Исключение из группы

Ветер, пропитанный влагой и скоростью мотора, будто разрезал уши на части, медленно отдаваясь в мозги. Поездки на мотоцикле поэтому так и успокаивали, ибо напрочь отбивали громкие мысли еще более громкими звуками. Лицезреть пролетающие на скорости виды ночного, местами мягко-неонового города могло вызвать улыбку на губах, но Нейт пропустил их все, с закрытыми глазами прячась в трепещущей на ветру кожаной куртке водителя. Его редко идущие от порыва холода слёзы так же быстро ускользали, охлаждая пыл и агрессивное настроение. Он повернулся к месту, откуда они уходили, заметив как злосчастный особняк скрылся за горизонтом, а улицы города медленно сменились на частный сектор. Наконец мотор заглох и человек спереди молча снял чёрный шлем, смотря в его отполированное отражение с плотно сжатыми губами. –А до дома... - грустно прошептал Нейт. Он понимал, почему они остановились тут и почему Джек теперь молчит, сверля взглядом своё отражение и отражение зеленоволосого друга. Снова начнёт читать нотации через 3... 2... –Я не буду больше говорить о том, что ты делаешь неправильные вещи, - наконец вздохнул блондин, - но я хочу это предотвратить. Нейт с грустью смотрел на друга, который вставал с мотоцикла и увозил его в гараж вместе с самим парнем. Он знал, что Джек чувствует глубокую вину за нынешнее состояние когда-то веселого парня. Сам Нейт никогда не считал виноватым его, ведь они оба совершили ошибку. Виноватыми казались все остальные... Наверное, Демьян был прав, что секс - это обычный процесс и взаимоотношение. Только почему то так не считали "остальные". Опустив голову вниз и выкинув уже пустую бутылку сока в урну, Нейт внимательно смотрел как Джек переодевается в домашний прикид, пока не заметил что карие глаза направлены в его сторону. –Ты хочешь о чем-то поговорить? - заинтересованно спросил блондин, убирая кожанку в шкаф, - можешь располагаться, играть. Я закажу нам пиццу. –Я снова хочу пить и курить... - с опаской произнёс Нейт, ожидая услышать полное отрицание и неодобрение, - ...бесконечно хочу. Джек молча и понимающе кивнул, но всё таки осудил своим взглядом, в котором было написано "просто перестань". Ведь все проблемы легко решить, когда ты ни на что не надеешься и ничего не ждёшь от себя, других и будущего. Нейт был другим. У него была надежда и шаткий смысл, за который он пока что цеплялся. Он не был доволен всем происходящим, но знал что может быть лучше, а вот Джек не знал нравится ли ему жизнь вообще. Он просто плыл по течению, занимаясь верным способом прибавки серотонина. –...но пицца тоже хорошо, - виновато хлопая блестящими глазами продолжил брюнет. Непонимающе посмотрев на друга, Джек вздохнул и взял Нейта за руку, ведя за собой в ванную. Тот продолжал поддаваться и послушно шёл за парнем, вытирая глаза. Ему было невыносимо больно каждую секунду трезвости, но и пьянство не заглушало боль. Оно его скрывало за игривостью и похотью. Блондин заставил друга снять одежду и запихнул его в ванну, кидая туда же мочалки, мыло и другие приятно пахнущие штуки. –Рассказывай, - Джек сел на пол рядом и отвернулся в сторону. –Что? –Просто рассказывай. Нейт похлопал глазами и продолжал молчать, приставляя к лицу вкусное мыло и бомбочки. Джек искоса взглянул на парня и, вздохнув, достал телефон, открывая его аккаунт. –Что значит "осталось 30 дней"? Ты запостил это пару дней назад. Мне мало верится, что ты говоришь о каком нибудь новом альбоме. А Нейт всё молчал. Речь и впрямь была не об альбоме, но другу об этом не скажешь. Такой как Джек не воспримет эту информацию легко и примет радикальные меры, о которых можно даже не догадаться. Например, после инцидента с видео Джек насильно потащил парня в психиатрическую