорил о чем-то. Полина не вслушивалась в его слова, из ее головы не выходил пустой взгляд чудесных глаз Антона. Глаз, которые больше не посмотрят на неё с по-детски наивным обожанием и заботой. Больше она не услышит в его душе музыки, что идеально сочеталась с её собственной. Вся её жизнь оказалась на дне, а на задворках сознания хихикала лиса.

***

Во дворе школы стоял милицейский бобик, словно неправильно взятый аккорд в идеальной композиции. Полина постаралась оказаться как можно дальше, будто сама машина представляла опасность, а не цель, по которой она была брошена на территории школы. Полина настороженно поднялась по лестнице, считая каждую ступень. На крыльце царила какая-то необычная суета. Туда сюда сновали школьники и учителя, милиционер тихо переговаривался о чём-то с учителем. Дополняли картину всеобщего безумия Рома и Бяша, судорожно курящие прямо на виду у всей школы. Оглядываясь будто загнанные звери, они отбирали друг у друга сигарету после каждой затяжки. Полина услышала часть их разговора. — Ромыч, это что ж делается? Сначала Сёма, а теперь еще и он?! — проблеял бурят, нервно топчась на одном месте. — Да завались ты уже! И без твоего нытья стремно, едрить его… — гаркнул на друга Пятифан. Подобное шевеление для школы было не ново, Полина понимала, что могло послужить ему и от её лица отлила кровь. Рома, мельком глядящий на каждого проходящего мимо, остановил взгляд на ней. Сначала обрадованный, а потом настороженный и даже напуганный выражением её лица. Полина сорвалась с места за мгновение до того, как он позвал её. Пробегая мимо удивленных таким напором учеников, она едва сумела затормозить у расписания, у которого столпилась обсуждающая что-то толпа. Растолкав возмущенных её наглостью детей, Полина уставилась на объявления о пропавших. Их было больше, чем вчера. Вова, Семён, Катя и… Кто-то закричал, хотя возможно это была сама Полина. Чьи-то руки успели подхватить её до того, как она упала на пол. — За медсестрой беги, ослоёб! — прикрикнул один из старшеклассников на замершего на месте дежурного. Ей под нос сунули ватку с резким запахом, но она лишь слабо попыталась отмахнуться. Её глаза неотрывно смотрели на свежее объявление. ВНИМАНИЕ! ПРОПАЛ РЕБЕНОК! Петров Антон, 12 лет. За окном завывала метель.