Альтернативная история

Одного взгляда на следующую комнату хватило, чтобы все присутствующие отшатнулись на пару шагов. Стена была покрыта теми же нитями, что и яма с ловушкой. Фэн Синь обнажил меч, а Се Лянь принял боевую стойку, надеясь разорвать нити руками. Но те не напали, даже не сдвинулись. Паутина как будто сплелась в толстую ткань, скрывающую всю стену. Без лишних слов Му Цин подошел ближе и сдёрнул её со стены. Он действовал так смело не столько из уверенности, что ловушки не навредят ему, сколько из чувства полного права увидеть все содержимое пещеры своими глазами. Чем больше увидит Му Цин, тем меньше Хуа Чэн сможет соврать. Да, возможно, это было грубо со стороны Сюаньчженя, но ситуация требовала радикальных мер. Всю стену под паутиной занимала огромная фреска. Та была разделена на части, каждая из которых была наделена отдельным сюжетом. Се Лянь всмотрелся в самое начало нарисованной истории и спросил: - Му Цин, что здесь... написано? Фен Синь, всматриваясь в непонятные каракули, заявил вдогонку: - Скорее нарисовано. Его почерк еще хуже, чем у меня. Му Цин же совсем не был удивлен, присмотревшись к чертам, он все-таки разобрал надписи. Картина была названа "Праздник фонарей". На ней изображены двое: высокий человек в черном, лицо которого закрывала маска демона, и маленькая фигура, падающая вниз и больше напоминающая красное пятно. Человек в маске тянулся вперёд, готовясь поймать ребенка в свои руки. Как получилось, что тот самый Хуа Чэн, внушающий страх всем на своем пути, оказался тем маленьким мальчиком, которого Му Цин спас по воле случая? Смутно вспоминался запечатлённый рядом случай в заброшенной кумирне. Кажется, там стояла маленькая глиняная статуя, изображавшая непонятно какого бога. Неужели... самого Му Цина? Фэн Синь с разинутым ртом бормотал невпопад: - Он это... Твою же... Он все это время, мать вашу... следил за каждым шагом: поле боя, поветрие ликов... Шикнув в ответ, что и без него прекрасно видит, Му Цин в самом деле впал в замешательство. Восемь сотен лет Хуа Чэн жил вот за этим? Чтобы следить? Конечно, нет, этому должно быть другое объяснение, никто не станет так долго преследовать кого-либо без особой причины! Все эти картины и статуи скорее следствие, а не причина. И причину Сюаньчжень обязан узнать лично. Неожиданно Се Лянь издал непонятный звук, похожий на сдавленный кашель, а после к нему присоединился и Фэн Синь, выругавшись погромче Ци Жуна. Они смотрели на самую последнюю часть картины. Му Цин явно подивился такой реакции, но не успел рассмотреть, что же они увидели. Принц оказался сзади и закрыл тому глаза руками, а Фэн Синь взял его за руки и повел к случайному проходу. Они не обменялись ни одним взглядом или словом, совместно решили бежать от увиденного, пока Сюаньчжень не успел ничего понять! Последовал справедливый вопрос: - Какого вы двое творите? Что там такого было изображено, что вы не только трусливо сбегаете, но и не даете мне увидеть? И немедленно вырвался из их хватки. Открыв глаза, тот уже стоял в другой комнате, а путь к прошлой закрывали Фэн Синь и Се Лянь. Первый с ответом не нашелся, судя по всему, до сих пор не мог отойти от увиденного, а вот принц попытался объяснить: - Там... ничего, что тебе действительно необходимо видеть... Я бы никому не пожелал увидеть такое с самим собой, особенно после всего остального. В общем, идем отсюда скорее, пока есть возможность. Конечно же, сбегать Му Цин отказался, но и слишком любопытствовать не стал. Неважно что там было, он явно не готов увидеть это прямо сейчас. В этом лучше поверить Се Ляню на слово. Вздохнув, Сюаньчжэнь уже хотел идти дальше, но на его плечо легла рука. - А меня не просветите, от чего нужно бежать, пока есть возможность? Появился по первому зову Хуа Чен. Се Ляня как будто окатили холодной водой, а Фэн Синь почувствовал мурашки по спине. Только Му Цин выглядел чересчур невозмутимо для такой ситуации. Развернувшись лицом к демону, он спросил: - Думаю, просвещать насчет всего вокруг происходящего придется точно не ему. Объяснись. Грозная аура сошла на нет, Хуа, кажется, к расспросам готовился, но все равно нервничал: - Цянь... Мой генерал, этот ничтожный совершил много ошибок. Я... могу догадаться, что ты видел, и мне нет оправдания, но позволь объяснить... Се Лянь