Спор

Мужчина лежит в постели и вставать с нее совершенно не хочет. В объятиях любимого человека всегда хорошо и тепло. Брок уже почти проваливается обратно в сон, когда холодная железная рука опускается на его живот. — Баки… — пальцы инстинктивно сжимаются, а по коже бегут мурашки. Сонный солдат что-то мычит и открывает глаза. — Что случилось? — Твоя рука — вот что случилось. — Нет, ему нравился протез Барнса. Так то, ему весь Барнс нравился. Просто иногда холодный металл был очень отрезвляющим, и чаще всего это было не совсем уместно. — Прости, — его чмокают за ухом. — Кажется, пора вставать, Командир? — Брок смеётся каждый раз, когда Баки переключается на деловой тон и официальное обращение. Этот раз тоже не был исключением. — Может, ну его? Возьму больничный на сегодня. Но его возмущенную тушку уже несут в ванную, что бы тот начал умываться и чистить зубы. Выхода нет. Ему придется исполнять грёбаное желание Вдовы. Не то, чтобы это было сложно. Ему не загадали ходить на работу месяц в мини юбке или пробежаться голышом вокруг базы хотя все это было бы проще осуществить. Не материться день. За что ему такое наказание? И ладно, если бы Броку просто запретили материться — придумал бы что-нибудь. Так ему ещё и обращаться ко всем как-то мило надо. Он даже к Баки мило не обращается! Разве что за очень редким исключением. И то, чисто с целью подстебать. Все эти котики, зайчики, детки и принцессы были не для агента. Зачем вообще использовать какие-то странные слова, когда имя любимого человека и так хорошо лежит на языке? Но спор есть спор и все предстоящие сутки Брок должен обращаться уменьшительно-ласкательными ко всем. Ко всем, сука! К Баки, к Стиву, к Наташе, к своему отряду. И всё это без единого мата. Он ещё может представить себе фразу вроде «Котик, да ты вообще долбоёб? Кто так штангу тягает?» или хотя бы «Эй ты, булка с корицей ебанутая, может хватить ебланить и начнешь ебашить?!». Но теперь его речь должна звучать максимально слащаво, как те розовые сопли, что крутят по телевизору. — Брок, ну давай, — ему в руки впихивают зубную щётку. — Всего день, мой сладкий, и все. Рамлоу на самом деле благодарен Барнсу. Потому что тот его поддерживает. Потому что тот сказал, что будет помогать ему и общаться со всеми так же, чтобы Броку не было одиноко. А ещё вчерашнее «ну, хочешь, я буду их матом крыть?» завело его тогда не на шутку. Баки редко ругался. Просто не видел смысла говорить много бранных слов, если можно найти альтернативу из обычных. Конечно, в его речи были все эти "пиздец", "блядь" и "просто ёбнуться можно", потому что иногда цензурным языком не описать весь масштаб ситуации. Но то, что он готов материться на всех, пока Броку это делать запрещено, было действительно ценно. Рамлоу всё-таки отказался, потому что звать Баки каждый раз, когда хочется обматерить кого-то было слишком с его стороны. Но это все равно отложилось в его голове, как один из самых милых моментов с Баки. … Вдвоем мужчины шли по пустому коридору в сторону зала для тренировок СТРАЙКа. Барнс сжимал руку второго в поддерживающем жесте, а сам Рамлоу молился Тору, богу которого он хотя бы видел и верил в его существование, чтобы они никого не встретили на своем пути. То ли Одинсон действительно услышал и отвёл всех нежелательных зрителей, то ли им просто повезло, но к залу они добрались так никого и не встретив. Ребята из отряда уже начали разминаться и, когда Брок оказался в помещении, дружно его поприветствовали. В углу сидела Наташа, которая слишком уж явно улыбалась ему. — Доброе утро, мои хорошие, — его самого передёрнуло. Парни, уже начавшие расходиться к тренажерам, замерли и обернулись. Им не показалось? Две девушки, что помогали друг другу растягиваться, тоже удивлённо уставились в сторону командира. — Чего встали, солнышки? Тренировку… Кхм, продолжайте тренировку. Ладно, это было проще, чем казалось. Все разбрелись по залу с непониманием происходящего, но многие сопоставили факты нахождения на тренировке агента