König NSFW

      König NSFW        - Я всем сердцем верю, что этот мужчина великолепен в предварительных ласках. Может быть, это непреднамеренно, но он хочет ощутить тебя как можно больше и дольше. Ему нравится просто целовать тебя и чувствовать, как твое тело прижимается к его телу, он хочет пройтись по каждому твоему дюйму. Он очарован тем, как двигаются мышцы и кости под кожей, и ему нравится все твои веснушки, родинки, отметины, шрамы и т.д. -Относится к сексу как к навыку, чему-то, что он может отточить, чему он научится ради тебя. Он запоминает реакции, запоминает выражения лица и внимательно отмечает, как каждое прикосновение влияет на тебя. Он хочет трезво относиться к тому, что он заставляет тебя чувствовать; он прилагает столько усилий, чтобы узнать, как тело реагирует на него, пока не станет экспертом в том, чтобы разбирать тебя по частям. - Хвали этого мальчика. Сделай это. Всегда. Скажи ему, как хорошо у него идут дела, какой он милый, как хорошо он заставляет тебя чувствовать, как прекрасно он выглядит. Он покраснеет и опустит голову, но он счастлив это слышать. -Он заскулит, когда ты схватишь его за челюсть и заставишь посмотреть на тебя. Заставь его повторить твою похвалу в ответ, заставь его сказать, что он такой красивый, что он такой хороший мальчик, заставь его сказать, что он твой и только твой. Заставь его запинаться во время комплиментов и сжимайся вокруг него, когда он почти правильно произносит слова; смейся, когда он прерывается вздохом и стонами и впивается пальцами в твою кожу, и заставь его снова произнести похвалу. -Метки. Он хочет их на тебе и на себе. Он хочет темные синяки, которые невозможно игнорировать из-за того, как они болят каждый раз, когда он двигает шеей. Он хочет, чтобы повсюду были следы укусов, и он хочет царапины на спине и руках. Он не возражает, если ты пустишь ему кровь ногтями или зубами; он хочет сохранить ощущение жжения как можно дольше. Определенно из тех, кто сильно прижимает пальцы к своим синякам, чтобы почувствовать боль и заставить их оставаться дольше. Когда они в конце концов поблекнут, он хочет, чтобы ты немедленно подарила ему новые. Если ты тоже захочешь отметин, он набросится на тебя так же свирепо. -Не может ясно мыслить, когда ты беззастенчиво хвастаешься отметками, которые он тебе поставил. Потому что он знал, что делал тогда, он знал, что останутся следы, когда он будет сосать и покусывать твою кожу снова и снова. Он знал, что там, где он держал тебя слишком крепко, останутся синяки. Но ты так сладко застонала и сказала ему продолжать и как он мог отказаться? Теперь, при свете дня, на публике, с окружающими людьми, он не может не вздрогнуть от той открытости, с которой ты делишься ими со всем миром. Потому что люди видят. Черт, люди пялятся на лоскутное одеяло из пятнистых синяков и обострившихся кровеносных сосудов на твоей шее, груди, ключицах. На линию темных засосов, тянущуюся чуть ниже твоего уха, вниз по красивой линии твоего горла, через твою грудь туда, где они исчезают под твоей рубашкой. На четкие очертания его пальцев, врезавшихся в твое бедро, когда твоя рубашка задирается, когда ты тянешься за чем–то. За чем тебе даже не пришлось тянуться, потому что он прямо здесь и размером с гребаную гору. Ты просто ухмыляешься и подмигиваешь, когда он кладет руку тебе на бок и берет эту штуку для тебя, а он становится красным, как свекла, потому что вот так ты и получила этот синяк на том месте, от его руки, протянутой к тебе, пальцев, вцепившихся в твою мягкую плоть, и в голове у него все путается, когда он отдергивает руку. А ты занимаешься своими делами настолько хладнокровно, насколько это возможно, как будто ты совершенно не замечаешь окружающих людей и то, что ты с ними делаешь. Вы находитесь в продуктовом магазине ради всего святого. Это мучительно, и он такой противоречивый, потому что он так дергается из-за внимания, но он также просто хочет отметить тебя еще больше. Люди видят, и они видят тебя с ним, и они знают. Они знают, что он сделал это с тобой; они знают, что ты позволила ему сделать это с тобой. Они знают, и он чувствует себя наполовину диким от этого, немного пьяным от того, что они знают, что ты его, потому что