приложил руку к спине Му Цина, Фэн Синь бросился с мечом вперед. Все произошло так молниеносно, что в такой напряженной атмосфере Сюаньчжень не заметил, как оказался обездвижен талисманом подчинения. Застыв в одной позе и не имея возможности говорить, он только смотрел вперед. Из темноты выскочил Эмин и отбил удар меча. Оказавшись в руках хозяина, ятаган вспыхнул жаждой убийства. Се Лянь выхватил из-за спины Фансинь. Эмин на то и легендарный клинок, что каждым ударом заставлял противников отступать на полшага назад. Обрушив на изогнутое лезвие очередной удар, Фэн Синь вскрикнул: - Ты просто псих! Все эти восемь сотен лет преследовать одного человека! Еще и обманом втерся в доверие! Хуа Чен с холодной ухмылкой отвечал: - Псих и обманщик? Ну конечно, обвинить легко. Я никогда не подводил его доверие, кому-то вроде вас я не собираюсь это доказывать. Эта была не та мягкая ухмылка после очередной колкой шутки. Сейчас она выглядела как оскал того, кто жаждет чужой крови. Взгляд такой же острый, как сверкающая искрами сабля. Се Лянь выставил меч перед собой и проговорил: - Столько лет преследований, ты не думал, что мог этим доставить ему только больше проблем? Но Хуа Чэн не уступал. Один против двоих, он использовал преимущество знания местности на максимум, стойко наступая, и отвечал: - Ваше высочество, вы в доставлении проблем отлично разбираетесь! Только вознеслись, и как же совпало, что небесный колокол свалился так удачно! Ах да, наверное, это была месть за то, что иногда стоит выбрать себя, а не господина?! Сейчас без имени и титула, самое время указывать на грехи окружающих! Се Лянь, пристыженный сразу с нескольких сторон, отступил на шаг. На каждое обвинение у Хуа Чэна находился десяток аргументов. Взмахнув рукой, демон призвал полчище серебряных бабочек. Возведя щит из духовных сил, Фэн Синь защитил лишь пространство перед собой. Принца позади и его самого связали те самые белые нити. Никакая это не паутина, это оружие принадлежало бабочкам Хуа Чена. Недолго думая и не найдя лучшего решения, Фэн Синь обернулся и крикнул: - Беги! Талисман подчинения сработал. Му Цин не мог контролировать свое тело и тут же оттолкнулся от земли, бросившись бежать. Даже изо всех сил сопротивляясь, даже богу войны потребуется время на противодействие талисману, закреплённому напрямую на одежде. Се Ляня и Фэн Синя полотно связали нити, кажется, крепче, чем в прошлый раз. Оставив двух богов позади, Хуа направился следом за Му Цином, крикнув: - Постой! Талисман сработал снова, небожитель замер на месте, теперь нагнать его не составило труда. Сюаньчжень ожидал, что, подойдя, Хуа Чэн снимет с него талисман, но у того были свои планы. Подхватив бога под колени и мягко обняв за плечи, демон подхватил его на руки, отправившись вперед. Это действительно начинало выглядеть подозрительно. Хуа не пытался объясниться, даже избегал встречаться взглядом с Му Цином. Он ведь недавно хотел все объяснить все! Теперь он считает, что после увиденного все стало понятно? Сюаньчжень пытался дать ему сигнал, моргая, надеясь вернуть себе возможность говорить, но все его жесты оставались незамеченными. Либо же проигнорированными, но Му Цин предпочёл не думать об этом. Бесконечная череда статуй закончилась, Хуа Чен принес его в комнату, которая больше напоминала хранилище. Небольшое помещение, всю стену которого занимал большой стеллаж с кое-где лежащими вещами, напротив него - кушетка. Демон уложил Му Цина именно на нее и присел рядом. С его наручей слетели бабочки, четыре серебряные малютки расселись вокруг бога. Протянув руку, Хуа потянул за завязанный пояс Сюаньчженя. Конечно, одеяния тут же распахнулись, тело закрывала только нижняя рубашка. Пронзающий взгляд врезался в Хуа Чэна. Он, в свою очередь, поджал губы и, не спеша, снимал верхние одеяния, очень внимательно следя, чтобы ни в коем случае не коснуться тела бога. Процесс шел весьма медленно, достаточно, чтобы Му Цин потерял суть всего происходящего. Хуа Чэн ничего не говорил, никак не комментировал свои действия, молча стягивал ткань и складывал ее на кушетку. Остановившись на мысли, что с таким непредсказуемым развитием событий может произойти что угодно, Сюаньчжень решил больше не думать. Достаточно просто подождать: рано или поздно сила талисмана должна ослабнуть.