Романофф и странного поведения Рамлоу, поэтому решили обойтись без вопросов. Через два часа после начала Брок был уже конкретно измотан. Какого черта было так сложно объяснить своему отряду, что и как надо делать?! — Да я говорю тебе, малыш, пиз… Да, бл… Аа… — силы были на исходе. — Ударь его уже под дых и все. Дело с концом! Роллинс, стоявший на ринге с Ханом, путается из-за неясной речи Брока, но все равно выполняет удар. Тревор садится на пол и пару раз хлопает ладонью по бедру, давая понять, что сдается. — Командир, вы можете говорить как раньше? Ну нихуя не понятно же? — Джек мнется у ринга, помогая Хану освободить поле для следующей пары борцов. — Мы оценили ваш жест, вы проявляете к нам дружелюбие и все такое… Но раньше было лучше, — Мэй перелезла ограждение осматривая своего соперника. — Не могу я… Видите эту… Эту красотку в углу? Я спор прое… Проиграл. Весь отряд замирает в который раз за тренировку и хлопает ресницами. Теперь всё становится ясно и больше никто возмущаться не собирается. Спустя какое-то время они узнают, что это только на сегодня и выдыхают. Слышать такого командира приятно, конечно, но, не понимая почти ничего, сложно работать. — Ладно, милые, все хорошо поработали. Поэтому можете отдыхать. Признаться честно, к концу тренировки Брок приспособился. Не до конца, конечно, но хотя бы стал усерднее контролировать речь, что бы этих «еб…», «бл…», «пи…» и «тв…» было поменьше. … После обеда надо было разобраться с документацией, потому Рамлоу за ручку со своим парнем пошел прямо к лестнице. — Брок… Лифт в другой стороне. — Я не поеду на лифте под конец обеда… Ты знаешь сколько там сейчас людей? Не хочу позориться если со мной кто-то решит поговорить. — Но нам же на тридцатый этаж… — Барнс стонет. Пусть для него это и небольшая физическая нагрузка, но на лифте все равно подниматься намного приятнее. — Не скули, милый, — Рамлоу чмокает его в щеку и тащит вверх по ступенькам. … В кабинете хорошо. Барнс опускается на стул, аккурат под кондиционером: потому что заебался и холодный воздух именно то, что сейчас нужно. Брок за своим столом с уймой бумаг возится и выглядит невозмутимо, будто не он только что кросс по четырехста двенадцатиметровой лестнице устроил. Рамлоу перебрал почти половину когда в дверь вваливается весёлый Роджерс. Он здоровается с Баки и садится на стул возле Брока. — Привет, сегодня все в силе? Сначала он смотрит на Капитана непонимающим взглядом, а после вспоминает о договоренности сходить выпить вечером. Почему именно сейчас? — Прости, Зайчик, сегодня не выйдет. Что ж, ради этого выражения лица можно было проиграть спор. Глаза-блюдца бегают между Броком и Баки. Второй абсолютно спокойно разглядывает пальцы железной руки, то и дело протирая их о футболку. Первый виновато улыбается и снова опускает голову, вчитываясь в отчёт. — Это… Что сейчас было? — Ну, тебе же не нравится, когда я матерюсь, кукурузка, — Рамлоу сам себе хмыкакт от милого прозвища, замечает как Барнс тоже сдерживает смех, а Роджерс краснеет. — Я рад, что ты больше не говоришь бранных слов. Но зачем все остальное? Какая к черту "Кукурузка"? — Стив не замечает как сам ругается. Баки не выдерживает и начинает хохотать, следом за ним и командир. Капитан ещё больше ничего не понимает. После недолгого разъяснения Стивен чуть приходит в себя, но просит хотя бы наедине не называть его всякими овощами, фруктами или животными. После «договорились, пупсик» расширяет свой список запретов ещё и на деток с карапузами. Баки любезно молчит, думая что есть ещё множество вариантов. Брок тоже об этом думает, но решает не вываливать сразу все перед Роджерсом. Они спокойно общаются ещё несколько минут. Без мата, но и без ласкательных. Телефоны вибрируют у всех разом, что означает новое сообщение в чате с Фьюри и Рамлоу надеется, что это не новая миссия, а просто собрание. Срочный вызов всего СТРАЙКа, Черной Вдовы, Капитана Америки и Зимнего Солдата — точно новая миссия. Просто так такое комбо не созывают.