больницу и Нейт был до жути впечатлен здешними условиями. Однако ему не хотелось быть одним из этих людей. "Больным". Это как пятно и клеймо хуже, чем "пидор" от одноклассников. Лучше быть пидорасом, чем восприниматься в глазах общества как не способный на разум овощ... –Молчишь, - вздохнул Джек, с горечью глядя на Нейта. Равномерный шум мягкой воды заполнил всё пространство. Одновременно с ним повисла гробовая тишина, не разбавляемая даже вздохами. Брюнет не шевелился, смотря в одну точку, пока на его ногах лежал тёплый душ, успокаивая дрожащее тело. Тело в синячках и небольших порезах то тут, то там. На бледной коже красные царапины выглядели заметнее и болезненнее. Наконец он зашевелился, вялым движением омывая своё лицо. Закрыл глаза, отдаваясь чувству погружения в теплоту. Душ удобно смыл соль, идущую из глаз в этот момент. Нейт чувствовал, что он на пределе. Он вновь убрал душ вниз и положил руки на борт, а голову на них, с искренней грустью смотря на друга. Теперь была его очередь молчать и слушать. –...Я не знаю с чего начать... Нейт тяжело вздохнул, зарываясь в собственные худые руки. Наверное сейчас он больше всего чувствовал... –...одиночество. Невыносимое. Будто тебе нет места нигде, никогда и ни с кем. Пустое место, пробел, - он слегка рассмеялся, - словно я даже не замена, а... Никто. Меня нет. Джек взял лицо друга в руки, приподнимая вверх. Как он и думал - его губы дрожали в нервной улыбке. Такое состояние больно видеть, а еще больнее, когда понимаешь, что стал причиной этого. Пусть Нейт всегда говорил обратное. Блондин отпустил его лицо. –Нет, ты нужен своей группе и музыке. Брюнет удивлённо похлопал глазами, а улыбка пропала с его лица, возвращая какую-то привычную жизнь. Он задумался: а ведь и правда нужен. В чем Нейт был уверен, так в том, что его способность к игре почти на всех инструментах пока что не сыскала равных. Осознав это, парень улыбнулся более искренне. Кажется он даже не пытался думать об этой кучке друзей... Коллег. Всё портил лишь Демьян, но и с ним ведь можно найти общий язык. Джек тоже улыбнулся, скрывая нервозность. Что-то было явно не так, раз зависимый от музыки Нейт не цеплялся за этот вариант. Они говорили о многом уже сидя за пиццей и в серые глаза впрямь возвращалась надежда. Угрюмый парень преображался по секундам, проявляя всё больше позитива. Таким Джек и любил его наблюдать. Таким стоило знать Нейта. Таким он был незабываем. Время приблизилось к утру, так что оба пошли спать. Слегка уставшие они завалились на мягкую кровать и заснули почти сразу, так и пропустив добрую половину дня. Между ними давно не было и намека на романтику. Проснувшись первым, Нейт решил свалить. На душе было легче, намного легче. Даже пить не хотелось, ну или лишь немного для веселья. Оставив небольшую записку, - "сори, телефона нет, но я ушел, не волнуйся! :р", - брюнет чуть ли не вприпрыжку побежал домой. Уже будучи дома, Нейт воодушевлённо взялся за уборку. Конечно ему было всё ещё жутко лень, но Джек редко советовал что-то плохое, поэтому брюнет прислушался. Стоя с шваброй в руках, он разгребал завалы бутылок, некоторые из которых даже умудрились разбиться. Поразительно сколько окружающее человека пространство может сказать о происходящем в душе. Включив музыку своей группы, он даже начал понимать, что не такие уж они и плохие. Точнее совсем не плохие. Наверное он был слишком предвзят. Собирая стекло в мусорный пакет, Нейт услышал звонок в дверь. Любопытно похлопав глазами в её сторону, парень подскочил ближе и открыл. На пороге стояла Лили, жуя жвачку. Он слегка раскинул руки для объятия, потому что она всегда так его приветствовала, но девушка отвлеклась на телефон. –Привет, Нейтя. Я с новостями, - она вопросительно посмотрела на валяющуюся позади швабру и на порозовевшего друга. Ему было неловко, что его застукали за продуктивностью. –Короче. Знаешь Лиама? –Конечно, мы же с ним на одном курсе учились. –Так вот... - Лили постучала ноготками по кожаной курточке, - ...