Колдовская деревня(рабочее)

Ближе к вечеру следующего дня небо над деревней затянуло грязными серыми облаками. Было по-прежнему жарко, однако в воздухе повисла душная влажность, будто перед сильным ливнем. Дождя, впрочем, так и не случилось, зато в какой-то момент в селе громко завыли собаки. Выли они в каждом дворе, да так горько и тоскливо, что становилось откровенно не по себе. — Что-то случится, — задумчиво сказала бабушка, вслушавшись в собачьи песни. — Думаешь? — недоверчиво откликнулась я. — Разве не могут они выть просто так? Или, скажем, из-за перемены погоды. — Просто так, Диана, в мире ничего не случается, — покачала головой бабушка. — Да и погода у нас нормальная. Сердцем чую — быть беде. Сердце бабулю не обмануло. Едва мы сели ужинать, как дверь нашего дома распахнулось, и в кухню влетел бледный, как бумага, Илья. — Валя, — его голос дрогнул. — Там Зине плохо. Умирает она, Валя. Бабушка побледнела и мгновенно вскочила на ноги. — Сдается мне, что помогать там уже некому. Лечить ее бесполезно…— замялся сосед. — Много ты понимаешь, — жестко оборвала бабуля. — Доктор нашелся! Диана, что сидишь? Поднимайся, пойдешь с нами. — Не бери девчонку, Валь. Ты же знаешь, КАК умирают черные ведьмы. — Знаю, — кивнула бабуля. — Потому-то и беру — говоруха там может очень пригодиться. Ей магию осваивать надо, а тут уж без боевого крещения никак. Поэтому хватит болтать. Зине сейчас очень наша помощь нужна. Я нерешительно встала из-за стола. Бабушка тут же схватила меня за руку, и мы практически бегом выскочили на улицу. — Мужиков позови, — на ходу велела она Илье. — И пусть топоры возьмут. Вдруг она правда при смерти? До дома бабы Зины мы добежали за несколько минут. На подходе к ее избе у меня появилось сильное желание развернуться и броситься обратно, совсем как вчера в лесу. И, как выяснилось, не напрасно. Едва мы вошли во двор, как из открытого окна донесся громкий жуткий звук — то ли протяжный стон, то ли скулеж, то ли сдавленный звериный вой. Бабушка решительно распахнула дверь, и мы с ней буквально ввалились в полутемные сени. Через несколько секунд вслед за нами в дом вошли Илья и Евгений Алексеевич. Баба Зина обнаружилась лежащей за ширмой на своей узкой кровати. Ее лицо было бледным и перекошенным, глаза бегали, пытаясь поймать фокус, а руки — раскинуты в стороны, как у сломанной куклы. Она хрипела, выла и визжала, подпрыгивая на кровати, будто кто-то дергал ее тело за веревочки. — Тетя Валя, что это с ней? — чуть дрожащим голосом спросил Евгений. — Инсульт, — жестко констатировала бабушка. — Ты прав, Илья, спасать тут некого. Почти все нейроциты мертвы, мозг восстановлению не подлежит. — А разве инсульт таким бывает? — удивился Евгений, пытаясь перекричать воющую и бьющуюся в конвульсиях старуху. — Нет, — взгляд бабушки тоже стал жестким. — Это бьется не Зина. Но помочь нужно ЕЙ ребята. Мужчины согласно кивнули. — Диана, теперь сконцентрируйся и не зевай. Все готовы? Лично я к тому, что произошло дальше, не успела подготовиться ни физически, ни морально. Бабуля подошла к Семеновне ближе. А потом вдруг сделала пасс рукой — быстрый и точный, словно развязала невидимый узел. Тело Зинаиды Семеновны изогнулось дугой, и из него, как шампанское из бутылки, повалил густой черный дым. Впрочем, спустя долю секунды стало понятно, что никакой это на самом деле не дым, а сотни бестелесных существ. Избу в тот же миг наполнил громкий противный треск, скрежет и писк, будто в воздухе очутились тысячи насекомых. При этом, во всей этой какофонии слышалась явная, торжествующая радость — жуткая, леденящая душу. Я потрясенно наблюдала, как вопящие существа выходят из маленького человеческого тела и превращаются в единое черное облако. Наблюдала недолго, потому что это самое облако вдруг вытянулось наподобие длинных темных рукавов и потянулось ко мне. — Прочь! — хрипло крикнула я. — Уходи! Не смей меня трогать! Рукава замешкались, будто наткнувшись на невидимое препятствие. — Убирайтесь отсюда! — продолжила кричать я. — Исчезните, пропадите! Продолжая выть и скулить, рукава снова распались на отдельных существ. Теперь эти твари не нападали, а, словно повинуясь моему приказу, начали биться в стены, окна, дверь, пытаясь выбраться наружу. Бабу Зину при этом продолжали сотрясать судороги, теперь уже мелкие, похожие на нервную дрожь, а из ее рта, носа и ушей снова повалил черный жуткий дым. Моя бабушка бегала вокруг кровати, размахивала руками, что-то бормотала, однако толку от этого было мало. — Ох, сколько ж вас! — воскликнула она. — Ребята, нужен выход! Рубите потолок! Илья метнулся на чердак, а спустя минуту раздался яростный стук топора, и в получившееся «окошко» потянулся тонкий черный столб. Стук топора стал громче и чаще — Илья явно старался максимально расширить получившееся отверстие, однако сущности уходить все равно не спешили — исчезали медленно и очень неохотно.