Вечность в поцелуях.

Тусклый свет горит в нескольких окнах обшарпанной многоэтажки, где-то ярче, где-то едва уловимый глазом свет горящего экрана телевизора, переключающего каналы один за другим. Ночь окутывала город мраком, пряча луну и звёзды за темной гущей серых облаков. Лишь дорожки улиц местами освещались фонарями с моргающими лампочками, скоро перегорят и они. Квартиры погружались в сон одна за другой, превращая высокие дома в серую массу. Холодный ветер сквозил через тонкую шёлковую ткань рубашки, накинутую на обнаженную грудь. Всего две прозрачные пуговицы ее ненадёжно удерживали, прорези перепутаны местами, придавая неопрятный вид, словно ее надевали наспех. В нос ударял едкий запах недорогого табака, клубнями поднимающегося по направлению ветра. В девятом классе красноволосая впервые вдохнула его так близко, до сих пор помня смешок Хельги, когда Руф откашливалась в кулак, что-то недовольно высказывая по поводу зависимости. Теперь этот запах кажется родным, любимым, особенно когда он смешивался с слабыми нотками ягодного шампуня от волос Хельги — дурманил, опьяняя сильнее, чем дорогое красное вино с хорошей выдержкой. Теплые руки ложились на талию, прижимаясь грудной клеткой к спине Хельги, стараясь согреть в своих ласковых объятьях. Закрывая глаза, красноволосая зарывалась носом в шею, сквозь лазурные пряди, неаккуратно лежащие на плечах. Ей приходилось вставать на носочки, разница в росте всегда вынуждала это делать. Тихий голос сонно бормотал прижимая любимую к себе, нежно поглаживая большими пальцами подтянутый животик под рубашкой. —Ты, как всегда, прекрасна, моя дорогая. Ежевика, малина, груша, грейпфрут, нет, лимон и твои любимые More blue. Я ничего не забыла? - Руф знала эти запахи наизусть, но не упускала возможности напомнить девушке об этом, заставляя уголки ее губ едва заметно приподняться, делая очередную затяжку. Как бы красноволосая не старалась, она никогда не находила этого запаха на витринах с парфюмерией. Даже если в флакон входило все перечисленное девушкой, не считая сигарет, запах был другим, далеким и чужим, слишком приторным или наоборот слабым. Поэтому ей ни разу не удалось найти парфюм в подарок на какой-нибудь праздник, ведь ее девушка заслуживает всего самого лучшего. Время тянулось как вечность. Сигарета зажатая между пальцев почти истлела, наполняя пепельницу серой горсткой. Руф старалась не заснуть, перебирая волосы Хельги. Пальцы бережно переплетали пряди в косу. Изумрудные глаза таили в себе трепет, ласку и любовь, завороженно смотря за действиями собственных рук. Теплая улыбка лишь изредка спадала с уст, заменяясь протяжным зеванием. Если Хельга просыпалась курить, Руф следовала за ней уже через пять минут, всегда грея собой, либо играясь с ее волосами. «Заболеют так вместе», отвечала красноволосая если Хельга пыталась загнать ее обратно в постель. —Вела бы ты себя как же спокойно и на публике и проблем бы у нас меньше стало. - В этих словах не было грубости, как могло показаться на первый взгляд. Она действительно ценила заботу Руф, но на людях редко это показывала. Но наедине девушка позволяла себе тонуть в чужих руках, растягивая одну сигарету как можно дольше, наслаждаясь каждой минутой проведенной вместе. Они почти не разговаривали, но это не вызывало дискомфорт, наоборот, только уют. Среди всего хауса - это был дом, дом который покидать не хотелось никогда, только в его стенах можно почувствовать себя под защитой. Такую сцену можно было наблюдать каждую их ночёвку, когда тетушка Руф работала в ночную смену. Она сама предлагала позвать Хельгу, зная об их отношениях и переживая, что ее племяннице будет одиноко. Помимо ночёвок Хельга и так проводила большую часть времени в квартире Руф, со старым ремонтом, плохо работающим светом и постоянными проблемами с теплой водой. Но с родными людьми эти проблемы не казались