наш продюсер исключает тебя из R.E.M. и берет Лиама. Румяное лицо Нейта мгновенно побледнело, придавая мёртвый и тошнотворный окрас. Руки нервно задрожали, будто осина на легком ветру, как и глаза, бегающие от одного глаза подруги к другому. Казалось даже музыка затихла на всём общем фоне. Машины... Пение птиц...Шуршание пакетов от сквозняка из окна... Всё затихло. Наступил такой момент, когда кажется, что следующий судорожный вздох будет последним, а сердце вот-вот прекратит биться. Кажется оно уже замедляется или же это замедляется время вокруг?.. Всё вокруг в мгновение становится нереальным. Нет никакого смысла в предметах, в людях и в самой жизни, которая витает повсюду. Жизнь останавливается внутри. Теперь остаётся только чувствующая иллюзию оболочка. И когда кто-то другой роняет первое слово, первое действие, то ты наконец приходишь в себя, как губка впитывая оглушающую симфонию всех звуков подряд. И ты понимаешь, что прошла лишь секунда, а по ощущениям - вся жизнь пронеслась перед бледным лицом. –Ну, я пошла. Телефон то ты посеял... –А, да, хорошо, - Нейт улыбнулся ей так, как заставляли улыбаться на сцене, - встретимся как нибудь еще. Лили помахала ладошкой и поцокала вниз по лестнице, не оборачиваясь назад. И так было лучше, ведь выученная улыбка быстро исчезла, оставляя лишь взгляд полный жгучей и пугающей чёрной ненависти. *** Джек проснулся лишь немногим позже Нейта. Заметив записку, он улыбнулся и покопался в своих вещах, доставая телефон, которым перестал пользоваться каких-то пару дней назад. Ещё не успел выкинуть, но успел очистить, так что стоило бы отдать ему тому, кто нуждается. Он привёл себя в порядок и достав мотоцикл, поехал к Нейту. Также принес и оставшуюся пиццу. Остановившись у заветного дома, Джек достал коробочку и зашел в подъезд. Где то вдалеке он подметил как роковая девушка с розовой копной волос садится в чью то машину и уезжает. Парень поднялся на второй этаж и потянулся к звонку, но заметив, что он открыта, насторожился и зашел внутрь без спроса. В квартире стояла невесомая тишина, а настороженность делала её ещё глубже. Джек аккуратно пошёл вдоль квартиры, пока его взгляд не упал на стоящего над раковиной Нейта. Тот дрожал и сжимал в руках предмет, вздрагивая, но одновременно почти не двигаясь. –Нейт? - тихо окликнул его блондин. Брюнет дёрнулся и нечто тяжелое и железное упало в раковину, издавая оглушительный грохот. Парень наконец задвигался, начиная судорожно вытирать что-то с руки. – Нейт, что ты делаешь?! - уже с криком произнёс Джек, бросаясь к другу. Тот первее бросился к полотенцу, обматывая левую руку им. Ткань быстро пропиталась бордовыми пятнами, а блондин увидел в раковине капли крови, стекающиеся в лужу вокруг такого же красного ножа. На Нейте будто исчезло лицо. Его взгляд стал пустым и обречённым, будто всю судьбу уже давно-давно решили. Он так не издал и звука, но всё еще боялся реакции друга. Это было видно по ужасно дрожащим ладоням, которыми он старался прижать ткань к своей ране. В самом деле реагировало лишь его тело, а в мозгах творилась будто вакуумная тишина. Он даже не слышал что говорит ему друг. Он плохо чувствовал как друг прикасается к его плечам и бледному, холодному словно с мороза лицу. Все чувства затупились как внутри так и снаружи. Даже не совсем было ясно видит ли что перед собой человек, погружённый глубоко внутрь своего непроницаемого вакуума. –...