ты показываешь им это. - Ему нравится ставить тебе засосы даже в несексуальных ситуациях – например, если ты сидишь у него на коленях и читаешь, он прижимается носом к твоей шее, а губами касается твоего горла и плеч, и в итоге на твоей коже остается несколько синяков. Ему просто очень нравится это делать. - До того как он связал себя с тобой, он активно пытался игнорировать свое тело. Такой высокий и импозантный рост хорошо служил ему для работы в армии, и его мускулы были результатом его профессии, но вне работы его телосложение было просто чем-то, что привлекало к нему еще больше нежелательного внимания. В первый раз, когда ты сняла с него рубашку, ты воспользовалась моментом, чтобы отступить назад и окинуть его взглядом, а он сразу же был на взводе. Нервозное чувство, ожидание твоего неодобрения, наполовину рассеялось, когда ты встретилась с ним своими яркими глазами с резкой усмешкой и дернула его вниз в голодном поцелуе. -Когда ты впервые увидела его член, он бы рассмеялся – если бы не был так взволнован – от того, каким взглядом с широко раскрытыми глазами и приоткрытыми губами ты одарила его. Он дернулся от неожиданности, когда ты взяла его в руки, и застонал от твоих прикосновения. Он робко спросил, все ли с тобой в порядке, и снова чуть не рассмеялся, когда ты, задыхаясь, выпалила: “Кениг, если ты сейчас скажешь, что считаешь это проблемой, то я точно ударю тебя и уйду”. Он не ответил вербально, но пожал плечами, как бы говоря: извини?” - и действительно начал улыбаться твоему недоверчивому ворчанию. Ничто не подготовило его к уколу жара в животе, когда ты подняла на него свои красивые глаза и сказал со всей искренностью, какая только есть в мире: “Ты разорвешь меня пополам, большой мальчик, а я очень этого хочу”. - Теперь он не может насытиться, наблюдая за твоим лицом, когда он толкает в тебя свой член. То, как ты скулишь, когда он направляет твои бедра вниз. Он загипнотизирован видимой выпуклостью на твоем животе, когда он полностью внутри тебя, наблюдая, как она появляется каждый раз, когда он погружается в тебя – он впервые прижал к ней ладонь и чуть не кончил прямо тогда и там, когда ты издала самый жалкий, пронзительный звук, который он когда-либо слышал, и попыталась схватиться за его бицепсы. - Трахает тебя у стены, крепко держа тебя руками за талию, насаживая тебя на свой член, как будто ты гребаная игрушка, слушая твои прерывистые вздохи каждый раз, когда он наполняет тебя. - Ему нравится, как он не торопясь проникает в тебя даже своими пальцами. - Нравится, как он может легко держать оба твоих запястья одной рукой и какими большими кажутся его руки на фоне твоего тела. - Трахнул тебя перед зеркалом – вы оба на коленях, ты перед ним между его бедер, одна его рука перекинута через твой живот, его ладонь накрывает твое бедро, а другая – вокруг твоего горла, его предплечье прижато к твоей груди - и, блядь, это почти погубило его, когда он увидел, как его тело затмевает твое. Он крепко прижимал тебя к своей груди, время от времени наклоняя голову, чтобы впиться пальцами в твое горло и плечи, но в основном он заставлял тебя смотреть на него через зеркало. Наблюдал за тем, как у тебя перехватило дыхание, когда он трахал тебя, как тебе хотелось податься вперед, когда он скользнул рукой тебе между ног, но другая рука на твоем горле удерживала тебя в вертикальном положении, бормоча тебе на ухо о том, какая ты красивая и как тебе хорошо с ним. - Учитывая все вышеперечисленные махинации с размером, он не будет входить в тебя, пока ты не будешь готова к этому. Неважно, в каком ты отчаянии, сколько бы ты ни умоляла его просто уже ввести в тебя свой член, он этого не сделает. Нет, пока он не раскроет тебя своими пальцами и языком и не будет абсолютно уверен, что не причинит тебе вреда. Он так мило хмурит брови, когда ты умоляешь его и обещаешь, что с тобой все будет в порядке, как будто он не может поверить, как отчаянно ты жаждешь его члена, и говорит тебе: “нет, ты не должна быть такой тугой, тебе это не доставит удовольствия, позволь мне расслабить тебя, позволь мне доставить тебе удовольствие”. - Он любит тебя, ты просто трепещешь из-за него. Скользкий, горячий и уже чувствительный. Он