Колдовская деревня(рабочее)

Эта история началась с того, что меня бросил жених. Просто в один пасмурный летний вечер я вернулась домой с работы, такой же нудной как и моя жизнь в последние несколько лет, а там меня встретила тишина, пустые полки открытого шкафа и короткая записка на кухонном столе: «Думаю, ты все понимаешь». Честно говоря, самым печальным в этой ситуации было то, что вместе со своими вещами бывший возлюбленный прихватил мою банку с любимыми орешками. Собственно, это стало единственным моментом, который заставил меня страдать. Звонить Мише и уточнять, какая муха его укусила, что он так резко решил поменять течение своей жизни и уйти я не стала. Потому что — да, я действительно все понимала и, более того, была с этим решением полностью согласна. Впрочем, если бы мужчина, занимавший половину кровати в моей однокомнатной квартире, не ушел самостоятельно, в какой-то момент я бы сама настойчиво и деликатно попросила его освободить помещение. Наша жизнь последние несколько лет являлась настолько скучной и беспросветной, что с ней определенно надо было что-то делать. Неправильно это, что люди, которые в будущем должны стать мужем и женой, существуют рядом, будто два соседа. Так что, выбрасывая записку бывшего жениха в мусорное ведро, просто подумала: «Слава Богу», — и отправилась заниматься своими делами. А вот мое окружение на новость, что я теперь свободна отреагировало гораздо эмоциональнее. Папа с облегчением в голосе заявил, что Миша никогда ему не нравился, а мама в очередной раз сообщила мне, что я — дура. — Я так понимаю, ты окончательно решила остаться старой девой, да? — поинтересовалась она во время одного из наших телефонных разговоров. — Мам, по-моему, ты драматизируешь. Некоторые и в сорок и в пятьдесят выходят замуж. А мне даже тридцати нет. Все впереди. — Драматизирую? Диана, тебе уже двадцать пять лет! — И что? — И ничего. Вообще ничего: ни семьи, ни детей, ни жениха. Был один мужик, и тот сбежал. Напомни, доченька, сколько лет вы с ним были вместе? — Пять. — Столько времени — и псу под хвост! А вот коллеги меня пожалели. Несмотря на то что коллектив практически женский, змей у нас нет. Все как то друг за дружку горой, если надо и помогут и поддержат. Сразу после того, как закончился мой очередной рабочий день, девчонки налили мне полную рюмку коньяка и со всей уверенностью заявили, что Миша — козел. А значит переживать не стоит. Коньяк я выпила и даже попыталась убедить подруг, что нисколько случившимся не расстроена, но они почему-то не поверили. — Ди, ты в зеркало давно смотрела? — скептически спросила Лиза. — Три часа назад. Ничего нового не увидела. — В самом деле? Да у тебя же уголки губ опущены, как у Пьеро, а в глазах вся боль и усталость нашего мира! Считаешь, это нормально? Не нормально, конечно. Впрочем, не знаю насчет губ и боли, однако усталость — да, присутствует. Вот только с женихом она не связана. Было ощущение, что все вокруг надоело: работа, дом, привычная жизнь. Причем, надоело настолько, что чувствуешь себя выпитой до дна, а потому нестерпимо хочется послать все это куда подальше и уехать так,чтобы никто не достал и не нашел. Возможно, это было связано с тем, что без отпуска и почти без выходных мне пришлось работать двадцать четыре месяца. Конечно, будут тут и опущенные губы, и усталые глаза! — Знаешь, Добровольская, тебе нужно срочно сменить обстановку, — сказала, между тем, Танюшка, — Съездить к морю или в горы. Просто подышать другим воздухом. Тогда и настроение будет другое, и губки начнут улыбаться. — Мне до отпуска, как до Китая пешком, — мрачно напомнила я. — Попроси шефа передвинуть твою очередь, — пожала плечами Лиза. — Или поменяйся с кем-нибудь. — Лизонька, — теперь в моих глазах, кроме усталости, появились жалобное выражение и бешеная надежда, — а ведь ты по графику в отпуск идешь раньше всех. С понедельника, да? — Ага. Со мной решила поменяться? — Лиза, я вот-вот волком выть начну. И на стены бросаться. — Ладно, не переживай. Все равно моя поездка в Тайланд накрылась. — Я тебя обожаю! — Здорово. Хоть кто-то меня обожает. Ты, кстати, куда отправишься-то? В Сочи? В Турцию? — В Волчью, — с улыбкой сказала я и добавила — К бабушке. Может мне и правда следовало поехать на юг. Хотя бы для того, чтоб просто погреться — лето в этом году выдалось холодное и пасмурное. Однако идея провести отпуск в деревне у бабушки показалась настолько удачной, что сразу отмела любые другие варианты. Поэтому, спустя несколько дней, я побросала в большую дорожную сумку какие-то вещи, села в поезд и отправилась в путь. Откинувшись на спинку своего кресла в поезде, я смотрела в окно.