…

— Здравствуй, шоколадка, — заходя в просторный зал для конференций, кричит Брок. Чтобы точно все услышали. Что мы имеем после этого? Ничего такого. Просто Ник давится водой, весь отряд огневой поддержки скатывается на пол со смехом, Стив и Баки хмыкают пару раз, сдерживая смех, а Наташа улюлюкает. — Какого хуя, Рамлоу? — откашлявшись, ругается Фьюри. — Без обид, карамелька, просто я лузер, — Брок падает на стул по левую сторону от Ника, рядом с Роллинсом. Фьюри ещё какое-то время собирается с мыслями, а потом начинает рассказывать что-то о новой миссии. После «зефирки» и «мармеладки» он рявкает на Брока, что бы тот без его разрешения рот больше не открывал: слишком уж смущают и отвлекают его фразы. В конце собрания Ник даёт всю нужную информацию Капитану, чтобы тот построил план освобождения заложников, а к Рамлоу обращается с просьбой не говорить, пока сам не выйдет из помещения. — Пока-пока, сладкий пирожечек, — всё-таки шлёт ему напоследок Брок, когда обе ноги Фьюри оказываются за порогом, но дверь ещё не закрывается. Все снова сдержанно смеются, а Рамлоу думает, что не так уж это и плохо. Весело даже в каком-то роде.

…

Миссия оказывается несложной, но довольно изматывающей. Заложников всего десять, в главном банке города, напавших - около двадцати. "Зачем так много?" — удивляется Брок, но мыслей вслух не высказывает, а то снова придется говорить все эти милашества. Входят в здание молча, так же тихо рассыпаются по коридорам. Но уже после встречи с первым террористом начинается веселье. — Ей, сухарик, от тебя сейчас одни крошки останутся! — хмыкакт Рамлоу и пару раз стреляет в мужчину. Тот уворачивается и сокращает расстояние, переходя на ближний бой. Из-за установленной связи между всеми членами операции, сказанную фразу слышит каждый. Капитан, сбивающий своим щитом парочку человек, сдерживается, чтобы не засмеяться. Зимний, хохоча, пускает пулю прямо в лоб одного из парней, стоящих у сейфа, в котором заперли заложников. Бойцы СТРАЙКа ругаются на Наташу, потому что "мы должны работать, а не смеяться с реплик нашего командира!". — Пупсик! — Брок лижет губы и ждёт, пока Баки обернутся к нему. — Прикрой. Прорываясь ближе к сейфу, он вырубает ещё пару человек, а у самого хранилища вступает в очередной поединок на кулаках. — Зай, тебе не повезло оказаться на плохой стороне. Преступник недоумённо вскидывает брови, Рамлоу пользуется заминкой и в опасном танце разворачивает противника лицом к закрытой двери и спиной к остальному помещению. В этот момент тому в голову прилетает нога Вдовы. — Молодец, Сладкая. Я займусь подбором кода, а ты постарайся не пускать ко мне никого, окей? Наташа кивает и Брок скачет к большой двери, что бы освободить уже порядком настрадавшихся заложников. — Вот так, котики, по одному, — все террористы обезврежены а та половина, что осталась жива, уже едет в участок. — Не бежим, детки, все позади, — Рамлоу получил приказ вывести всех пострадавших на улицу. Обычно ему такого задания не дают. Наверное, потому, что обычно он материт всё и всех. А сейчас людям спокойно от всех его Кроликов и Солнышек. Но одному здоровяку это всё же показалось перебором. — Мы ж не умственно отсталые! Просто заперты были пару часов! — возмущался он, но слушать его никто не стал.