хочет, чтобы ты была готова заплакать из-за этого к тому времени, как он войдет в тебя. - Он засунет свои пальцы тебе в рот и надавит на твой язык, когда будет трахать. - Ему, блядь, нравится вылизывать тебя. Как будто в какой-то навязчивой степени. У него это получается так чертовски хорошо, что невозможно сказать "нет". Иногда, когда его мысли слишком заняты и слишком быстры, он просто хочет лизать тебя, пока все, на чем он может сосредоточиться, - это твой вкус, твои руки, дергающие его за волосы, и сладкие звуки, которые ты издаешь для него. Он столько раз кончал, утыкаясь в простыни только от того, что его голова была у тебя между бедер; в первый раз, когда это случилось, он был так смущен, а ты была просто ошеломлена и поражена тем, что он кончил практически нетронутым судя по тому, как сильно ему нравилось доставлять тебе удовольствие подобным образом, тебе пришлось заверить его, что ты не злишься и не разочарована, и он так смутился, когда ты объяснила, насколько это было горячо. - Этот мужчина так чертовски сильно хочет, чтобы ты села ему на лицо, но он слишком застенчив, чтобы что-то сказать. В тот момент, когда ты поднимаешь этот вопрос или спрашиваешь его об этом, он тянет тебя вверх по своему телу, отчаянно желая прикоснуться к тебе ртом. Он обхватывает руками твои ноги, впиваясь пальцами в мягкую плоть на внутренней стороне твоих бедер, и тянет тебя вниз, пока ты не переносишь на него весь свой вес. Ест так, будто он чертовски проголодался, не может насытиться твоим вкусом. Он будет наблюдать за тобой все время, пока делает это, глядя на тебя с таким блеском в глазах, что, честно говоря, это немного пугает, он так увлечен этим, но он просто не хочет пропустить ничего из того, как красиво твое тело сотрясается для него. Вы вспоминаете о его огромной силе, когда он не отпускает вас; он даже не утруждает себя словами, он просто издает недовольный звук в ваш адрес и прижимает вас железной хваткой. Тебе буквально придется плакать от перевозбуждения и дергать его за волосы, чтобы заставить его оторвать от тебя свой гребаный рот. - Я думаю, он предпочел бы заняться с тобой оральным сексом, но, конечно, ему нравится, когда ты отсасываешь ему, видеть, как ты смотришь на него снизу вверх сквозь ресницы и обхватываешь своими прелестными губами его член. Любит наблюдать, как ты изо всех сил пытаешься взять от него как можно больше. - Когда ты впервые начала делать ему минет, он понятия не имел, что делать со своими руками, и даже когда ты сказала ему, что он может трогать и даже тянуть тебя за волосы, он боялся причинить тебе боль. - Так нежно держит твою челюсть, щеку и волосы, даже когда его руки дрожат и он трахает тебя в рот. Ему откровенно стыдно за то, как сильно ему нравится, когда ты берёшь его слишком глубоко и давишься, как ему нравится видеть слезы, выступающие у тебя на глазах, когда ты пытаешься взять его в горло. - Любит, когда ты грубо относишься к нему – дрочишь и сосешь головку его члена, пока он не может этого вынести, но не даешь ему кончить, выходишь из него с отвратительным влажным звуком, спрашиваешь его, что не так, когда он ахает и дергает бедрами, потому что ты потираешь большим пальцем его щель на члене, и это так приятно, но он думает, что умрет от этого. - По этой теме, он обожает-ненавидит перевозбуждение. Я думаю, что у него фантастическая выносливость, так что ты должна либо заставить его трахнуть тебя несколько раз, либо свести его с ума до полусмерти. Любит это отчаянное чувство, когда ты подводишь его так близко к оргазму только для того, чтобы отступить, снова и снова, пока все не затуманится и все, что он может, это умолять тебя позволить ему кончить. Когда ты не останавливаешься после того, как он кончает, он быстро и остро осознает, что он абсолютно облажался, потому что это слишком, и теперь он умоляет тебя остановиться, хныча и подергивая бедрами, но это слишком и у него по лицу текут слезы, а ты говоришь ему, что он может снова кончить. - Перевозбуждает тебя все время из-за, опять же, выносливости, и потому что он просто принципиально не может насытиться тобой. Любит, когда ты дрожишь, цепляешься за него и всхлипываешь с этими короткими приступами икоты, и едва