Сумрак над Невой

      Спиридонов, уложив скованного наручниками Сергея спать и, наконец, получив свободную минуту, чтобы выпить немного растворимого кофе, решил заглянуть в кабинет, в котором сидел связанный чёрт.       Заглянув внутрь, Андрей убедился, что мохнатая уродливая тварь сидела на месте, связанная по рукам и ногам и с кляпом во рту. Образ этого человекообразного существа всё ещё не укладывался у него в голове и казался плодом воспалённой фантазии уставшего мозга: смесь плешивой овцы со свиным рылом и человека-карлика с красными глазами и рогами на макушке.       Глазки чёрта загорелись, стоило им встретиться с Андреем взглядами. Тот что-то забубнил, но кляп мешал. Андрею стало любопытно, что хочет сказать чёрт, поэтому он подошёл к нему и вынул кляп из маленького рта, полного острых клыков.       — Сукин сын, сам бы посидел с кляпом во рту! Я тебе трусы вонючие по гланды запихаю! Я тебе своё копыто в пасть затолкаю и сосать заставлю! Уебан белобрысый! Сука, сука, сука! — заверещал чёрт.       — А трусы где возьмёшь?       — С твоей же жопы стяну, ублюдок!       Спиридонов устало улыбнулся. Ругань маленького, связанного уродца его скорее забавляла, чем вызывала трепет и страх, которых рогатый явно добивался.       — Поверь! Не отпустишь меня, мои братья поймают тебя и выебут в твою сраную задницу!       — А вы все там, что ли, голубые?       Чёрт расхохотался, его уродливый смех звучал как блеяние овцы вперемешку с поросячьим хрюканьем.       — А как там твой дружок? У него всё хорошо? — чёрт перестал смеяться, но он всё ещё был весел.       — Да устал немного, а так всё хорошо, — подыгрывал черту Андрей. Чёрт едко похихикал, противно дёрнув поросячьим рылом.       — Бедняжка, устал. Устал превращаться в вампира? Тяжело это, тяжело!       Андрея как ледяной водой облили. Вялая улыбка быстро исчезла с его лица. Он со всей строгостью уставился на восторженно и злорадно захрюкавшего черта.       — Вот он превратится и всех вас пережрёт! Всех! Всех! Сукин сын будет таким же людоедом, как и белый выблядок! — чёрт залился истеричным хохотом.       Андрей только и мог, что таращиться на безумную тварь. Он изо всех сил старался держать лицо, смотреть на уродца с ледяным спокойствием и суровым безразличием, но внутри его рвала тревога.       Когти ужаса, такие же острые, как у кровожадного голодного вампира, разрывали мрак в глубине души и высвобождали ещё большую тьму, заполняющую разум.       Спиридонов догадывался. Думал об этом. Ловил себя на мысли. Подмечал все странности, что творились с Миллером с весны девяносто первого года. Тот первый укус не прошёл бесследно. За секунду перед глазами пронеслись выходки Сергея, включая последние сутки.       — Может ты его прикончишь, пока он ещё не обратился, а? — мерзкий скрипучий голос черта выдернул Андрея из мыслей. Сдержаться не вышло: злобный прищур и дёрнувшийся глаз точно выдали гнев милиционера.       Ударив кулаком наглого черта, Андрей понял, почему Крюков постоянно дубасил тварь. Захотелось ещё — для профилактики.       — Сукин ты сын, — выругался Спиридонов.       — Ой, ой! Какие мы злые! Не отрицай очевидного! Твоему дружку каюк! Вот вскочит сейчас и побежит людей жрать! Хи-хи! Скажи мне, а ты сможешь стрелять в собственного друга? — Чёрт сально улыбнулся, с уголка его рта потекла слюна.       Андрей ещё раз вмазал мерзкой твари, но та лишь хохотала.       Всматриваясь в получеловечье лицо беса, Андрей с трудом улавливал там что-то по-настоящему людское — напротив него сидело настоящее животное, от которого несло мокрой шерстью, козлятиной и кислой мочой. Отчасти похоже на тех, кто частенько откисал в аквариуме, но это существо куда более поганое и дрянное.       И оно вдруг затихло.       — Слышишь шум? А слышишь звон? Я вот знаю-то, где он! — пропел чёрт и снова рассмеялся.       — Что ты мелешь? — Андрей замахнулся.       — Скрипка воет вдалеке, волк ей вторит весь в тоске! Он зовёт собрата в бой! Братец-волк, скорей за мной!       И чёрт снова расхохотался.       Андрей нахохлился и оскалился, как потревоженный назойливой кошкой пёс, — тварь вывела его из себя, и он снова треснул по её тупой рогатой башке кулаком. Но бесу хоть бы что — он неуёмно хохотал, как умалишённый, а потом свалился на пол, будучи всё ещё связанным, и стал кататься по нему, истерично напевая:

