Любовь мазками краски

Чтобы получить портрет от Нила Джостена, не нужно было платить огромные деньги, они ему были попросту не важны, художника было сложно заинтересовать. И нет, это не значит, что он рисовал портреты исключительно красавиц и красавцев, наоборот. Нил видел красоту там, где другие не видят ничего.  Интересная черта, присущая художнику. «Все люди красивы в своём несовершенстве», — говорил он.   Так и сейчас он ехал в дорогой, обшитой изнутри бархатом карете в усадьбу Миньярдов. Уж слишком его заинтересовало предложение нарисовать двух близнецов, для него это был некий эксперимент.   Художник смахнул невидимые пылинки с белоснежной рубашки и чёрных брюк, так идеально сидящих на молодом теле. Прислонил рыжую макушку к стеклу и начал рассматривать меняющиеся пейзажи. Через какое-то время карета проехала около бескрайнего пшеничного поля. У Нила перехватило дыхание от этой картины. Переливающиеся на дневном солнце золотые колоски колышутся на ветру, сверху ярко-голубое небо, на котором изредка попадаются белые перья облаков. «Эх… Шикарный вид», — подумал он. Спустя время карета подъехала к роскошному особняку Миньярдов, останавливаясь у ворот. Нил вышел на улицу и вдохнул полной грудью свежий воздух. У входа художника уже встретили слуги и проводили в роскошную гостиную, где на обшитом синим бархатом диване сидели близнецы. Они поднялись, чтобы поприветствовать Нила:   — Аарон Миньярд, очень рад встречи, присаживайтесь, — с вежливой улыбкой проговорил один из близнецов, протягивая художнику руку. Он выглядел поистине шикарно, белая рубашка, идеально сидящий чёрный пиджак, корсет, брюки под цвет пиджака и прекрасно дополняющие образ украшения.   — Взаимно, Нил Джостен, — сказал парень, ответив на рукопожатие.   Эндрю окинул художника полным безразличия взглядом, хмыкнул чему-то своему, после чего его губы растянулись в усмешке. На Эндрю была вроде обычная рубашка, но черт, она так идеально подчеркивала его накаченное тело. И небрежно накинутый поверх пиджак. Вроде у братьев так сильно отличающиеся образы, но если наряд Аарона был отточен до идеала, то у образа второго близнеца был характер, что ли… Пальцы Эндрю были унизаны кольцами, которые он постоянно перебирал и менял местами. Всё-таки нервничает, догадался Нил, и ухмыльнулся своим же мыслям. Ну или ему просто нравится этот жест, — говорило подсознание. Блондин провёл пятерней по волосам, окончательно устроив беспорядок на голове. Художник поймал себя за тем, что залип на действия этого парня, за что сразу же себя одернул.   После обсуждения дежурных моментов было принято решение начать писать портрет с Аарона. Нил установил посреди комнаты мольберт с холстом и начал доставать масляные краски. Когда все материалы были подготовлены, парень приступил к делу. Аарон захотел, чтобы его портрет был нарисован в гостиной, с одной стороны, наверняка в одном из самых красивых мест в доме, а с другой — никакой фантазии, как банально. Но кто он такой, чтобы судить? Хаотичные мазки по белому полотну, то яркие быстрые взмахи кисточкой, то медленные и осторожные.  Всё-таки Нил любил свое дело, как ничто никогда не любил и вряд ли сможет. Спустя пару часов на когда-то белом полотне красовалось лицо прекрасного юноши. Эндрю же попросил, чтобы его портрет написали на улице, у поля. Ну как попросил, скорее вышел из комнаты небрежно бросив: «На поле, там вид лучше». Ну, а как тут можно отказаться? Джостен пошёл следом, блондин ждал его, сидя на стуле практически в середине того самого пшеничного поля. Когда Нил расставил всё необходимое снова, то ахнул, подняв голову. Пред ним, небрежно раскинувшись на стуле, в лучах закатного солнца, скинув пиджак, сидел Эндрю, уставившись на художника пытливым взглядом карих глаз. Его пепельные волосы отливали оттенками розового и оранжевого от лучей садившегося солнца. Джостену смутно давалось понятие красоты, и как бы это сейчас не звучало, как цитата из сопливых любовных романов, но сейчас красота в своём чистом виде была воплощена в этом блондине. Эндрю, заметив удивление художника ухмыльнулся уголком губ, изучающе смотря на Нила.   — Ну… вы начнёте? — лениво протянул Миньярд.   — Да, конечно, прощу прощения, — спохватился Джостен, когда понял свою оплошность.       Художник принялся за работу, и спустя немного времени набросок был готов. Творец макнул кисть в краски разных цветов, принялся их смешивать между собой. Давно он с таким трепетом не рисовал свою картину, а возможно, такого не бывало никогда. Мазки краски летели один за одним, цвета смешивались с небывалой лёгкостью, Нил окунулся в эту картину с головой и уже тонул, он сам это понимал, но менять ему ничего не хотелось. Возможно, некоторое время после этого дня он не сможет что-либо рисовать, но сейчас это было неважно. Бежевый, жёлтый, белый, коричневый, розовый — вся палитра была испачкана всевозможными цветами. В какой-то момент Нил встретился взглядом с Эндрю, тот на удивление заинтересованно за ним наблюдал, не упуская из вида не единого жеста. Ох, этот парень снова вводит Джостена в замешательство вроде бы обычными не для него, но для любого другого человека действиями. В этот раз, увидев, что художник на него смотрит, блондин не отвёл взгляд, а продолжал сверлить его пытливыми карими глазами. Смутившись, Нил посмотрел на полотно и продолжил, он, бывало уже, думал, что вся его страсть к рисованию временами слабеет, однако в такие моменты понимал, что нет ничего на свете лучше, ну по крайней мере, в его свете. Боже, как же этот парень был прекрасен, светлые волосы были в полном беспорядке из-за порывов ветра, пряди падали на глаза, обрамлённые длинными изящными ресницами, тонкие губы, растянутые в еле заметной улыбке, ровный нос, чёткие скулы. Белая рубашка изумительно подчеркивала рельеф мышц. И идеально сидящие чёрные брюки. Писать его было одно удовольствие. У Нила промелькнула мысль, что, скорее всего, Эндрю замечал все его заинтересованно томные взгляды. Художник поднял глаза на блондина, тот сидел, раскинувшись на стуле, и лениво рассматривал свои пальцы, изредка перебирая и меняя местами кольца. Увидев боковым зрением, что на него смотрят, парень улыбнулся, но, заметив свою ошибку, тут же вернул безучастное выражение лица.  