можешь произнести что-либо, кроме его имени и “пожалуйста”. - Ладно, ладно, я не сказала о том, как ему нравится смотреть, как ты красишься. Так что, может быть, может быть, однажды он позволил бы / попросил тебя накрасить и его. Просто посмотреть, как это выглядит, каково это. Ему нравится сосредоточенный взгляд, который ты фиксируешь на нем все время, он становится немного застенчивым, когда ты держишь его за подбородок и оцениваешь свою работу, прежде чем взять что-то для следующего шага. Когда вы закончите, вы сидите с ним, пока он смотрит в зеркало, и он потрясен. Он не был уверен, чего ожидал от этого любопытства, но оно не тяжелое, и он не похож на клоуна. Он смотрит… хорошенькая. Ты сделала его мягким и нежным, как будто он заслуживает того блеска, который ты нанесла в уголки его глаз и слегка подкрасила губы. Это скручивает что-то в равной степени интуитивное и постыдное в его животе, но его тяжесть в штанах вызывает интерес к происходящему, когда ты говоришь ему, как прекрасно он выглядит и что он выглядел бы еще лучше с размазанным блеском для губ и потекшей по щекам тушью. -Он уже кончал в штаны раньше. Тот конкретный раз, о котором мы говорим, думаю, был бы первым разом, когда он сделал это, и он был чертовски унижен. Например, выбежал бы из комнаты, если бы ты буквально не сидела у него на коленях. Он краснеет так сильно, что ты практически чувствуешь, как жар исходит от его лица. Он даже не пытается говорить; он просто запрокинул голову и прижал руки к лицу. Униженный. Очевидно, он не хотел этого. Но ты была так близко к нему, и от тебя так хорошо пахло, и ты целовала его – облизывала его рот, как будто хотела поглотить его, прикусывала его нижнюю губу, оттягивала воротник его рубашки в сторону, чтобы ты могла прикусить губами его горло, едва давая ему время вздохнуть. Он был таким твердым, что было почти больно, и все, что могли уловить его чувства, была ты, и он просто. Он просто кончил в своих гребаных штанах. И теперь он чувствует, что вот-вот заплачет. Но ты мягко разговариваешь с ним, отводишь его руки от ярко-красного лица и улыбаешься. Как только он успокоится достаточно, чтобы ты смогла убедить его, что ты не думаешь, что он жалок, он завороженно наблюдает, как ты проводишь пальцами по мокрому пятну на его штанах, и его всего пробирает дрожь от того, как ты смотришь на него – с жаром и хищными намерениями, – и он все еще пытается осознать тот факт, что ты все еще хочешь его, даже после того, как он выставил себя таким дураком. Это определенно происходит не в последний раз, учитывая, как сильно тебе нравится заводить его, и ему становится немного комфортнее от всего этого, когда ты неоднократно говоришь ему, как сильно тебе нравится видеть, как он теряет самообладание. - Пока мы говорим о сперме, он любит кончать в тебя. Он погружается как можно глубже, что чертовски хорошо, и остается прижатым так близко, как только может, все время, пока кончает. Затем он вытаскивает и разводит твои бедра в стороны с невероятной силой и просто наблюдает, как ты дергаешься, когда из тебя вытекает его сперма. Он, блядь, стонет при виде этого, как будто ты вытянула звук из его легких. Он затолкает это обратно в тебя своими пальцами, просто чтобы посмотреть, как она снова вытекает.- Высокий мужчина. Мускулистый мужчина. Хм. Он отлично справляется и будучи на коленях. Если вы целуетесь лежа, а он стоит на коленях, склонившись над вами и перенеся свой вес на предплечья, он обязательно просунет свою ногу между вашими, крепко прижимая к вам бедро. В первый раз он делает это инстинктивно, просто по своей природе такой большой, как он, и пытается балансировать над вами, но в то же время быть как можно ближе. Он поражен, что ты так сильно переживаешь из-за такого простого действия, но когда ты начинаешь прижиматься бедрами к его ноге, он клянется всегда делай это. Это означает, что позже он выясняет, что может просунуть свое бедро между твоих ног, прижимая тебя спиной к стене; и поскольку он такой высокий, он может заставить тебя перенести на него почти весь свой вес, при этом твои пальцы ног едва касаются пола, когда ты извиваешься. - Итак, я также думаю, что ему бы очень понравилось катать на бедрах. Ему