На колени, хён

      В нашем мире помимо мужского и женского пола есть ещё и вторичный пол: Дом и Саб. Система отношений между Домом и Сабом называется динамикой.        Дом — (в с/м — садист) испытывает желание подчинить Саба, иметь над ним контроль:       — хочет наказать;       — хочет защитить;       — хочет похвалить;       — хочет, чтобы от него зависели.        Саб — (в с/м — мазохист) испытывает желание быть контролируемым Домом:       — хочет быть наказанным;       — хочет, чтобы о нём заботились;       — хочет, чтобы его хвалили.        Поскольку Сабы не могут противиться командам Домов, некоторые из них принимают подавители. Однако, если их слишком долго оставлять в истощённом состоянии, они становятся более восприимчивыми к "свирепому взгляду" (максимальное давление со стороны Дома, прямой приказ к подчинению и влияние, подавляющее волю), до такой степени, что становятся неспособными сопротивляться тому, от чего в обычном состоянии могли бы отмахнуться.        Дисциплина/наказания: в основном происходит от Дома к Сабу. Это может быть частью их стиля общения, а может быть наказанием за нарушение правил.        Подавляющие лекарства: желание Саба инстинктивно подчиняться командам Дома можно обуздать, принимая подавляющие лекарства. Дом также может обуздать свои желания, принимая подавители.        Истощённое состояние (Сабдроп/Домдроп) — каким бы ни был Дом или Саб, если желания их динамики не будут удовлетворены, возникающий дисбаланс приведёт к физическому ухудшению.        Пара: отношения, уникальные для Дома и Саба, предназначенные судьбой. Шансы найти такие чрезвычайно низки, а парные возлюбленные встречаются крайне редко.        Команды:       — «Гляделки» — когда Дом направляет свою силу на Саба, чтобы тот инстинктивно захотел встать на колени и не смог сопротивляться. Поскольку это делается без обоюдного согласия, такие отношения не одобряются;       — «На колени» — встать на колени, сидя ровно на месте. Самая основная из команд. Важная поза для Саба;       — «Ко мне» — подойти;       — «Стой» — остановиться;       — «Ползать» — упасть на землю и встать на четвереньки;       — «Покажи себя» — показать себя (сексуально) и т.п.        Уход — забота Дома после дисциплины/наказания или всякий раз, когда Саб испытывает стресс. Общепризнанно, что это абсолютная обязанность Дома.        Сабспейс — Саб, который получил соответствующий уход и чувствует себя особенно безопасно и счастливо, может войти в состояние транса. Если они слишком внезапно пробуждаются от этого состояния, то могут плохо себя чувствовать.        Сабдроп — когда Саб не получает должного ухода после дисциплины/наказания или был слишком истощён, и испытывает психические переживания и нарушения в работе организма.        Защита — относится к тому, когда Саб находится под угрозой, и желание Дома защитить и монополизировать переходит в овердрайв.        Стоп-слово — используется Сабом, если они заходят слишком далеко. Обсуждается, обычно, заранее.        Клеймо — акт дарения ошейника, как признак предъявления права собственности. Дом дарит Сабу ошейник в качестве доказательств устоявшихся отношений.

***

       Тэхён не сводит с него глаз, упрямо жжёт зрачками, не позволяя старшему взять верх. Они пялятся друг на друга уже несколько минут, заставляя остальных членов группы переживать. Нет, все знают, что Тэхён даже не попробует использовать «гляделки» в сторону самого старшего. Наверное, это от того, что парни не в курсе о том, к какому классу относится Сокджин.        Надо признать, тот держится достойно. Спасибо пусть скажет потом подавителям за этот шанс выстоять против молодого и яростного Дома, который в этом конфликте уступать не хотел бы. У них нет пресловутой дедовщины в коллективе, все относятся друг к другу с пониманием и доверием, не используют команды в присутствии кого-то, кроме своего партнёра. Вот только Сокджин иногда действительно перегибает.        Солгав всем остальным, в том числе агентству и компании, он поступил крайне опрометчиво. И теперь по неясным причинам Тэхён в этом с ним погряз. В составе бойз-бенда у них компания достаточно разношёрстная: Домы — Намджун, Чонгук и Тэхён, и Сабы — Чимин, Юнги и Хосок. И для всего остального окружающего мира Ким Сокджин тоже отзывается на Доминанта.        Их, конечно, всегда вынуждают принимать подавители, особенно после случая, когда Хосок попал в больницу. В тот вечер неизвестный просто использовал на нём «гляделки», заставив почти впасть в сабдроп, беднягу потом ещё долго выхаживали как хёны, так и младшие. И после этого совсем уж давнего случая в начале их карьеры, теперь вся группа на подавителях. Просто чтобы избежать прямого использования динамики на себе.        Оттого никто не заметил, что Сокджин явно не подходит под категорию Дома. Только Тэхён знает о его маленьком, грязном секрете.        — Ребят, — Чимин, нервно дёрнув ошейник, выставляет руки, чтобы встать между друзьями и упереться им в грудь руками, — пожалуйста, перестаньте. Это не так важно, чтобы разводить целый скандал.        — Нашему крошке-Тэхёну не по себе от ущемлённого эго, вот и бесится, — плюёт вдруг ядом Сокджин, из миролюбивого и улыбчивого превращаясь в настоящий несносный вихрь.        Тэхён почти задыхается, слыша подобную реплику в свой адрес. Он достаточно непробиваем, но их натянутые в последнее время отношения дают о себе знать всеобщим эмоциональным напряжением. Ах, да. С того самого дня, как Тэхён узнал обо всём.        В тот вечер он заглянул в студию совершенно случайно: всего лишь забыл о ключах от квартиры. Так что пришлось шлёпать на своих двоих на четвертый этаж, чтобы забрать имущество. Он совсем не ждал там кого-то ещё, но насторожился, увидев включённые лампы и услышав шуршание.        — Кто здесь? — басовито поинтересовался Тэхён, надеясь, что, если в студию забрались злоумышленники, напугать их грубым тоном получится.        Заглянув за угол, видит только до боли знакомую, согнутую почти пополам фигуру. Тёмные кудри вздрагивают, Сокджин оборачивается, глядит полубезумно на младшего, а из глаз катятся бессильные слёзы. Тэхён в недоумении остановился у дверного косяка, сжимая найденные ключи в кулаке.        — Хён? — осторожно спрашивает, глядя на черноту зрачков, поглотившую радужку. Он никогда не видел старшего в подобном состоянии.        — Тэ? — слабо отзывается Джин, ёрзая на месте и беспокойно вздыхая — часто и неглубоко, словно сейчас разрыдается в голос.        Тэхён приближается, хочет коснуться плеча Сокджина, но видит у ног пустой серебристый блистер. Тот зияет опустошёнными ячейками без кругляшков таблеток. Вместо прикосновения к Сокджину, Тэхён поднимает упаковку с пола и читает название. До него не сразу доходит, что за лекарства грызет хён, зачем они ему. Пока не вспоминает: такие как-то рекламировали по телевизору, громкие лозунги кричали, что препарат имеет высокую эффективность, а Сабы, принимающие его, могут не беспокоиться о том, что кто-то использует на них команду.        Блистер выпадает из рук ошарашенного Тэхёна, шуршит по поверхности пола. Тэ внимательно смотрит круглыми глазами на Сокджина: в уголках глаз собрались слёзы, часто сглатывает и трясётся.        — Блять, — выдыхает Тэхён, понимая, что сейчас в один миг в его разуме пронеслись все уроки биологии. Сокджин на грани Сабдропа.        Ещё немного и его придётся увозить на скорой.        В тот вечер Тэхён впервые испробовал на нём подчинение. И заботу после, помня наставление учителей, менеджеров и прочих личностей, вечно напоминающих о том, насколько Сабы в подобном нуждаются. А утром Ким Сокджин тихонько попросил его молчать о произошедшем и природе старшего. Причины умолчал, не позволив Тэхёну даже носа в подобное сунуть.        С тех пор между ними странные отношения. Настолько, что их уже не назвать приятельскими или дружескими, они не подходят под категорию взаимодействия старшего и младшего. И они не пара, как недавно убедился в этом Тэхён. С этого проклятого ошейника и начались все размолвки.        Ссоры, споры, косые и враждебные взгляды. С того вечера, как Тэхён скромно преподнёс Сокджину красивый ошейник с подвеской в виде полумесяца. Увидев его, тот взбесился и ещё долго лупасил и орал на Тэхёна, прежде чем выставить из квартиры.        А потом стал срываться, как раненый, озлобленный зверь, вызывая сначала у Тэхёна непонимание, а потом злость. Ведь до того три месяца Сокджин просто молча удовлетворял свою динамику с помощью команд Тэ, а теперь, когда тот решился предложить ему отношения — озверел.        Ну и пусть, подумал Тэхён, и не стал к нему мягче. Склоки, скандалы и потасовки стали постоянными спутниками музыкантов, заставляя страдать не только этих двоих, но и остальных участников. Теперь, стоя напротив друг друга, разделённые Чимином, Саб и Дом смотрят друг на друга враждебно. Тэхёну многое бы хотелось сказать, выговориться как следует, но он принимает наилучшее в данный миг решение — зло цыкает, прячет руки в карманах серых спортивных брюк и уходит прочь из тренировочного зала, подальше от скопления гормонов других, подальше от Ким Сокджина, который слишком гордый, чтобы рассказать обо всём правдиво.        Плевать, пусть разбирается со своими проблемами самостоятельно, пусть не сваливает их на тэхёновские плечи неподъёмным грузом. Он пытался помочь, силился вывести на разговор, однако всё, что от него было нужно — команды во время дисциплины и забота о Сабе после неё, восстанавливающая равновесие душевное и физическое. Теперь этому не бывать.        Сокджин долго и угрюмо смотрит Тэхёну вслед, а внутри, за грудной клеткой, так больно тянет, что становится тяжело дышать. Он давит это чувство, прогоняет колючий комок из горла, горделиво вздёрнув подбородок.        — Да что с вами такое в последнее время?! — лидер устало потирает переносицу, выдыхает, заставляя ноздри расширяться. Чимин жмётся к паре, чувствуя волнение и злость Дома.        — Ничего, — почти рявкает Сокджин, стремится поскорее схватить куртку и рюкзак, чтобы уйти из зала, остаться в одиночестве.        