В небе то сходились, то расходились серые тучи. Сколько лет я не была у бабушки в гостях? Пять? Нет, наверное, больше. Лет десять. А ведь в детстве приезжала к ней каждое лето. Помнится, меня всегда чрезвычайно удивляло то, как здорово деревня отличается от других. Во-первых, там всегда было очень чисто: никаких луж посреди дороги или обочин, поросших лопухами и бурьяном, никогда не наблюдалось. Как и живности, находящейся на свободном выгуле. Хотя, если память мне не изменяет, козочек, коров и домашнюю птицу держали многие.Во-вторых, дома местных жителей зачастую выглядели гораздо богаче привычных деревенских избушек — еще тогда, в моем далеком детстве, они уже были выложены камнем или кирпичом, имели современные окна и крыши из металлочерепицы.В-третьих, дороги там до боли напоминали городские тротуары. Хочешь пройтись босиком? Отправляйся за околицу. Кстати. Я отвлеклась от созерцания убегающих деревьев, полезла в карман за мобильным телефоном, набрала знакомый номер. — Привет, бабуль. — Здравствуй, моя хорошая. Как ты там? — Отлично. Ты сейчас дома? — Конечно. Куда же я денусь? — А я, представляешь, в поезде. В гости к тебе еду. — Да я уж знаю, — по голосу было слышно, что бабушка улыбается. — Уже и тесто для пирожков замесила. — Знаешь? Откуда? Я ведь перед отъездом так забегалась, что совершенно забыла тебя предупредить. — Ты же член моей семьи, Диан. А я про свою семью знаю все. Это точно. Причем, иногда в таких подробностях, что диву даешься. Папа всегда говорил, что у его матери, Валентины Петровны, необыкновенно развита интуиция, почти на грани ясновидения. Мама же наших восторгов по поводу бабули не разделяла, и в минуты раздражения называла ее старой ведьмой. На самом деле, многие друзья нашего семейства, лично знакомые с бабушкой, в чем-то с мамой были согласны. Но, в отличие от мамы, говорили о бабушке с теплотой и называли не ведьмой, а волшебницей. * * * На нужной станции поезд остановился в шестом часу вечера. Там меня уже ждали. Едва я спрыгнула с подножки на поросшую мелкой травкой бетонку пассажирской платформы, как тут же оказалась в крепких бабулиных объятиях. — Приехала, моя звездочка, — радостно заохала бабушка, звонко целуя меня в обе щеки. — Господи, а отощала-то как! Одни кости и глаза остались! Не кормят тебя в твоем городе, что ли? — Кто бы говорил! — весело ответила я, с удовольствием обнимая бабушку. — Конституция-то, между прочим, у меня твоя. — Моя не моя, а чуток откормить тебя надо, — подмигнула мне бабуля. — Зря ты, что ли, в гости приехала? Я уж для тебя и пирогов напекла, и курицу зажарила. — Здорово! — А чтобы нам с тобой до деревни пешком через поля не топать, я попросила Илью — моего соседа подвезти нас на машине. Дядю Илью — статного седоватого мужчину лет шестидесяти я, конечно, не вспомнила, а потому пришлось нам знакомиться заново. Собственно, после этого у меня возникло предположение, что знакомиться заново в Волчьем мне придется со всеми. Впрочем, по словам бабушки, особой беды в этом не было, так как прежнее население села за последние годы сократилось почти на треть, зато появилось несколько дачников, которые, как и я, приехали сюда отдыхать. Машина дяди Ильи — старенькая, но приличная на вид Волга, быстро и с ветерком домчала нас практически до калитки. Выбираясь из душного салона на воздух, я отметила, что бабулин дом остался таким же, каким я запомнила его в детстве — одноэтажный, из белого кирпича, с широкими окнами и аккуратным палисадником. Однако стоило сделать к нему несколько шагов, как от растущих на углу пышных кустов сирени, к нам навстречу поспешила черная сгорбленная фигура, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся маленькой плотной старушкой в темном платье и стареньком платке, повязанном на цыганский манер. — Неужто внучка к тебе приехала, Валентина? — проскрежетала она скрипучим старческим голосом. — Как видишь, Зиночка, — приветливо улыбнулась ей бабушка, — Выбралась, наконец-то, из города бабушку навестить. — Лучше поздно, чем никогда, — добродушно усмехнулась старушка. — Помнишь ли ты меня, Диночка? У меня на мгновение перехватило дыхание. — Помню, — серьезно сказала я. — Здравствуйте, Зинаида Семеновна. А потом шагнула к ней и крепко ее обняла. Оставшаяся позади бабуля испуганно охнула. А старая Семеновна обхватила меня в ответ руками и тоже прижала к себе — на одно лишь мгновение, а потом мягко отстранила в сторону. — Хороша, — с восхищением сказала она. — Красавица! А уж силища-то какая! Но сохлая вся, серая. Подкормить тебя надо, говоруха. Слышишь, Петровна? — Слышу, — отозвалась бабуля. — Не переживай, Зина, подкормлю. — Схватила меня за руку и решительно повела к калитке. — Ты что же, Диан, правда Семеновну узнала? Я кивнула. Только в моей детской памяти она выглядела иначе. Не было у нее тогда поникших плеч и сгорбленной спины, а лицо не напоминало печеное яблоко. Если не ошибаюсь, среди местных жителей баба Зина слыла человеком замкнутым и нелюдимым, да и вообще особым авторитетом в селе не пользовалась.