колоссальными, хотя одиннадцатиклассница росла совсем в других условиях: хороший ремонт, квартира в новостройке, неплохой заработок родителей. Только вот в этом не было смысла, если родители не могли принять тебя такую, какая ты есть. Отношения с Руф ей приходилось держать в тайне от них, чтобы не получить осуждения со стороны. Но даже как «подругу» они ее принимать не хотели, выступая против их «дружбы». Для них она была плохим примером. Руф часто ввязывалась в драки если ревновала Хельгу, обычно словесные, ведь девушка держала ее за локоть и не давала накинуться на человека. Но этого хватило для слухов старушек на скамьях, которые не раз ловили родителей Хельги рассказывая про всё увиденное. Это наполняло дом скандалами, оскорбления, крики, порой в ход шла даже посуда когда реакция дочери не устраивала их. Ее агрессия всегда была пассивной, отображаясь только на лице и лишь изредка выливаясь в слова, если пролетали очевидные оскорбления в сторону Руф. Ссора всегда заканчивалась одинаково: Хельга молча уходила в свою комнату или из дому подышать свежим воздухом. Сама же шла к Руф, которая без слов все понимала по эмоциям на лице и старалась поддержать. Выходило немного глупо, но эта глупость всегда утихомиривала бурю эмоций внутри, превращая в тихую ясную гладь. Наверное поэтому Хельга так ее любила. Бычок после лёгкого щелчка среднего, большого и указательного пальца отлетел вниз, падая куда-то на траву под окнами. От резкого движения локтевого сустава рубашка сползла с плеча, оголяя бордовый засос, который ей ещё долго придется тщательно маскировать от родителей. Вновь потянуло в сон, а босые ноги желали как можно скорее вернуться в теплую постель. Хельга разворачиваясь убрала чужие руки, что достаточно уделили время волосам, и теперь обнимали ее за шею. Руф кажется задремала в собственных мыслях, но быстро опомнилась, озаряясь улыбкой возлюбленную. Взгляд медленно перешел на обнаженное плечо, послышался тихий смешок, а щеки красноволосой едва порозовели. —Мы чай так и забыли на столе, наверное совсем остыл. Но я не виновата, что не смогла устоять против твоей красоты. Мне кажется, ты меня специально соблазнила. —Ничего подобного. Ты полезла первая, а я лишь дала тебе разрешение. - Хельга сделала шаг ближе, наклоняясь к девушке. Красноволосая строила из себя самоуверенного покорителя женских сердец, на что обычно Хельга закатывала глаза, но сейчас был другой случай. —Но я же видела как сильно ты этого хотела, просто не говорила! Разве можно устоять передо мною? Любая девушка мечтает о таком. - Хельга приподняла брови, как бы переспрашивая «Любая?», на что получила быстрое пояснение. —Я не это имела ввиду! Ты же прекрасно знаешь, я бы никогда тебе не изменила. Даже с самой красивой девушкой на земле. - После этих слов Руф подмигнула, пуская руки под рубашку вверх по спине. —Поэтому что мы с ней уже встречаемся. Так что только у тебя есть возможность получить всю мою любовь, дорогая. Но только если ты любишь меня так же сильно. Пальцы Хельги нежно приподняли лицо за подбородок, устанавливая зрительный контакт. Руф затихла, утопая в малиновом цвете глаз, напоминающим тянущиеся розовые облака в самый прекрасный закат. Сколько бы таких моментов не было, они всегда будут для них особенными, полные нежных красок и чувств. Голубоволосая заправила мешавшую прядь за ухо, наклонившись вперёд, заманивая в поцелуй. Внизу живота образовывался тянущий узел, когда по телу пробегала приятная дрожь, от аккуратных движений. Всегда рабочая техника Хельги - касаться сначала кончика языка своим и только потом углублять поцелуй, доставляя куда больше наслаждения. Хельга отстранилась, щеки заметно покраснели от нехватки воздуха, ведь прерывать поцелуй не хотелось до последнего. Слабая улыбка выдавала истинные эмоции на душе девушки. Голос стал намного тише, переходя на шёпот. —Люблю.