По дороге домой вспоминает только яростный взгляд Тэхёна, направленный на него. И вновь боль в груди: она становится более колючей, более отчётливой, заставляя поморщиться. Он долго обходился без динамики вообще, отсутствие Тэхёна не так уж и сильно скажется на его здоровье! Просто сядет обратно на привычные подавители, а там наладится. И гормоны успокоятся, и нервы в порядок придут. Всё будет отлично. Даже с Тэ помирится, как только приведёт себя в норму.        Вот только дома легче не становится. Тягостнее на душе, боль в груди усиливается, заставляя кашлять раз в несколько десятков минут. Сокджин, выйдя из душа своей одинокой квартирки, видит в углу брошенный давно, забытый ремешок. Глаза жгут предмет, зацепляясь то на пряжке, то скользя по блестящей гладкости кожи. Серебристый полумесяц блестит в свете луны за окном. Сокджин подбирает ошейник, уверенно шлёпает босыми ступнями к кухне.        Мусорное ведро глядит на него тёмной пастью-отверстием, пока Сокджин завис над ним с ремешком в руке. Так уже прошло секунд тридцать, может, сорок. Он просто глядит в темноту полиэтиленового мешочка, куда намерен сбросить этот оскорбительный жест от младшего. Разве давал он повод ему к тому, чтобы их отношения считались чем-то большим, чем помощь? Разве он говорил, что хочет носить подобную вещь на своей шее?        Ни разу. Он не давал Тэхёну повода считать, будто у них есть шанс. Двум взрослым мужчинам лишь нужно было удовлетворить свои потребности в поддержании динамики, ничего более. Блин, да они даже не трахались-то ни разу! О каких отношениях может идти речь?!        Крышка ведра звонко опускается обратно в пазы, лакированный ремешок летит куда-то в неопределённое направление, скрываясь за низкой спинкой бежевого дивана, а Сокджин бессильно валится на нерасправленную кровать. Не нужны ему Домы, не нужна динамика. Он хочет просто быть свободным от стереотипов, от зависимостей. Работать, следовать расписанию и веселиться с парнями так, как это было раньше.        Скоро станет легче. И толику сомнения от усилившейся боли в груди Джин терпеливо давит, как комара на своём предплечье.

***

       Но легче не становится ни на грамм. Только хуже. При виде Тэхёна боль усиливается, сковывает движения. В голове навязчивое желание — исполнить команду, поддаться искушению. Перед глазами мелькает кадрами замедленной съёмки летящий за диван тонкий ошейник, падает в пыльную бездну, в место, где никому не нужен.        Тэхён его не игнорирует. Старается быть предельно вежливым, но отстранённым. Это вызывает беспокойство среди группы, члены её напрягаются, ведут себя настороженно, словно ожидают новой стычки между этими двумя. У Сокджина просто нет сил больше ругаться, дискомфорт в груди не даёт ему по ночам спать, не позволяет дышать свободно, а личный врач — единственный человек, кроме Тэхёна, посвящённый в тайну того, что Джин — Саб, разводит руками и говорит, что гормоны снова значительно ухудшились.        Джину нужна динамика, нужен Дом. Но он глотает по горсти новых таблеток ежедневно и не желает переступать через собственные принципы. Потому отвечает Тэхёну сдержанно, хотя единственное, что он желает — сесть перед ним на колени под откровенно желающим взглядом, склонить покорно голову, наслаждаясь доминированием.        И это желание Ким Сокджин старается закопать поглубже, да только в руках у него — детская пластмассовая лопаточка, а желание это гораздо больше песочницы, не помещается.        Джин срывается через две недели. Первый приступ застигает его перед выходом на репетицию: скручивает от боли и головокружения. Такое уже было перед тем, как Тэхён нашёл его в студии звукозаписи. Сокджин трясётся от страха, от боли, от воя внутри, который требует внимания. Глотает очередную порцию подавителей, выпрямляется через силу и идёт.        Бледный, словно поганка, является на финальный прогон, ни о чём не сожалеет (или профессионально делает вид). Но его состояние выдаёт с головой потеря ориентации, вечные ошибки в хореографии и болезненный вид. Хосок делает несколько замечаний, прежде чем отправить Сокджина передохнуть у стенки, а потом приземляется рядом, держа две бутылки с водой.        — Ты выглядишь паршиво, — усмехается друг, протягивая Сокджину воду.        Да, он выглядит абсолютно отвратительно, так же себя и чувствует. Сухие губы с жадностью впиваются в горлышко, Джин едва ли не за два глотка выпивает все пол литра воды, чувствуя потом себя ещё хуже — живот полон, а жажда не проходит.        — И ты такой уже не первый день, — начинает уводить разговор в опасную степь Хосок, мнётся немного. — Ты ведь давно ни с кем?..        — Что? — хлопает глазами Джин, глядя на Джей-Хоупа.        — Динамика. Ты, видимо, давно ни с кем не был, — глаза у Хо огромные, щёки смущённо алеют. Конечно. Для него он Дом. — Если… если совсем тяжко, я могу помочь. Или Юнги. Мы свободны, как-то он был с Тэхёном, когда тому было нехорошо.        — Юнги… с Тэхёном? — горло вмиг пересыхает, голос становится ниже, а боль между рёбер совсем невыносимая, режет по живому, Сокджин едва не орёт от боли.        — Да, у него как-то давно были проблемы. Мы ведь как семья, можем друг другу помочь.        Сокджин Хосока дослушивать не хочет. Ему так невыносимо больно, что в глазах — пелена, туман заволок всё окружающее. Он ищет взглядом только одну фигуру, что должна быть сегодня здесь, вместе с ними тренироваться в белой майке без рукавов. Но Тэхёна в зале нет.        — Где он? — бормочет Сокджин, прежде чем в глазах окончательно темнеет.        Больно. В плече и у виска от падения. Ему везде невыносимо больно, так что даже вздохнуть не хватает мощи. Сокджин содрогается, руки и ноги напрягаются, а по пересохшим губам стекает капелька слюны. Он старается сглотнуть, но горло смыкается, а в мыслях ярко-красным, как предупреждение, горит: Сабдроп.        Снова, Сокджин снова в этом удушающем состоянии. И если в прошлый раз он мог быть хотя бы в себе, в этот лежит на полу тренировочного зала безвольной, переломанной куколкой, вздрагивает, пока остальные участники и парни из подтанцовки бегают вокруг обморочного.        Тэхён, припоздавший из-за пробок, появляется неожиданно. Мчит, скользя белоснежными носками по напольному покрытию, швыряет Намджуну свой рюкзак. Даже не стягивая куртку, расталкивает столпившихся парней, добирается к Сокджину.        — Оболтус! — рычит Тэхён, падая на колени и сгребая Джина в медвежью хватку.        Его красивые ладони с длинными пальцами заботливо касаются взмокших от пота волос, гладят лицо, очерчивая полноту губ. Тэхён нежно шепчет успокаивающие слова в ушную раковину, сжимает талию, забравшись под футболку. Глаза Джина больше не закатываются судорожно, лишь прикрыты от удовольствия. Цвет к лицу постепенно возвращается, делая щёки румяными.        — Тэтэ? — робко спрашивает Чимин, даже на расстоянии чувствуя знакомые нотки. Забота. Тэхён заботится о Сокджине. — Что происходит?        — Тш-ш-ш, — прикладывает указательный палец к губам тот, глядя из-под края шапки на Пака, — не буди.        Они все изумлённо пялятся на то, как розовеет постепенно Сокджин.

***

       Сокджину тяжко даётся задание разлепить уставшие, припухшие глаза. Он, словно слепой котёнок, хлопает ресницами, разглядывая собственную спальню. Как он тут оказался? Что произошло?        В груди стало легче, боль не давит на кости и мясо, пригвождая к полу. Он подрывается, откидывая в сторону тёплое одеяло. Внутри лелеется надежда, что с ним кто-то есть, ухаживал за ним, оставляя невесомый след на коже и волосах. Но Сокджин разочарованно выдыхает, понимая, что в квартире совершенно один.        На комоде у кровати лежит жёлтый стикер, край его оттопырен, а на самой цветастой бумаге выведено знакомым почерком «Позвони». Менеджер. Видимо, это он привёз его домой.        Снова довёл себя до состояния Сабдропа, окунувшись в ужасы недомогания и болей, опять заставил страдать, в этот раз промахнувшись окончательно. Да ещё и перед всеми остальными членами группы. Телефон безнадёжно разряжен, за окном уже темно, а в голове только навязчивая мысль уехать из пропахшей одиночеством квартиры.        Взгляд замирает на светлой, бархатной спинке дивана, сердце почему-то странно и горько сжимается, когда Джин, одетый в пижаму и пуховик, застывает перед входной дверью квартиры-студии и долго глядит на мебель. Сбросив со ступней шлёпанцы, бредёт к нему.        На улице уже так промозгло и зябко, что Сокджин моментально замерзает по пути к своему автомобилю. Прогревает долго, врубив печку на полную мощность, мысленно молится, постукивая по рулю. Лишь бы оказался дома, лишь бы был один. Повторяя эти мысли, как мантру, Сокджин крутит руль одной ладонью, медленно выезжая с парковки.        Темно и достаточно поздно. Сокджин видит время, приближающееся к полуночи на приборной панели машины, тихо ругается матом, ища, где бы оставить транспорт у давно знакомого жилого комплекса. Когда он выходит из салона автомобиля, клацая кнопку сигнализации, многие окна темнеют глазницами многоэтажки.        Лифт тащится до умопомрачения медленно, мигают кнопки, а Сокджин, пристукивая ногой от нетерпения и сжав ладонь в кармане пуховика, наблюдает за ползущими цифрами этажей. Ему боязно, до одури просто, так что под коленями колет, но больше останавливаться не в силах. Прогонит — придёт снова. Джин сам виноват в этом: в собственном Сабдропе, в том, что обидел того, кто тянулся к нему всей душой. Тот, кто не пытался им управлять намеренно и с мыслями о вреде, когда узнал о том, кто такой Сокджин. Тем более, он пришёл самостоятельно. А потом ужасно поступил: он мог поговорить с Тэхёном, обсудить собственные принципы, а не точить зуб на то, о чём младший даже знать не мог.        Он не рассказал Тэхёну о том, что его всю жизнь гнобили за то, что он родился Сабом. Родители усмехались, шутя «безобидно» о природе Сокджина, хотя это задевало душу. Все вокруг казались ему врагами из-за того, что он такой. А сейчас закрадывается мысль — а что плохого в том, чтобы быть Сабом? Взять того же Чимина, ведь ему не мешает динамика быть талантливым, трудолюбивым артистом, Намджун любит и бережёт его, словно зеницу ока. И остальные относятся к Сабам спокойно. Это лишь в голове Сокджина.        