Мать роди́ла злого беса,

Он сбежал от не́й из леса.

Отрастил себе клыки́,

Убивать чтоб мастерски́!

Мать-то тоже непроста!

У неё растут рога!

То́пнет громко по земле —

Умирать тебе во тьме!

      — Хуйня твои частушки, уродец, — сухо сказал Андрей.       — А ты попробуй лучше сочини!       — Нахер оно мне надо.       Андрей снова сунул кляп в пасть бесу и решил вернуться к Сергею. Слова рогатой твари не давали ему покоя. Он как ошпаренный выскочил в коридор и быстрыми шагами пошёл в кабинет Миллера. Звуки собственных шагов давили на голову, они усиливались и эхом проносились вперёд и назад. Свет ламп белёсой дымкой опускался с потолка, чуть разгоняя нахлынувшую со всех углов тьму. Не останавливаясь, Андрей подумал:       «Он опять за своё?»       Тварь уже показывала своё колдовство. Что черту мешало и сейчас превратить такой привычный коридор в бесконечный лабиринт? Нужная дверь казалась чем-то далёким, до чего невозможно добраться обычными шагами. Андрей уже сорвался на бег, спотыкаясь на ровном месте, сердце барабанило с такой силы, что зазвенело в ушах.       Но всё же он добежал до нужной двери. Запыхавшись, Спиридонов дрожащей рукой опустил ручку и опасливо заглянул внутрь скованного густой темнотой кабинета. Лучик света из коридора желтоватой острой линией вторгся в массив непроглядных теней, разрезая их подобно скальпелю.       — Серый, — осторожно позвал Андрей, — ты спишь?       Ответа не последовало.       Прищурившись и всмотревшись в глубокую тьму, заполнявшую кабинет, словно нефть бочку, Андрей пытался взглядом выцепить силуэт Сергея.       Помимо теней, в кабинете царила тишина. Андрей внимательно в неё вслушивался, пытаясь уловить дыхание Сергея, но ничего — только какое-то странное потрескивание. Он мог просто нажать на выключатель у двери, но думал, что если товарищ всё-таки заснул, то потревожит его сон таким огромным количеством света. Но тьма оказалась настолько непроглядной, что иного выхода просто не было.       Выбрав наименьшее из зол в виде настольной лампы, Андрей, делая медленные осторожные шаги, вошёл внутрь кабинета и нащупал выключатель лампы на проводе. Один щелчок — кабинет озарил приглушённый оранжевый свет. Тени, как перепуганные мыши, разбежались по углам.       Выглянув из-за плеча и посмотрев на диван, Андрей Сергея не увидел.       Сердце пропустило тяжёлый удар, от которого подкосились ноги, а к горлу подступил кислый ком.       — Куда же ты…       Времени на размышления не осталось. Он выскочил наружу и принялся искать сбежавшего товарища, заглядывая в каждый кабинет, за каждый угол, спрашивая у всех, кто ему попадётся, не видели ли они Миллера. Но все лишь разводили руками, и только в дежурной части Андрею сказали, что бледный как сама смерть Миллер вышел на улицу, ничего не сказав.       — ДА КАКОГО ХЕРА ВЫ ЕГО ОТПУСТИЛИ?! — взвыл Андрей, вылетая наружу.       — Сказал, что в больницу… — только и успел крикнуть вслед дежурный.       Одна из трёх тёмных дверей главного входа с шумом распахнулась. Холодный воздух со всей силы ударил Андрею в лицо, и он зажмурился. Стало ещё холоднее. С чёрно-пурпурного неба, стянутого слоистыми тучами, падал снег. Блестящие снежинки в беспорядочном кружащем танце стремились к земле, заметая совсем свежие следы, ведущие от главного входа в сторону пустой узкой улицы.       