нравится видеть тебя такой отчаявшейся и прижимающейся к нему, слишком нуждающейся и нетерпеливой, чтобы делать что-то еще. Ему нравится, как ты скулишь, хватаешь его за плечи и пытаешься добиться идеального трения. Он будет двигать тобой сам, направляя тебя, держа руками за бедра. Нравится, как ты реагируешь, когда он прижимается к тебе толстыми, жилистыми мышцами. Видя, как ты вот так разваливаешься на части, он понимает, почему тебе нравится видеть, как он кончает в штаны. - Он так невероятно осторожен с тобой. Самое последнее, что он хочет сделать, это причинить тебе боль, он никогда себе этого не простит. Я думаю, что одно из его ограничений заключается в том, что он не ударит тебя ни в какой форме. Даже если тебе это нравится, он не может избавиться от тошнотворного чувства, что причинит тебе боль, так что давай-нет. Он был трясущимся, но твёрдо уверенным, когда сказал тебе, что это было просто то, чего он не мог сделать. - Я также не думаю, что он фанат какой-либо грязи – он хочет, чтобы его хвалили, и все, что он хочет сделать, это похвалить тебя. Он никогда бы не назвал тебя никакими унизительными именами или прозвищами. - Любит ленивый утренний секс, когда у вас двоих есть время помедлить, и он может просто обнимать тебя и целовать везде, куда только может дотянуться. - Ему нравится связывать тебя, нравится доверие, которое ты ему оказываешь, когда позволяешь ограничивать свою подвижность. Я думаю, ему бы действительно понравилось шибари (сложное веревочное связывание). Ему нравится художественный и технический аспект узлов; это почти терапевтический процесс создания ограничений по всему телу. Ему нравится, какой расслабленной и спокойной ты становишься, податливой, когда он перекладывает тебя, глуповатые взгляды, ленивые улыбки и довольное мурлыканье, которыми ты одариваешь его. Ему нравится, как веревка смотрится на твоей коже, и ему нравятся следы, которые она оставляет после себя. Ему нравится интимность того, как тебя связывают, интенсивность того, как тебя связывают, и возвращающаяся интимность того, как тебя развязывают – он бормочет тебе похвалу, снимая веревку, он оставляет поцелуи в каждом месте, где развязывает узел, потирая твои мышцы и успокаивая кожу со следами. - Для себя самое большее, что он бы сделал, это пару мягких кожаных наручников, но если он когда-либо был схвачен и связан врагом, то ему абсолютно не понравится это чувство. - При этом, я думаю, что он абсолютно охуенно процветает с ментальным рабством. Вы говорите ему, чтобы он держал руки по швам, и он не будет ими двигать. Ты говоришь ему не двигать бедрами, держать руки на спинке кровати, держать рот открытым, ты говоришь ему все, что угодно, и он это сделает. Не имеет значения, что у тебя на самом деле нет сил физически удержать его. Не имеет значения, насколько нуждающимся и отчаявшимся он становится, как сильно он трясется и скулит, даже не имеет значения, плачет ли он и умоляет. Он дисциплинирован, и вы сказали ему не двигаться, чтобы он не сдвинулся ни на дюйм. - Уход от большого мальчика, когда он доминирует. Как минимум он следит за тем, чтобы ты пила воду, покупает твои любимые закуски, следит за тем, чтобы ты сообщала о своих чувствах, говорит, как хорошо ты справились и как ему понравилась, убирает за тобой и будет держать в объятиях столько, сколько ты захочешь. Этот мужчина сделает все, чтобы тебе было комфортно и хорошо. - Когда ему понадобится последующий уход, мальчику особенно понадобится много утешений. Он всегда беспокоится о том, хорошо ли у него получался регулярный секс, поэтому для более интенсивных действий ему еще больше нужны успокаивающие слова. Я думаю, ему бы действительно понравилось держать тебя у себя на коленях, когда его руки сомкнуты вокруг твоей талии, а лицо уткнуто в твою шею, слушать твое дыхание или твое мурлыканье, пока ты потираешь руками вверх и вниз по его спине – мягкий шум и повторяющиеся движения успокаивают его, и ему нравится ощущать стойкий запах духов и соли пота на твоей шее. Он не заговорит сразу. Независимо от того, как долго ты остаешься с ним, он всегда будет немного ворчливым, когда ты скажешь ему, что нужно встать и напоить его водой и привести в порядок.