Его страх никуда не делся, просто опасения задавил ужас от мысли, что Джин может потерять нечто важное.        Никто долго не идёт на звон дверного звонка, это заставляет Джина нервничать и кусать почти до крови губы. Но на третий раз дверь щёлкает и открывается, показывая сонную мордашку младшего, его приятные шоколадные вихры на голове и свободную домашнюю одежду.        — Хён? Ты чего пришёл? — хрипло от недавнего сна спрашивает он, стоя в проёме.       — Прости меня, — выпаливает слишком громко и слишком быстро Сокджин, испуганно хватается за ручку, чтобы у Тэхёна не получилось захлопнуть её прямо перед носом. — Прости, что я такой идиот.        — Зайди внутрь, — просит Тэ, раскрывая дверь шире, как только видит синеющие пальцы на ногах Джина.        Теперь они в квартире Тэхёна, сидят бок о бок на диване. Сокджин обнимает пуховик, глядя на свои ноги, которые Тэ заставил укутать в мягкую шерсть носков.        — О чём ты хотел поговорить, раз так поздно примчал? Ещё и после приступа?        Сокджин сглатывает, не зная, как подобрать слова для всего, что бушует и воюет у него внутри, смотрит на уже более проснувшегося Тэхёна жалобно, надеясь, что тот может прочесть его мысли, облегчить задачу.        — Звонил менеджеру? — Тэ искренне беспокоится, это видно и по глазам, и по протянувшейся к Джинову плечу ладони.        Тот же просто молча откладывает пуховик на подлокотник дивана и покорно опускается перед Тэхёном на колени. На него смотрят сверху ошалело от изумления: до этого дня Джин сам никогда не опускался в нужную, словно воздух, для Сабов позу. Ступни под бёдрами, пятки упираются в ягодицы, а ладони расслабленно лежат на ногах, внутренней стороной вверх. Тэхён сглатывает, ощущая возрастающую динамику в теле, кончики пальцев покалывает от искреннего послушания.        — Наказание, — на грани слышимости произносит Джин, не поднимая головы. — Я заслужил наказание, — сглатывает шумно, — хозяин.        У Тэхёна от разрядов тока под кожей голова мутнеет. С тех пор, как они поругались, он никого к себе не подпускал, не снимал напряжение, скапливая гормоны внутри. Вид Сокджина, обычно весёлого или же дерзкого, на коленях, куда опустился по собственной воле и просит порки, заставляет задыхаться, а Дома полыхать желанием подчинить.        — Стоп-слово помнишь? — низко спрашивает Тэхён, ощущая волны нисходящего на него возбуждения. Джин коротко кивает, продолжая смотреть на собственные руки.        — Наказание… — мурлычет Тэхён, словно тут же щёлкает переключатель, из заботливого младшего делая его властным ведущим.        Джина трясёт от этого голоса, от позы, заставляющей возбуждаться, стоит только принять её. Раньше он старательно сдерживал подобные порывы, скрывал внутри, считая постыдным, сейчас более не хочет так думать и гонит подобное прочь взмахом руки.        — Покажи, — звучит первая команда, заставляя по позвоночнику пройтись ток, будто молния ударила.        Джин весь дрожит, когда задирает пижамную кофту, зажимая край зубами и оголяя светлую кожу живота. Пальцами подцепляет резинку штанов, стаскивая их с себя и ногой откидывая к ступням Тэ. Его пронзает мыслью, что подобное неправильно, а Сокджин этот голос просит заткнуться, разводя ноги в стороны. Он не смотрит на Тэхёна, опустив взор, пятки упираются в мягкий ковёр, расставленные в стороны ноги позволяют разглядеть отсутствие нижнего белья. Джин тяжело дышит, сжимая край одежды и позволяя той пропитываться слюной, пока Тэхён молча рассматривает его наготу. Они играли, но до секса не доходило, лишь элементарные команды. А теперь Тэ видит всё в полной красе, заставляя Сокджина смущаться и краснеть, приближаясь цветом к свежесваренному раку.        — Умница, — с придыханием хвалит Тэхён, заставляя возбуждённый член затвердеть ещё больше, дёрнуться, роняя каплю смазки на низ живота. — Хочешь наказания? Будет.        Он исчезает в спальне, оставляя Джина в том же смущающем положении, а потом возвращается, манит к себе ближе пальцем, скрываясь в дверном проёме.        — Ко мне, — Сокджин поспешно поднимается на дрожащих ногах, следует за Тэхёном, исполняя команду. — На кровать. На спину.        Сокджин, удерживая зубами край пижамы, забирается на расправленную постель Тэхёна, ложится покорно на спину, тяжко выдыхая через нос, пока тот глядит на него сверху. Взгляд Тэ блуждает по комнате, останавливаясь на приоткрытом ящике с множеством галстуков. Выудив оттуда два шёлковых, Тэ подхватывает лодыжку Сокджина, обвязывает длинную ленту, приковывая к одному из краёв кровати за изножье. Джин скулит, за что получает звонкий шлепок по бедру, тут же затыкаясь. Тэхён целует большой палец на ступне, заставляя всего Сокджина покрыться мурашками. Повторяет процедуру со второй ногой, оставляя Джина в таком положении на несколько минут. Что он там ищет в обилии ящиков и коробков, тому не известно, остаётся только лежать, глядя в потолок и ожидая наказания.        