Долго не думая, Андрей бросился по следам, успевая вертеть головой: вдруг выцепит Сергея взглядом вообще в другой стороне. До этого казавшиеся совсем обычными и привычными строгие здания, не выше пяти-шести этажей, ощущались слишком огромными и давили на него своими старыми, потемневшими от сырости и заледеневшими стенами. Окна домов подобно сотням зловещих глаз уставились на бегущего по улице милиционера. Он чувствовал чьё-то присутствие — за ним словно шли попятам. Несколько раз Андрей резко останавливался и оборачивался, готовясь выхватить пистолет. Он ощущал себя ребёнком, бегущим по безлюдной ночной улице в комендантский час, объявленный из-за какого-нибудь новоиспечённого серийника, который как раз гнался за ним.       И снова оглянулся. На сей раз выхватив пистолет.       Но ничего. Только воющий в тишине ветер, метающийся между улиц из невысоких старых питерских домов, его собственное тяжёлое дыхание и скрип свежего снега под обувью. Ни души.       От напряжения свело мышцы спины. Холод пробирал сильнее обычного. Влажный колючий ветер без труда продувал одежду, вызывая сильную дрожь.       Андрей опустил пистолет и убрал его в кобуру, разворачиваясь к следам, чтобы продолжить свой путь.       — Что ты тут делаешь?       Андрей подпрыгнул и взвизгнул. Приземлившись в ту же секунду на заледенелый асфальт, он чуть не поскользнулся, но сумел устоять на ногах, раскинув руки.       На него смотрели уставшие, но пронзительные и светлые — будто бесцветные — глаза, обрамлённые потемневшими веками. Щёки на знакомом бледном, почти что сером лице запали, сделав его болезненным, иным и чужеродным. Но Андрей узнал эти острые черты — Сергей! Он восторженно и с облегчением хлопнул товарища по плечам.       — Ну, слава богу, нашёлся! — Андрей улыбался Сергею. Он надеялся увидеть какую-то эмоциональную отдачу от товарища, но тот лишь смотрел на него странным, до жути пронизывающим взглядом. — Серый, всё хорошо? — сказав это, Андрей понял, какой это дурацкий вопрос, учитывая внешний вид его товарища. — Пойдём обратно. Вызовем скорую. В больницу поедешь. Давай?       Но Сергей руками скинул со своих плеч руки Андрея.       — Что с тобой? — голос Спиридонова подрагивал от тревоги.       — Ты тоже не слышишь? — с каким-то злобным упрёком спросил Сергей, нахмурившись. Взгляд его стал ещё острее и злее. Это не на шутку испугало Андрея, но он постарался взять себя в руки и спокойно спросил:       — А что ты слышишь? Расскажи.       Сергей повернул голову в сторону, словно прислушиваясь и принюхиваясь. Именно в этот момент Андрей заметил перемену, от которой его сердце упало в пятки.       — Серый…       — Что?! — рыкнул тот, резко повернувшись. Глаза его недобро блеснули.       Андрей с трудом сдержался, чтобы не сделать боязливый шаг назад: не время показывать лучшему другу, что ты его боишься — так он решил.       — Твои… уши… — Рука Спиридонова невольно потянулась к голове Миллера, но потом он её одёрнул.       — Что с ними?       — Да как сказать… Они… Как…       — Да не мямли!       — Как у упыря! — выкрикнул Андрей. Возглас эхом разлетелся по безлюдным тёмным улицам, теряясь в жалобных стенаниях декабрьского ветра.       Сергей сначала ощетинился, буравя взглядом побледневшего и трясущегося Андрея, а потом распахнул глаза, словно что-то понимая. Он тревожно дотронулся до ушей. Глаза его раскрывались всё шире и шире, отражая леденящий душу ужас, творившийся в душе. Андрей, глядя на это зрелище, невольно перенимал этот страх.       — Андрей.       — Ч-что?       — Убей меня.       Его слова — они оказались громче того самого грома среди ясного неба. Андрей своим ушам не поверил.       — Ты, что, спятил?!       — Нет. Я не шучу. Убей меня. У тебя оружие с собой.       Как бы Миллер не пытался говорить сдержанно и спокойно, голос его то и дело срывался на хрип, в нём проскальзывала нервная дрожь, от которой у Андрея кровь стыла в жилах. Всегда смелый и уверенный товарищ напоминал тень самого себя — серолицую тень с льдистыми глазами, из глубины которых прорывался жутковатый холодный огонёк. В одно мгновение, когда у Сергея дрогнула челюсть и приоткрылся рот, Андрей увидел клыки.       