…

Отчитавшись перед Шоколадкой, Брок отправился домой, где его уже ждали Баки и Стив. Так как от похода в бар он отказался, Роджерс предложил провести приятный вечер сза просмотром фильма либо у пары, либо у себя дома. Барнс настоял провести время в их с Броком квартире, никто и не возражал. Дома оказался ещё и Уилсон. Его Брок встретить не ожидал. — Привет, птенчик, — хлопает Сэма по плечу и идёт дальше по списку. — Кэп, — кивок. — Милый, ты справился с готовкой? — Почти, — они вдвоем удаляются на кухню, что бы закончить организацию ужина и закусок к пиву. Уилсон смотрит на Роджерса. — Он сказал птенчик? — Ага. — С хрена ли я птенчик? — Не обращай внимания. Просто сегодня у него хорошее настроение. Настроение на самом деле было не самым лучшим, если честно говорить. Да, это всё веселило, но дикая усталость от тренировки с ребятами, бумажной волокиты, так ещё и миссии под конец дня, давала о себе знать. Контролировать себя было сложно (вкупе со всем тем дерьмом, что произошло за сегодня) но он справится. Брок мог прожить в джунглях несколько недель, не имея при этом почти ничего; мог пробежать марафон, всего немного отстав от суперов. Так и жизнь без мата не казалась непосильной задачей, но с матом было приятнее и привычнее. И этот день показал, что привычнее было не только ему, но и всем вокруг. Приятный опыт, конечно, но повторять его он бы не хотел. Хотя, — ехидная улыбка растянулась на лице Рамлоу, — вряд ли он теперь откажется от нового обращения к Фьюри, уж очень ему нравится его злой и жалобный взгляд. — Кому картошки, парни? — ладно, смущать Стива ему тоже сильно понравилось, поэтому тут тоже возможны некоторые исключения. Они смотрят футбол, пьют пиво и кушают вкусную еду, приготовленную Барнсом. Разговаривают о прошедшей миссии. Сокол удивлённо смеётся со всех рассказов: особенно ему нравится описание реакции Ника. — Ты должен назвать его конфеткой при мне. Я просто обязан запечатлеть это лицо на камеру! — Обязательно, солнце. Пусть они сейчас наедине и без шпионки под боком, хочется довести дело до конца. По спору он должен был продержаться двадцать четыре часа — он продержался. Когда часы бьют полночь, Рамлоу заметно расслабляется. Забитый гол он несдержанно комментирует потоком ругательств и Сэм хлопает ему пять. — С возвращением! — кричат трое друзей и Брок понимает, что счастлив. Сюда бы ещё его отряд и вообще прекрасно было бы. Звонок в дверь почти глушит крик болельщиков, но от суперов трель не ускользает, потому Кэп идёт открывать. Без оружия или настороженности, потому что слышит приветливый разговор по ту сторону двери. СТРАЙКи вваливаются в гостиную командира, будто с днём рождения поздравляя, а он ведь даже не месяц так разговаривал, а всего сутки. Рамлоу возмущается, пусть и обнимает каждого, Мей даже в щеку целует. Хвалит за полную выкладку на миссии. Сдержанно, Ведь он не собирается делать так, чтобы отряд расслаблялся, но искренне. А потом материт Тревора, случайно сбившего своей пяткой его пиво. — Твою мать, Хан! А ну-ка смотался в ебаный круглосуточный за углом и приволок сюда пять литров тёмного! — После того, как назовёте меня котиком. В него летит закрытая пачка чипсов. После такого Тревор удаляется молча, но вслед все же слышит «котенок», улыбается, но не комментирует. Остальные тоже не акцентируют на этом внимания, добираясь до выпивки и занимая весь диван и пол рядом; Брок занимает место на теплых коленях Зимнего солдата. На это так же никто не смотрит — знают, что могут получить за неуместный комментарий, а идти за угол за бухлом вместо просмотра матча никто не хочет.