Часы пролетели за минуты, солнце уже зашло, портрет второго близнеца был готов. И чёрт возьми, он был шикарен, всё-таки зря Нил сомневался над принятием этого заказа. Вернувшись в поместье, художник поставил сушиться второй холст рядом с первым. Вроде бы они же близнецы, и отличия не должно быть, но боже, по сравнению со скучным и  выведенным до идеала портретом Аарона полотно с Эндрю было как глоток свежего воздуха под толщей воды. Он был ярким, фактурным и живым… Уже у ворот, когда близнецы вышли проводить художника, Миньярд провёл кончиком пальцев по спине Джостена, от чего у того по телу побежали мурашки и перехватило дыхание. Движение было таким невинным и мимолётным, возможно, даже случайным, но какая уже разница. Последний раз он встретился взглядом с блондином, и то, что Нил увидел в этих глазах, привело в чувства, и его будто окатило холодной водой. Взгляд Эндрю словно на секунду потерял прошлую игривость и наконец стал осознанным и серьёзным. Его глаза были как целый мир, далёкий и никому неизвестный,  который ему, видно, тоже никогда не удастся узнать, с грустью подумал Джостен. Парень смотрел на художника так, будто увидел только сейчас, в его взгляде было столько вопросов, что он пробирал до души. Через пару секунд наваждение сошло, и Миньярд уже смотрел на него своим обычным безразличным взглядом и слегка ухмылялся уголками губ. Нил пытался запомнить эти янтарные глаза, эти губы, пепельные волосы, запомнить этого парня, зачем — он сам не понимал, но знал, что это всё, что ему сейчас надо. Дальше всё было как в тумане, неловкое прощание, карета, дом.   Возможно, чего-то из этого не было, и художник сам себе это напридумывал, каждый раз прокручивая эти моменты в своей голове.  Вроде обычный блондин, как он мог что-то изменить за такое короткое время?Поверьте, мог, слишком уж он засел в памяти Джостена. Как говорится, то, что случается случайно, может стать тем, без чего наша жизнь перестанет иметь смысл. Нил вошёл в гостиную, на стенах которой не осталось уже ни одного живого места, каждый сантиметр занимали портреты одного парня, наверное, не только в гостиной, а во всём доме. Прошло несколько лет с того самого злополучного дня, когда жизнь изменилась на «до» и «после». «До» было однообразной и сплошной погоней за смыслом жизни. А «после» стало его смыслом жизни, да, таким странным, но по-своему прекрасным. Художник благодарен за то, что ему хотя бы выпал шанс понять, что такое счастье? Искусство? А может, и любовь с первого взгляда. Джостен перестал брать другие заказы, он пытался, конечно, но ничего не получалось. Гостей у него тоже давно не было, все его знакомые считают, что он сошёл с ума, и советовали обратиться к врачу, глупые. Целыми днями он рисовал его портреты, а чуть ли не каждую ночь обладатель пшеничных волос приходил к нему во снах. Он поглотил всего Нила целиком, он был везде и одновременно его не было нигде. Спустя столько лет художник до сих пор повторял картины с Эндрю с небывалой точностью. Вы думаете, он не пытался встретиться этого блондина вновь? Пытался, конечно, но Миньярды переехали, и никто не знал, куда и почему. Хотя Нилу и хватало того, что он имел сейчас, этот парень засел у него в голове настолько, что ему хватало просто любить его, ничего взамен ему не надо. Тем более, кто может полюбить такого, как он? Либо он пытался внушить себе, что большего ему и не надо, и так поверил в собственную ложь, что она стала правдой. Может, он был слишком слаб для того, чтобы сделать первый шаг и бороться за счастье, поэтому самолично выбрал страдание, которое превратил в собственный смысл жизни, может, Эндрю поступил так же. Кто знает?... Лёгкими движениями он вырисовывал очередной портрет блондина, грифель для него стал продолжением руки. Ему уже не нужно было думать, Джостен писал это лицо уже сотни, а может, и тысячи раз, пальцы уже сами запомнили, что нужно делать. По полу было раскиданы наброски, неудачные рисунки, весь дом художника был в этом парне. В его пополняемой коллекции полотен с этим блондином всегда не будет хватать лишь одного холста, написанного на поле у поместья уже 4 года назад, того, с чего все это началось, после чего жизнь Джостена обрела смысл. Этот портрет до сих пор висит в комнате Эндрю, он ежедневно смотрит на него, вспоминая тот прекрасный день, который многое дал и ему. Так в очередной день парень сидел у мольберта с кисточкой в руках, а с полотна на него смотрели двое карих глаз, в которых взрывались миллиарды звезд. Всё-таки даже у прекрасного, с первого взгляда, дара до мельчайшей подробностей рисовать портреты людей есть своя обратная сторона. Нил влюбился. Он влюбился в этого блондина. Он влюбился в свою картину.