Теперь и у него дрожала челюсть, что зуб на зуб не попадал.       — Меня на нары отправят!       — Скажи, что я совсем отъехал и напал на тебя…       — Я не стану этого делать! — отрезал Андрей, беря себя в руки. — Я не собираюсь стрелять в лучшего друга. И точка!       — А если я нападу на тебя?       Андрей замялся. Вопрос не просто уколол его, а врезался ножом промеж рёбер, отчего дыхание спёрло, а горло сковало от подкатившего к нему кома. Но глубоко вдохнув, он всё же ответил:       — Вот если осмелишься, тогда я подумаю, — Спиридонов лукавить не стал: он не хотел умирать. — Но я перед этим всё же постараюсь тебе помочь. Хорошо? Мы справимся с этим. А теперь скажи мне, что ты слышишь?       Посеревшие, горящие неживым светом глаза Сергея уставились на Андрея. Он казался Андрею растерянным и напуганным. Не мигая, Миллер какое-то время смятенно смотрел на друга и товарища, который в свою очередь смотрел на него требовательно и строго.       — Это… — неуверенно начал Сергей. — Это скрипка.       — Серьёзно? Серафим?       — Да.       — Что было в посёлке? Как ты там вообще очутился?! — Андрей схватил Сергея за плечи, желая вытрясти из него информацию. Он чувствовал, что то, что там случилось, — это очень важно. Выпучивший глаза Сергей тихо продолжил:       — Это всё Серафим. Они со своим волком знатно меня потрепали. Я смутно помню всё это. Кажется, меня не только волк кусал. Эта сволочь тоже. Он пил мою кровь. Вроде как. А я... — Миллер подавился собственными словами. Поперхнувшись не то воздухом, не то подступившей рвотой, он не смог продолжить. Но этого Спиридонову было достаточно.       — Вот оно что. Мы теряем время, Серый. Нам срочно надо в травмпункт. Концерты скрипки потом!       — А что такое?       — Серый! Мы тогда тебе прививки от бешенства ставили!       Сергей молча выразил недоумение.       — Эти прививки! Они помогли тебе не превратиться в вампира!       — Чего? От бешенства? — Сергей выражал явный скепсис, но Андрей увидел, что в глазах друга блеснула живая надежда.       — Да! Да! Чёрт, я не могу найти другого объяснения! Мы почти сразу тебе их начали ставить, и всё было хорошо. Относительно… Серый, надо срочно в больницу!       — Я не могу…       — Да почему? — Андрей снова тряхнул Сергея за плечи. — Мы недалеко ушли. Скорую вызовем. Нормально всё будет!       — Всё моё тело. Эта музыка. Я сейчас-то с трудом сопротивляюсь…       — Чему?       — Он зовёт меня.       — Серафим?       — Угу.       — Так не иди! К чёрту пусть идёт!       — Не могу!       — Он играет на скрипке? Это… зовёт тебя?       — Не могу объяснить. Но что-то вроде того.       Андрей задумался, времени на более тщательные размышления не было, и он почти сразу выпалил:       — Тогда я пойду с тобой.       Сергей как-то недоверчиво на него покосился.       — Это опасно для тебя. Не думаю, что он зовёт меня, как они в его времена говори, откушать кофий.       Но Андрей на это улыбнулся и ответил:       — Капитан, я следователь и оперуполномоченный! Моя работа — это одна сплошная опасность, а вы, товарищ капитан, мой напарник и друг — я обязан вас прикрыть!       Сергей явно растерялся. В его мерклых глазах загорелось что-то живое и яркое, а губа дрогнула в попытке улыбнуться, но будто бы его телу не хватало на это сил и воли.       Он двинулся вперёд по улице, а Андрей следом за ним.       — Но может попробуем в травмпункт по пути? Откуда он играет?       — Уже не откуда. Но зов есть.       — То есть он поиграл-поиграл, но ты всё равно идёшь.       — Команда отдана.       — А ты много понимаешь в этом.       — Я просто чувствую.       Весь их разговор Спиридонов пытался поравняться с быстро идущим Миллером и заглянуть в его сосредоточенное лицо. Попутно он судорожно перебирал в голове адреса ближайших больниц и травмпунктов.       — Он опять где-то на Петроградке, — продолжал Сергей. — Недалеко от Петропавловской крепости.       — Отлично! Если мы сейчас выйдем на Измайловский проспект и пойдём прямо в сторону Исаакиевского, то сможем заскочить в травму!       — Я не думаю, что смогу ждать долго…       — Я тебя к полу прижму. Там мой один знакомый работает. Может получится как-то быстро…       Сергей едва заметно ухмыльнулся.       — Ты хороший друг. И товарищ.       — Ой, да ладно! Просто не хочу, чтобы всю твою работу потом свесили на меня!       — Ты правда думаешь, что поможет?       — Мне кажется, что да. Не попробуем — не узнаем.       По проспекту шли люди, но в силу позднего времени их было не так много. Они совершенно не обращали внимания на странно выглядящего мужчину с нездоровым цветом лица, уж больно светлыми глазами и острыми ушами. Андрей торопливо, то и дело переходя на бег, следовал за уверенно шагавшим вперёд Сергеем.       Он перестал разговаривать, на отвлечённые вопросы Спиридонова не отвечал. Он превратился в какого-то зомби, которому отдали команду идти к своей цели. В какой-то момент Андрей стал переживать, что не сможет затащить товарища в травмпункт. Подтверждали эти мысли болтающиеся у Сергея на руках разорванные наручники. Андрею страшно было представить, какой чудовищной силой обладает его товарищ: порвёт на части — не заметит. Но он отмахнулся от этой мысли. Андрей всё ещё верил в Сергея и в то, что сможет ему помочь.       Андрей поглядел на наручные часы: без десяти полночь!       Тучи, нависающие над городом бугристым покрывалом, становились всё гуще. Снежные клубы, подхваченные порывистым ветром, белыми искрящимися хвостами били Андрея в лицо, а Сергея, казалось, погода вообще не волновала — он уже чуть ли не бежал.       В итоге сорвался на бег.       — Серый! — кричал ему Андрей. — Миллер!!! Твою ж...       Он со всех ног погнался за ним, но Сергея не догнать. Андрей подумать не мог, что Миллер настолько быстро бегает. От такого ни один преступник не уйдёт.       «Такого и легавый не догонит».       Андрей пробежал по Измайловскому мосту, чуть не поскользнувшись и не вылетев на замёрзшую Фонтанку, а после бежал по Вознесенскому проспекту, едва не сбивая с ног редких прохожих. Жёлто-серые стены домов слились в единое, бездушное, каменное полотно, окаймлявшее с двух сторон дорогу, по которой ещё ездили машины, несмотря на поздний час. Их жёлтые фары демоническими глазами вспыхивали в непроглядной толще колючей пурги.       Сквозь порывы ветра и стену снега уже просматривалась красноватая крыша Дома городских учреждений, что острым углом врезался в перекрёсток Вознесенского проспекта и Садовой улицы, на котором Андрея чуть не сбил автомобиль.       Водитель нервно посигналил, но Андрей не обратил никакого внимания, продолжая свой забег.       Добежав до моста через канал Грибоедова, Андрей согнулся и оперся на колени. Гонка высосала из него последние крупицы сил. Тяжело дыша, он глядел вперёд и с ужасом понимал, что потерял Сергея из виду ещё полкилометра назад. Его силуэт затерялся в злостной свистящей метели, что вместе с ледяным ветром носилась между бледных баро́чных и ампирных зданий.       Андрей с чувством горечи и отчаяния понял, что сейчас Сергея не догонит, но он должен успеть за вакциной и попытаться вколоть её другу самостоятельно, пока тот не наделал бед.