отец. Твой папа не хотел бы этого, так? Нейт поднял пустой взгляд на Джека, замечая, как по его лицу текут слёзы. Его выражение было на удивление спокойным, но соленые дорожки все выдавали. Он всегда был лишь притворщиком... –Нет... - тихо ответил брюнет. Но какая разница? Мёртвые ничего чувствуют. И Нейт не хотел чувствовать. Теперь не чувствовал. Заметив слабую реакцию на важные слова, Джек сдержанно выдохнул и замолчал. Он знал, что всё бесполезно, а пустой, безжизненный и не реагирующий ни на что взгляд пугал его до мурашек. Словно какая то часть внутри Нейта впала в кому, если не умерла вообще. От волнения у самого блондина пошли холодные слёзы, но плакать сейчас должен не он. А вот человек напротив также молчал и ни на что не реагировал... Как минимум пустым лицом. Руки его тряслись в невыносимом треморе и само тело вздрагивало время от времени. Ему было больно. Физически. А вот внутри вдруг стало пусто и тихо. Будто построенная за всю жизнь культура рухнула с уходом Лили. Это было сравнимо предательству. –Все нормально, - тихо прошептал Нейт, продолжая смотреть на слезы Джека. Хорошо, что люди исправляют свои ошибки, но сейчас было всё равно на это. Даже боль не вызывала ничего. Только раздражение, что трясущиеся руки полотенцем дергают рану. –Тебе нужно обработать всё, - нервным лепетом ответил блондин, - и я-я принес тебе телефон... Нейт слегка дёрнул бровью. Он не узнавал друга - всегда уверенный и стойкий сейчас Джек был словно испуганный подросток. Поразительно как люди раскрываются в разных ситуациях. –Хорошо... Спасибо. Голос брюнета был монотонным, да и говорил он то, что хотел бы услышать друг. Все таки человечность в нём осталась и реакция Джека немного пробивала вакуум замкнутости. Недостаточно, чтобы Нейт мог переживать, но лучше так. Он посмотрел на нож в раковине и вздохнул. Теперь почему то убивать себя совсем не хотелось. Всё вокруг казалось иллюзией, плодом больного воображения. Может он умирает сейчас на полу, а мозг показывает ему это, чтобы не было слишком больно? Наверняка так и есть. Просто сон... Зато во сне можно делать что хочешь, но делать всё равно ничего не хотелось. Смысла не было. Ну... Может сладкого хотелось... А зелёного мармелада не осталось ни кусочка. Пока Джек обрабатывал глубокую ссадину, Нейт продолжал молчать, лишь иногда дёргаясь на особо острую боль. Он думал только о мармеладе и работе, на которую надо было выйти завтра. Блондин крепко завязал на запястье бинт и взял свой маркер, чтобы нарисовать на нем знак анархии. Когда было закончено и ярко зелёный символ теперь закреплял заботу друга, губы Нейта слегка дёрнулись в улыбке. –Прогуляемся? - спросил Джек. Брюнет тихо угукнул и встал, снимая с себя домашнюю одежду. Он грустно посмотрел на незавершённый порядок в комнате и взял чёрную толстовку. Честно признаться ему хотелось побыть одному, но друг точно воспримет это в штыки. Хотя сейчас Нейт не хотел делать себе больно. Он хотел насладиться своим "несуществованием". Осознать его. Прочувствовать. Понять... И принять. Гитарист взял подаренный телефон, без энтузиазма разглядывая его. Зачем он теперь нужен, если никто больше не напишет? Скучающе посмотрев на множество диалогов, Нейт кинул весь R.E.M. в чёрный список. Демьяна он кидал с особым удовольствием. Он удалил пост про 30 дней, ибо чувствовал, будто уже умер. Посмотрев на аккаунт, он кинул почти все в архив, оставив только небольшую рекламу магазина сладостей. Также он закрыл аккаунт, закрыл возможность написать себе и все тоже самое проделал во всех своих соцсетях. Никого видеть и слышать не хотелось. Только Джека было жаль. Он мог сейчас сидеть дома и развлекаться, как любил это. Или на мотоцикле кататься... А не возиться с бесчувственным куском дерьма. Ближе к ночи они