Между тем, наше семейство она почему-то выделяла среди всех остальных: с бабушкой была особенно вежлива, моего отца при встрече целовала в обе щеки, а мне приносила в подарок пряники или конфеты. А еще почему-то звала Диной — видимо, другие сокращения моего имени ей не нравились. Спать мы с бабушкой отправились после полуночи. Поужинав, еще долго сидели и разговаривали. Обсудили кучу тем, причем, большая часть из них касалась, конечно же, меня. Бабушку интересовало все — моя работа, отношения с начальством и коллективом и, конечно же, расставание с женихом. — Вы так долго были вместе, — задумчиво сказала бабуля. — Мне казалось, что Миша — очень достойный мальчик. — Тебе не казалось, — пожала я плечами. — Он действительно хороший. Добрый, умный. Но мы друг другу жутко надоели, бабуля. Пытались как-то оживить отношения: свидания назначали, в театры ходили, даже письма писали. И все равно какая-то глупость получалась. Знаешь, я в последнее время, когда с работы возвращалась, постоянно загадывала, чтобы его не было дома. Ну, чтобы он на работе задержался или к друзьям в гости ушел. Причем, с ночевкой. Не думай, Мишка меня не обижал, просто опостылел до невозможности, — я криво усмехнулась. — Честно говоря, мне сейчас многое опостылело, если не сказать все. Чувствую себя жутко уставшей. Подруги говорят, что я похожа на унылую куклу. Так странно… Все вокруг будто потеряло цвет, стало серым и скучным. Даже дышать тяжело, понимаешь? — Понимаю, — кивнула бабушка. — Это ведь вполне закономерно, Диан. Каждому человеку время от времени требуется полноценный отдых. Не переживай, милая, здесь ты быстро наберешься сил. Для ночевок бабуля выделила мне небольшую спальню с кроватью-односпалкой, высоким старым шкафом, скрипучим деревянным стулом и милыми ажурными занавесками на окне. Укладываясь в постель, я чувствовала себя, как никогда спокойной и умиротворенной, а потому уснула, едва моя голова коснулась подушки. Сон был мягок и безмятежен. Но, к сожалению, не долог. Спустя примерно час после того, как мы с бабушкой пожелали друг другу спокойной ночи, случилось что-то, заставившее меня буквально подскочить на кровати. Несколько секунд я растерянно моргала, пытаясь сообразить, что произошло. И вдруг подскочила снова — с улицы внезапно раздался вой, громкий, звериный, леденящий душу. Что за?.. Я спрыгнула на пол и босыми ногами пошлепала к окну. Неужели волк? Но из окна оказался виден только забор и растущие возле него высокие кусты сирени. Стараясь не шуметь, я вышла в соседнюю комнату, которую бабушка из-за наличия в ней телевизора гордо именовала залом. Комната была озарена мягким лунным светом, льющимся из двух широких окон. Я приникла к стеклу одного из них, вгляделась в темноту. У забора явно кто-то стоял.— Диана, почему ты не спишь? — раздался вдруг заспанный бабушкин голос. — Ба, тут кто-то есть, — чуть дрожа от волнения сказала я. — Он стоит у ограды и воет. — Ну кто там может выть? — с некоторым раздражением пробормотала бабуля, выходя из своей комнаты. Словно отвечая на ее вопрос, неведомый гость снова издал протяжный громкий звук. — Ба, у вас тут что, волки водятся? — чувствуя, как похолодели мои руки, поинтересовалась я. — Да какие волки! — всплеснула руками бабушка. — Это Гришка, сосед! — Сосед воет? — вытаращила я глаза. — Да не сам сосед, а пес его, образина монструозная! Небось, опять забор перепрыгнул и по улице гуляет. Ну я его сейчас! Чуть шаркая широкими домашними тапками, она направилась в кухню. Вернулась буквально через минуту, держа в руке обычный целлофановый пакет, наполненный водой. — Не ушел певец-то наш? — Стоит, — ответила ей, вглядываясь в стекло. Бабушка открыла соседнее окно и, прицелившись, ловко метнула пакет через забор. В тот же миг с улицы донесся испуганный визг, потом скулеж и тихий торопливый топот звериных лап. — Ушел, — удовлетворенно кивнула бабуля. — Ложись спать, звездочка. Сегодня уж он больше выть не будет. А утром я с Гришкой поговорю. Развел зверья. Я послушно вернулась в кровать и вскоре снова уснула — на этот раз до утра, ещё не зная что ждёт меня дальше...