— Петровна! — крикнул с чердака Илья, — Этак мы каши не сварим! Надо заозерного звать! — Не надо меня звать, я уже здесь. Сильные руки коснулись моих плеч и мягко отодвинули в сторону. Я обернулась и встретилась глазами с уже знакомым пронзительным взглядом. В низенькой избушке бабы Зины Олег казался особенно высоким и внушительным.Он вежливо мне кивнул, затем бросил быстрый взгляд на лежавшую на кровати ведьму, а потом более внимательный — на мечущихся по комнате существ. Увиденное, судя по всему, не очень его впечатлило, потому как лицо осталось спокойным. — Уходите, — сказал он нам. — Дальше я сам. Мы беспрекословно последовали на выход. Едва вышли на улицу, как оказалось, что у калитки собралась едва ли не вся деревня. Местные стояли молча, некоторые женщины беззвучно плакали. — Очень мучается? — тихо спросила Катерина, жена Ильи. Бабушка кивнула. У меня на глаза вдруг тоже навернулись слезы.Возможно, баба Зина в течение своей жизни совершила много гадких поступков и то, что происходит с ней сейчас, вполне заслуженно, однако мне ее было искренне жаль.Она ведь перед смертью раскаялась. Я почему-то была в этом твердо уверена. Спустя пару минут крики, доносившиеся из дома, стихли, а еще минут через десять на пороге появился Олег. — Отошла? — спросил у него Евгений. — Да, — кивнул Олег. — Кто-нибудь знает, у нее есть родственники? — Нет, — ответили из толпы. — Зина была одинока. — Может, в соседнее село ее отвезти? — нерешительно спросила тетя Катя. — В церковь? Она ведь была крещеная. — В этом нет смысла, — ответил Олег. — Но Сорокоуст заказать нужно. И еще. Надо, чтобы кто-нибудь почитал Псалтырь, хотя бы несколько часов. Необязательно над телом, можно прямо тут, у дома. Покойной от этого будет немного легче. Ей уйти надо,а не здесь оставаться. — Я этим займусь, — сказала я. Все согласно закивали головами — это дело как раз для говорухи. — Тогда всё, — Олег вышел за калитку. Пока местные женщины обмывали и наряжали покойницу, мне принесли Псалтырь и широкий плед, украшенный замысловатыми узорами — Накинь его на плечи, — посоветовали мне, когда я уселась на скамейку и приготовилась читать. — Ночи-то стоят прохладные. Мало ли что… Совету я последовала беспрекословно. Воздух и правда с каждой минутой становился все свежее, да и забавные ломаные знаки, которые в качестве орнамента, были вытканы по всему периметру пледа, наверняка несли в себе какой-то особый смысл. Действительно, мало ли что может случиться… Открыла книгу и, дождавшись, когда соседки закончат, начала вполголоса читать. Спустя несколько часов, когда я наконец, оторвалась от пожелтевших страниц и замолчала, чтобы ненадолго перевести дух, оказалось, что уже наступила ночь, и дело свое я продолжаю при свете большой керосиновой лампы, которую кто-то заботливо поставил рядом на широкий старый чурбан. Слева от меня тихо треснула ветка, а потом раздалось осторожное покашливание. Я вздрогнула. — Кто здесь? — Я. Из темноты плавно вынырнул Олег. — Я тебя напугал? Он подошел ближе, присел на краешек чурбана рядом с лампой. — Пришел проверить, все ли здесь спокойно? — я улыбнулась ему. — Да, — кивнул он. — Но мне явно не стоило беспокоиться. Твой чудесный голос отпугнул всех нежелательных гостей, которые могли бы сюда явиться. От его слов стало не по себе. — Сюда могла прийти нежить? — осторожно уточнила я. — Нет, что ты, — губы мужчины тронула легкая улыбка. — Духи. Любой всплеск местного магического фона, даже самый незначительный, манит их, как зажжённая лампа мотыльков. Смерть черной колдуньи они тоже бы вряд ли пропустили. — Поэтому ты и посоветовал читать Псалтырь? — Нет. Молитвы Псалтыря нужны как раз Зинаиде. Ты ведь знаешь, почему в сказаниях и легендах именно темные ведьмы и колдуны после смерти превращаются в нечисть? — Нет. — Потому что, покинув тело, они становятся энергетически беззащитными. Если таким людям вовремя не помочь, темные духи окончательно поглотят их сущность. Если потом кто то поселится в этом доме, она не даст жить спокойно. Будет изводить. Этого допускать никак нельзя, каждая душа должна иметь шанс на спасение. Он взглянул на экран своего мобильного и тихо присвистнул.— Уже второй час ночи. Пора спать, Диана. Иди домой.