Пациент

— Прежде чем мы начнем, я должен спросить, настроен ли ты сегодня на разговор. — Настроен. — Хорошо. Ричарду не нравился кабинет. Ему здесь вообще ничего не нравилось. Тяжелые шторы и добротные кожаные кресла. Выкрашенные в темно-синий цвет стены, небрежно брошенный на кресло у рабочего стола белый халат доктора Рида, который тот никогда не носил, предпочитая простые и удобные вещи. — Как ты себя чувствуешь? — спросил доктор Рид, отложив планшет на журнальный столик. Мельком взглянув на экран, Ричард увидел свою фотографию, прикрепленную к медицинской карте. Подумал невольно, что, должно быть, у дока таких пациентов, как он, не один десяток. — Немного лучше, — честно ответил Ричард. — Новые таблетки подошли. Теперь я не просыпаюсь по ночам от каждого шороха. — А твои галлюцинации? Ты все еще их видишь? Лгать врачу не было смысла. Хотя порой очень хотелось. Пошел второй месяц, как отец уговорил Ричарда пройти лечение в клинике для душевнобольных. Домой хотелось с каждым днем все сильнее. — Вижу. — Как они себя ведут? — Если я делаю вид, что ничего не замечаю, то спокойно. Главное, не обращать внимание, как вы советовали. Гэвин с интересом наблюдал за пациентом. Ричард уже выглядел гораздо лучше, чем когда только поступил в отделение, хоть под глазами еще лежали усталые тени, а скулы остро выделялись на лице от систематического недоедания. Рид был приверженцем методики, которая не требовала насильно кормить пациентов. Медсестры докладывали, что Ричард ест раз в день, отказываясь от других приемов пищи. Гэвин надеялся, что когда состояние его подопечного улучшится, то и проблема с питанием тоже будет решена. — Ты готов поговорить о них подробнее? — Да, — Ричард почти не смотрел в глаза. Его взгляд был направлен куда угодно — в окно, на собственные колени, но только не на собеседника. — Сейчас ты их видишь? — Да. — Как они выглядят? На несколько минут в кабинете повисла тишина, в которой было слышно лишь тиканье настенных часов. Гэвин не торопил, давая пациенту время собраться с мыслями. — Как дементоры, — наконец-то подобрал сравнение Ричард. — Прости? — не понял Рид. — Как дементоры, — повторил пациент. — Темные, страшные, с длинными, когтистыми пальцами. Лица словно у покойников. Белые глаза, сморщенная кожа. И я понял, что они нас не понимают, потому что никак не реагируют на мои слова. Главное — не смотреть. Тогда они думают, что я их не вижу. — А когда смотришь? Ричард опять замолчал, словно не желая вспоминать. Рид забеспокоился, что задал неверный вопрос, и парень опять закроется. Решил попробовать спросить иначе. — Что они сейчас делают? — Он один, — Ричард свел брови, будто слова доставляли ему дискомфорт. — Сейчас он находится прямо за вами. Я не знаю, почему. Рид привык слушать рассказы своих многочисленных пациентов об их галлюцинациях. Но никогда еще его не бросало в дрожь от услышанного. — Только не оборачивайтесь, — тихо попросил Ричард, наконец взяв в руки чашку со своим остывшим чаем и поднося к губам. — Даже если это только галлюцинация, мне так будет спокойнее. Гэвин видел, как дрогнули его губы, словно Ричард хотел улыбнуться, но не смог. — Хорошо, — медленно кивнул Рид. — Для меня важно, чтобы тебе было комфортно, Ричард. Но ты ведь понимаешь, что вечно играть по правилам несуществующих образов нельзя. — Почему же? Если я не смогу от них избавиться, либо ваше лечение окажется нерезультативным, то почему бы не придумать правила, которые облегчат мне жизнь? К тому же я все еще сомневаюсь в том, что они галлюцинация. — Допустим, не галлюцинация. Чего же они хотят? — Я задаюсь этим вопросом уже полгода, доктор. Гэвин подумал, что этот пациент, пожалуй, вызывает в нем больше интереса, чем остальные. Но время, отведенное на сеанс, подходило к концу, а пока Ричард находился в хорошем расположении духа, следовало максимально расспросить его. — Когда возникла