Альтернативная история

Несмотря на то, что Се Лянь непрерывно чувствовал на своей спине прожигающий взгляд, все складывалось вполне удачно. Му Цин успел попросить Хуа Чэна помочь, предположительно, по духовной сети и отправился в небесную столицу снова под арест. К слову, принц не мог подумать, что Сюаньчжэнь вдруг решит помочь. Прошло восемь сотен лет, Му Цин стал холодным и отстранённым юго-западным генералом, но остался мягким внутри? Еще и направлял свою мягкость на кого-то вроде Се Ляня, с которым у него давние недопонимания? Совсем не изменился, завеса колкого взгляда до сих пор прятала за собой эту необъяснимую теплоту ко всему, что нуждается в помощи. Одинокий мальчик, едва не упавший с башни, дворовые дети, просящие сладости и даже сам Се Лянь. Ведь Му Цин был рядом, просто никогда об этом не говорил. Выдохнув, принц принял решение отложить эти мысли. Сейчас приоритет - жизни людей в столице, а не старые дружеские узы. *** Цзюнь У все таки сжалился, позволив Му Цину остаться в своем дворце, но поставил чёткое условие: - Отдайте мне игрушку для сжатия тысячи ли. Сложить два и два не было так сложно, разумеется, небесный император догадался, как именно демон мог попасть во дворец Сюаньчженя. К тому же, наверняка кто-то из богов или младших служащих видел эти игральные кости в действии. Подчинившись, Му Цин достал из рукава пару костей и сдал их. Не очень-то хотелось отдавать такую вещь, это ведь не только инструмент, но и подарок кое-кого. Цзюнь У мельком осмотрел артефакт, судя по взгляду, поставил ему высокую оценку и уходя, предостерег: - Это последний раз, когда я проявил к вам милосердие, Сюаньчжень. Оставшись в одиночестве, бог войны с облегчением выдохнул. Сейчас работа его дворца парализована запретами, а все младшие служащие находятся под наблюдением. Удивительным оставалось только то, что самого Му Цина не посадили за решётку. Оставалось надеяться, что Лан Чан во всем сознается, а Хуа Чен не натворит глупостей. И о последнем действительно стоило побеспокоиться. Перед тем, как уйти следом за Цзюнь У, Сюаньчжень связался с Хуа через духовную сеть и попросил его посодействовать, на что тот ответил: - Цяньбэй так легко оставляет меня. Но что этот несчастный демон может сделать, раз взрослые против этого брака? Бесстыдник. Впрочем, долго его покой не продлился. Разумеется, после стольких событий было проведено собрание, но вместо разбирательства оно добавило куда больше путаницы. Даже после того, как всех небожителей в самом прямом смысле разогнали по их дворцам, Му Цин никак не мог уложить в голове все произошедшее. Владыка небес, первый бог войны трех миров и Белое бедствие... Одна и так же личность. Советник Сяньлэ публично раскрыл его, но сила верховного бога столь велика, что даже все присутствующие боги войны не были способны предпринять хоть что-то против. Когда все это закончится? Неужели больше ни один день не обойдётся без потрясений? Даже в призрачном городе сейчас куда спокойнее, а его хозяин наверняка до сих пор следит за духами в столице. Иначе он бы давно пытался связаться с Му Цином, чтобы в очередной раз доказать отсутствие чувства стыда. Хотя, даже если Хуа совсем ничего не скажет по делу, Сюаньчжэню в глубине души очень хотелось, чтобы тот снова появился из ниоткуда и похитил его из дворца. Но теперь столицу окружил куда более мощный барьер, никто не сможет связаться с внешним миром, не говоря уже о том, чтобы свободно уходить и приходить. В личные покои Сюаньчженя постучались. Гадать не приходилось, Му Цин точно знал кто сейчас за дверью. Он молча вышел и вместе с Владыкой прошел в зал. Или все же лучше звать его Безликим Баем? Не дожидаясь вопросов, Цзюнь У спросил сам: - Надеешься на Собирателя цветов? Му Цин поднял глаза, встретившись с куда более холодным и пронзительным взглядом, чем мог себе представить. Но приходилось держать лицо, стойко вынося нагнетающую атмосферу. Но Цзюнь У не нужен был ответ, он продолжил: - Без твоей безделушки он не может попасть в столицу. Но я могу предложить альтернативу. Твоя должность и положение будут восстановлены и станут еще выше, нужно только спуститься в мир смертных и разорвать круг из людей, сдерживающий духов. Даже Хуа Чэн не будет тебе препятствовать. Выпустить духов означает истребить все население столицы. Стоит поветрию ликов вспыхнуть и оно охватит весь город. История восемьсот летней давности повторится. Му Цин ни секунды не сомневался: - Никогда. Цзюнь У выглядел удивительно спокойным, продолжая: - Знал, что ты так скажешь. Но разве ты уверен в своих словах? Это бесполезно, ты сам видел, даже Сяньлэ не сопротивлялся, хотя связан с этим куда прочнее тебя и Наньяна. Все кончено, однажды я почти сломал его, второй раз он не сможет выдержать этого. Он предаст тебя, Сюаньчжень. Разве тебе никогда не хотелось ему отомстить? Разве тогда, после случая с тридцатью небожителями, он не отослал тебя прочь, не захотев услышать правду? Он хоть раз изъявлял желание послушать объяснение? Для него ты предатель, что случится, если ты предашь его снова? Не этого он от тебя ожидает? Сюаньчжень молчал. Упорно смотрел в пол и молчал. Эта такая старая история, но ее финал так и остался неоднозначным. Му Цин отчётливо ощущал, что если хоть как-то прокомментирует это, на протест это будет совсем не похоже. Но сжав скрытые под рукавами кулаки, он остался стоять на своем. Цзюнь У задал последний вопрос: - Да или нет? Му Цин выдавил из себя сухое: - Нет. Напускная улыбку с лица небесного императора испарилась в ту же секунду. Давящая атмосфера стала мрачной. Цзюнь У схватил Му Цина за запястье и поднял его руку над головой, продолжая: - Я говорил, что больше не буду милосерден, Сюаньчжень. Запястье пронзила колющая боль, сердце пропустило удар. Духовные силы в один миг покинули тело, Му Цин прижал руку к груди, и закашлявшись упал на колени. Проклятая канга впилась в кожу и в миг лишила небожителя всех духовных сил. Дышать стало тяжело, трясущиеся руки никак не слушались, а уходящий Владыка Шеньу даже не обернулся. Сюаньчжень снова остался один. Скоро боль прошла, осталось только чувство тяжести, как будто запястье сковала железная цепь, уходящая прямиком в пол. А ведь Се Лянь жил с двумя такими уже восемь сотен лет. Пошатнувшись, Му Цин все же нашёл в себе силы встать.