заехали в забегаловку и Джек остановился у терминала с выбором. –Я... Мне надо в туалет. Не заказывай ничего пока, - предупредив друга, Нейт умчался. Будучи внутри он вдохнул и тут же выдохнул, закрывая нос от противных запахов. Но здесь он не по нужде, а потому что хотел сбежать. Нахождение с Джеком навешивало груз вины каждый раз, когда он волнительно смотрел на пожимающего плечами безэмоционального друга. Да и все никак не получалось погрузиться в мысли, подумать и решить что делать дальше. Всё, что Нейт знал - это то, что он любит сладкое и хочет продолжать ходить на работу. Но ситуация была куда глубже... Открыв окно туалета, он вылез в него и побежал домой, по пути отправив другу сообщение с признанием в этом. "Прости, я ушел. Еще раз прости" "НЕЙТ😫" Отправив стикер с котиком, который непонимающе улыбается, брюнет с концами выключил телефон и положил в карман худи, отдаваясь чувствам... И первое, что он почувствовал - свобода. Свобода от самого себя, от рамок и людей, которые косвенно ограничивали. Свобода от своих принципов, свобода от своих убеждений. Скорее всего это было связано с пустотой, которую заново надо было заполнять. За свободой пришло абсолютное непонимание что делать дальше. От этого Нейт остановился, смотря на темную набережную. Он сел на песок, а потом лёг и закрыл глаза, вдаваясь в шум моря. Казалось, будто его границы тела размыты. Каждый удар волны звуком проходил через его тело, останавливался там и бился о стены пустой оболочки, а потом выходил. Существовать. Он хотел чувствовать происходящее хотя бы физически. Плеск волн его увлёк и наверное Нейт недвижно просидел на набережной час, пока не почувствовал, как онемели ноги. Он размялся и пошёл дальше. На пути к дому брюнет достал сигарету и встал под фонарем с зажигалкой в руках. Огонь завораживал как и волны. Природные явления. Слияние с окружением... Почему раньше он не мог заметить это? Вздохнув от своей такой невдуплённости, Нейт поджег сигарету и закурил. Облака густого дыма и то, как тлеет пепел... Это тоже было чудесно. Если всё вокруг иллюзия, то точно очень красивая. Но он задумался: а что если когда то надоест за этим наблюдать? Все вокруг безусловно завораживает, но в конце концов мозг примет это как факт. Значит на одном только наслаждении миром существовать не выйдет. Он же не блаженный. Выкинув фильтр щелчком пальцев в мусорку, Нейт зашёл в дом. Закончив на работе, парень пошёл домой. Удивительно как незнающие элементарных вещей клиенты его не бесили сегодня. Он действительно чувствовал себя так, будто узнает этот мир абсолютно заново. Либо же это была новая форма абсолютного наплевательства на происходящее. И второе подходило больше, ведь все таки его больше сдавливали чувства разочарования и тягость, вызванная пустотой, нежели что-то хорошее. В конце концов к вечеру это стало сильно сдавливать. Казалось будто он снова один, а всё вокруг симуляция, чтобы свести с ума и в тоже время не хотелось быть ни с кем, будто люди подделки, клоны или плоды воображения. А потому одиночество становилось сильнее. Что-то душило его всю ночь. Что-то невидимое, но желающее причинять всю эту боль. Ему стало страшно, что такое состояние не закончится никогда. Он здесь заперт как в клетке. Как подопытное животное. Нейт снова взялся за нож, но не смог нанести себе повторную рану. Если всё вокруг лишь бесконечный сон, то он никогда не умрёт. Ведь раньше его попытки тоже не удавались. И как только он не додумался до всего?.. Испытывал, нервничал, переживал... О чем он переживал? Об иллюзии? Нервный смех начал пробирать лёгкие, а вместе с ним наступала невыносимая паника. Забившись в угол и пытаясь успокоиться он так и просидел до утра, не засыпая и не приходя в себя.