первая галлюцинация? — Я хорошо ее помню, — Ричард поставил чашку обратно на стол, стараясь издать при этом минимум шума, словно боялся нарушить момент тишины в собственной голове. — Это случилось в отпуске, в Майами. Я немного выпил и поперся с друзьями ночью кататься на серфе. Не смог удержаться на волне и чуть не утонул. Меня откачали, ребята говорили, что сердце остановилось, но спасатель догадался сделать прекардиальный удар. Первое, что я увидел, когда очнулся — темное существо, склонившееся надо мной. Его ужасное лицо. Потом опять отключился, окончательно пришел в себя уже в госпитале. Стал видеть этих тварей, сначала редко, потом все чаще, чуть не свихнулся, — Ричард засмеялся невозможно устало. — Хотя точно крышей поехал, если теперь нахожусь здесь. — Возможно, у тебя просто было сильное эмоциональное потрясение, либо клиническая смерть как-то повлияла на твой мозг, что-то изменив в нем, — предположил доктор Рид. — Это точно лечится? — На самый крайний случай у нас есть шоковая терапия. — И каков процент успеха, док? — У всех по-разному. Но пока я постараюсь действовать более традиционными методами. С сегодняшнего дня увеличим дозу лекарства, добавим еще одно, чтобы усилить действие первого. Поначалу тебя будет сильно клонить в сон, но со временем организм адаптируется и все придет в норму. Только нужно лучше питаться, чтобы у тебя были силы на борьбу. Помоги мне привести тебя к выздоровлению, Ричард. — Да, доктор Рид, я постараюсь. — Зови меня Гэвин. Нам придется чаще беседовать, если мы хотим добиться прогресса. — Хорошо, Гэвин, — сдержанно улыбнулся Ричард и все-таки поднял взгляд. * * * В голове противно звенело. Тело было тяжелым и почти не слушалось. Гэвин попытался подняться, опираясь на руки. Под пальцами он ощутил мелкую крошку стекла. На языке — металлический привкус крови. Гэвин осознал себя в пространстве и попытался выбраться из своей перевернутой машины. Это было нелегко. Тело болело, особенно ребра и лицо. Каждое движение заставляло хрипеть от боли. Гэвин тяжело закашлялся. Сплюнул кровь, что текла из разбитого лица прямо в рот. Болело в области переносицы, и, судя по обильному кровотечению, рана была глубокая. Возможно, в ней застрял осколок лобового стекла, один из тех, которыми был усыпан салон машины. Одной рукой обхватив себя за торс, придерживая пострадавшие ребра, Рид стал медленно ползти к окну. Он понимал, что в машине находиться нельзя, в любой момент та могла загореться и вспыхнуть, как факел. Хорошо, что он открыл окно. Ведь если бы не это, любимая детка могла бы стать железным гробом для своего хозяина. Тяжело выбравшись наружу, Рид поднялся на ноги. Он нашарил в кармане телефон, радуясь, что даже с разбитым экраном тот все еще работал. В ушах по-прежнему немного звенело. Нужно было отойти от машины подальше. Гребаный дождь. Именно из-за скользкой дороги машину так сильно занесло. Экран телефона светился очень тускло, разбитый, он реагировал не сразу, но Гэвину все-таки удалось набрать службу спасения. Он не мог точно сказать, когда ощутил чужое присутствие. Словно на него смотрели десятки чужих глаз. Тыльной стороной ладони Гэвин быстро вытер глаза от подсыхающей уже крови. Темные силуэты вокруг проявлялись все четче. Сердце пропустило удар. Внутри все похолодело. Гэвин стоял с телефоном в руках, боясь шелохнуться. Черное, словно сотканное из мрака существо, что было ближе остальных, окруживших Рида, начало медленно подплывать к нему. «Не смотреть», — панически пронеслось в голове. Этого не могло быть. Это не реально. Не по-настоящему. Тяжело дыша, Гэвин уставился себе под ноги, не веря в то, что происходит. Боковым зрением он видел, как твари по одной подплывают ближе к нему. Он сразу подумал о Ричарде. О том, что как только выберется, нужно будет сразу с ним поговорить. За спиной нависла черная тень. Телефон ожил. «911. Что у вас случилось?»