Руки, мягкие и тёплые, касаются задней стороны бедра, сгибая ногу в колене. Джин слегка вздрагивает, переводя взгляд на упавшие к лицу, растрёпанные после сна пряди, тяжело сглатывает, ощущая, как его кожу гладят, сгибая вторую ногу.        — Ни звука, — вкрадчиво произносит Тэхён, а пальцы на ногах Сокджина непроизвольно поджимаются от удовольствия, что приносит с собой команда, слетевшая с губ в форме сердца.        Он может лишь сорвано вздохнуть, почти не слышно, потому что ему отдали приказ, а подчиниться — главная нынешняя потребность Саба. Коротко жмурится, но Тэхён отрицательно мычит, заставляя приподнять веки. В его пальцах ярко-розовый флакон, замеченная надпись вынуждает бёдра напрячься, вздрогнуть. Лубрикант. Откуда у Тэ такие вещи? Он с кем-то спит? Ведь за три месяца они ни разу о таком не говорили, не пытались даже: Джин, как бы не хотел, не позволял себе полностью отпустить ситуацию, а Тэхён не давил. Смазка тягучими каплями льётся на выставленную ладонь, заставляя Сокджина панически хватать воздух ртом.        Связанные ноги желают ёрзать и дёргаться вне зависимости от своего хозяина, то и дело, пошевелив щиколотками, Джин натягивает импровизированные наручи в виде скрученных галстуков Тэхёна. Глядя на то, как тот проходится большим пальцем по указательному и среднему, согревая вязкую жидкость между ними, чтобы не обжечь холодом, Сокджин, кажется, теряет связь с космосом.        Сначала он чувствует влагу лубриканта между ягодиц, изгибается, стоит только подушечкам пройтись по чувствительному, сжавшемуся месту. Пятками упирается в изножье кровати, давит, стараясь вскинуть таз выше и избежать прикосновений. Но Тэхён давит на колено, вынуждая замереть. Первая фаланга ощущается инородно, непонятно, Джин стискивает зубы, переводя взгляд в лицо Тэхёна, что увлечённо пялится на то, как средний входит глубже, заставляя Саба выдыхать через сжатые зубы.        Это непривычно, но не сказать, чтобы неприятно. Просто… странно. Возбуждение сказывается на реакции, обостряя все прикосновения. Поцелуй в колено, следующие за ним прикосновения губ к голени и стопе чувствуются обжигающей магмой, палец проникает в Сокджина до предела, почти вырывая нервный всхлип, когда Тэхён вдруг решает, что согнуть его прямо внутри — отличная идея. Свободная рука Тэ живёт, видимо, собственной жизнью — скользит поглаживаниями по ногам, задевает напряжённый живот. Подушечки оглаживают влажную головку, очерчивают венки на стоящем члене, напоследок спускаясь к яйцам, отчего Джин неожиданно сжимается, захватив в плен плотных стенок палец Тэхёна. Тот возбуждённо вздыхает, меняет положение тела, присаживаясь между разведённых в стороны ног, Джин не видит его полностью, но замыленные желанием зрачки говорят о многом.        От этого взора, направленного на его задницу, куда Дом старается медленно протолкнуть второй палец, уже хочется кончить. Согнув их внутри, Тэхён прикусывает кожу на бедре, не оставляя следов зубов, но посылая грозовые разряды от места укуса ко всем нервным окончаниям. Джин округляет спину и тихо стонет, привлекая внимание.        Он нарушил команду. Застонал, когда ему было велено сдерживать голос. Тэхён жадно растягивает губы в квадратной улыбке: выиграл даже если ещё игра не стартовала. Пальцы из Сокджина пропадают, оставляя после себя ощущение прохладной пустоты. Ему хочется свести колени, но тогда будет больно связанным лодыжкам. Наблюдает, как Тэхён резко распахивает нижний ящик комода, тащит к кровати коробку средних размеров, кидая ту сбоку от Сокджина. Крышка от грубого обращения падает, позволяя высыпаться на простыню содержимому. Джин возмущённо давится глотком воздуха, видя чтó оттуда выпало.        Тэхён кружит рукой над обилием игрушек для взрослых, словно решая, какую выбрать.        — Ты плохой Саб, нарушил правила игры, — хрипло произносит, а Джин замечает, как оттопырены домашние просторные шорты Тэхёна в районе паха. Это заставляет внизу напрячься, связаться в плотный узел.        Рука Тэ замирает над штучкой кислотно-розового цвета, он хватает ту за длинный тонкий хвостик, показывая Сокджину во всей красе.        — Тэхён…        — Молчать, — Джин тут же затыкается от приказа, вдыхает коротко, забывая выдохнуть.        Тэхён машет каплевидной игрушкой, удерживая за хвостик, перед лицом Сокджина. Не мелочится: обильно льёт смазку на вибро-яйцо, размазывает по его мягкой поверхности, тут же приставляя к анусу Джина. Тот двигает тазом, словно силится отползти. Это странно и немного страшно, но Тэ цыкает и грубо щёлкает пальцами по головке Джинова члена. Тот почти скулит от болезненно-возбуждающего ощущения, сдерживается, не издавая и писка, пока основание вибро-яйца растягивает анус, проникая внутрь.        Ему хочется всхлипывать, приподнимать бёдра, избегая проникновения, но Тэхён, совсем не торопясь, вводит игрушку до самого хвостика, оставляя тот свисать к ложбинке.        — Я говорил молчать, а ты не послушал, — устало вздыхает Тэ, смотря на слезящиеся глаза Сокджина, красного, как свежий помидор, — теперь точно наказан.        Динамика положительно отзывается, желание жарко концентрируется в голове, как только Тэхён покрепче обхватывает небольшой белый пульт управления. Сокджин даже поразиться не успевает, как игрушка оказывается включенной.        Его изнутри прошибает, выворачивает от оглушающей вибрации в заднем проходе, пальцы на ногах сильно, до побеления, поджимаются, а воздух из лёгких не выходит, потому что стоит Джину раскрыть рот, как оттуда вырвется что-то, осевшее у корня языка вязким, гортанным стоном. Это приятно. Одуряюще. И непонятно, потому что раньше никто ничего в Сокджина не проталкивал, заставляя член при этом одеревенеть.        Ладонь Тэхёна, кажется, везде: на напряжённых ягодицах и бёдрах, на мошонке, на сгорающем от возбуждения члене, что, создавалось такое впечатление, взорвётся, если неосторожно тронуть. Кисть сжимается вокруг ствола, легко скользя от яиц до самой головки, размазывая естественную смазку вперемешку с оставшимся на пальцах лубрикантом. Сокджин теряет кровать под спиной, ощущение присутствия кислорода вокруг, ловит под веками пляшущие светящиеся точки.        На этом останавливаться никто не собирается, лишь преодолев границу начала. Джин на фоне слышит щелчок кнопки крохотного пульта, меняется режим игрушки, вибрация теперь внутри не в одном равномерном темпе, а словно пульсирует, то снижая мощь, то вновь её наращивая, отчего рёбра болезненно сводит. Сокджин всё же, игнорируя неприятные ощущения на коже от галстуков, сводит колени вместе, за что тут же расплачивается: Тэхён, недовольный подобным положением дел, размашисто шлёпает его по заднице, случайно задевая яйца, отчего непроизвольно срывается вскрик с Джиновых губ.        Они, смотря друг на друга: один с испугом, уверенный, что наказание ухудшится, другой с чуть ли не победоносным кличем. Природа Доминирования берёт над Тэхёном верх, он шлёпает ещё раз, теперь сильнее, так что звук соприкосновения напряжённой ладони с мокрой от смазки задницей отскакивает от стен. Сокджин больше не может сдерживаться, ощущая пульсирующую вибрацию внутри. На его висках выступил от напряжения пот, катится по коже, заставляя взмокнуть пряди у лица. Откинув голову на подушку, кусает до посинения нижнюю губу.        Зажав ногами запястье Тэхёна, Джин шумно и тяжело дышит. Край кофты давно болтается в районе ключиц, оголив крепкую грудь.        — Покажи, — велит Тэ, Саб покорно раздвигает ноги и изгибается в спине, как можно сильнее выставляя на показ всё, что происходит ныне с ним.        Тэхён утыкается носом в живот рядом с пупком, прихватывает кожу губами, доводя Сокджина только этим не то, что до Гонконга, до седьмого неба одним горячим дыханием на коже. И почему, собственно говоря, за все три месяца их совместной динамики, они даже не прикоснулись друг к другу, если это настолько крышесносно?.. Но Джин подумает об этом потом. Не в то мгновение, когда Ким широко лижет его член от горящей пламенем головки до самого основания, переходя на мошонку. Обхватывает ту губами, всасывая в рот. А кнопочка снова щёлкает, меняя режим.        Мучимый сладостными ощущениями, Сокджин наблюдает, как Тэ выискивает что-то в куче игрушек рядом. В его руках силиконовое колечко небольшого размера, просунув в отверстие кольца пальцы, Тэ растягивает его как можно сильнее, глядит на возбуждение Джина с голодом, медленно проходясь кончиком языка по губам.        Джин как-то пропускает момент, когда Тэхён, обхватив его стояк ладонью, ловко надевает эрекционное кольцо до самого основания, даже не думая тормозить — тянет дальше, пока мягкий, упругий материал не обхватывает ещё и яички. Давление на эрогенную зону заставляет распахнуть рот сильнее, даже если бы Сокджин очень хотел, вскрикнуть у него бы не получилось: Тэхён, не теряя ни секунды, обхватывает головку губами, не собираясь медлить, опускает голову, позволяя члену достать почти до горла.        Этот треклятый пульт в руках постоянно меняет режим вибрации, вынуждая Джина дрожать, напрягаться всем телом в желании достигнуть пика, но Тэхён в своём наказании немилосерден, Саб будет отрабатывать по полной. С кольцом, продляющим эрекцию (Боже, откуда у его младшего столько пристрастий?!), игрушкой в заднице, он лежит на кровати, распластанный и бессильный против команд Дома.        — Молодец, мой замечательный, — растягивает губы в ухмылке Тэ, двигая по члену Сокджина ускоренно, каждый раз головка мелькает в его кулаке, а потом исчезает, зажатая в плену пальцев.        Тэхён переворачивает Сокджина на живот, силиконовый хвостик вибро-яйца вызывающе свисает между ягодиц. Тот оттопыривает зад, подставляясь под новые прикосновения. Порка. Сейчас будет наказание. Они никогда не применяли его, игры всегда заканчивались базовыми командами и уходом, но сегодня Тэхён не просто вошёл во вкус, почти обезумел, когда Саб дал ему полную волю.        — Я нашёл тут кое-что у тебя. Выпало из кармана пуховика, — задумчиво тянет Тэ, а Джин оборачивается через плечо, глядя на сверкнувший полумесяц на кожаном ошейнике.        Он вздрагивает, глядя, насколько угрожающе удерживает атрибут подчинения в руках Тэхён за один конец, как покачивается подвеска и блестит в свете лампы пряжка. У него поджилки трясутся, когда Сокджин понимает, чéм его решил выпороть Дом.        Поудобнее схватившись за пряжку, Тэ шлёпает на пробу. Джин вздрагивает, но не кричит и не плачет — ему не то чтобы больно, но ощущение жжения на коже присутствует. Второй удар уже более ощутимый, Тэхён любуется тонкой красной полоской поперёк ягодиц, напряжёнными ногами и виднеющемуся кусочку силиконового кольца на яйцах. Сокджин дрожаще выдыхает, зубы стучат от шлепка, но Саб терпит. Кольцо не позволяет достигнуть оргазма, а Джин чувствует, что он так близко: где-то рядом с гранью, когда третий удар обрушивается на задницу, заставляя уткнуться лицом в постель и сдержать очередной вскрик. Он и правда плохой Саб, ведь не делает достаточно для того, чтобы удовлетворить требования Дома.        Три удара, а Джин почти в обмороке. Нет, нельзя думать, что у него никогда не было игр с Домом, он ведь взрослый мужчина, в конце концов, просто никто ещё его до такой одури не доводил. Вибрация внутри заставляет дрожать без остановки, почти подстраиваясь под ритм игрушки, блок на возбуждении и невозможность издать и звука во время порки: это всё в новинку. Его игры всегда начинались с позы на коленях, а потом обычной дрочки, а не… так.        Больно схватив Сокджина за икры, Тэхён возвращает его в прежнее положение — на спину, выпрямляет ноги и нависает сверху, не позволяя пока узнать, что он задумал. В руках вновь ядовито-розовый тюбик, но Тэ заводит руку назад, моментально краснея. До Джина доходит не сразу, что там творит младший, а когда с губ Тэхёна срывается первый мелодичный стон, он почти бледнеет от того, с каким лицом тот растягивает себя. Хочется прикоснуться, потрогать, но приходится сжимать пальцами одеяло, чтобы не нарушить команду. Тэхён создавал впечатление непоколебимого Доминанта, а, оказывается, все эти игрушки у него не для Сабов, точнее, не только для них.        — Удивлён? — усмехается раскрасневшийся Дом, поставив ноги по обе стороны от бёдер Сокджина.        Тот молча пялится, глядя на то, как Тэ, обхватив член, направляет его в себя, предварительно обильно вылив смазки из тюбика. Сокджину кажется, что он умрёт от разрыва сердца, как только ягодицы Тэхёна встречаются шлепком с его собственными ляжками. Дом медленно выдыхает, привыкая. Вот оно как, универсал. Сокджин чего угодно ожидал, но не этого.        Тэхён издевательски вертит беленьким пультом от вибро-яйца перед Сокджиновым носом, а потом щёлкает на плюсик, увеличивая мощность. Джин пыхтит, но молчит. Ровно до того момента, пока Тэ не двигает тазом, выбивая воздух из груди. Плавно приподнимается, напрягая ноги, чтобы резко опуститься на плоть обратно, откидывает голову назад, оголяя шею и приоткрытую воротом домашней футболки ключицу. Вот он тот, кто совершенно не сдерживается в стонах и поскуливаниях, постепенно ускоряясь. Колени Тэхёна, упёртые в матрац, краснеют от трения о ткань, отбросив пульт на подушку, он одной рукой опирается возле головы Джина.        Тому охота подкидывать бёдра, от ощущений его ведёт во все стороны, но покорно не двигается, позволяя Тэхёну сделать всё самому. Шлепки кожи о кожу разносятся по комнате, Джин вздрагивает, чувствует, как игрушка внутри входит чуть глубже от неосторожного движения, проезжается основанием по простате, заставляя слёзы брызнуть из глаз от неожиданности. Тэхён на нём совершенно не стесняется: опускается на член с влажным хлюпаньем, обхватив собственное возбуждение ладонью, беззастенчиво стонет.        Перед тем, как кончить, вдавливает себя в Сокджина, прижимается так крепко, насколько это возможно, целуя. Джин же, мокрый от пота с липкими каплями семени на груди и животе, беспомощно целует в ответ. Не успев отойти от оргазма, Тэтэ спрыгивает с него, возвращаясь к изначальному положению: сидя между раскинутых в стороны, привязанных к изножью ног.        Тянет мучительно медленно хвостик игрушки, вынимая ту, дрожащую от вибрации, из Сокджина под задавленный вздох, подцепляет указательным пальцем силиконовое кольцо. Неосторожно снимает с возбужденного члена и мошонки, вызывая тихое шипение. Его пальцы спокойно входят в Джина, почти сразу наталкиваясь на точку, где сейчас сосредоточенны все нервные окончания. Джину много не надо — он перевозбуждён, вот-вот достигнет предела, так что два сильных толчка по простате — и он изливается на свой живот, где сперма смешивается с семенем Тэхёна, даже не прикоснувшись к себе.        — Мой хороший, — ласково тянет Тэхён, убирая с лица, плавающего в астрале Сокджина, мокрые, прилипшие пряди.        Джина уносит куда-то, где очень тепло, хорошо и блаженно. Ему глубоко до фени, что там делает Тэхён, он настолько сильно упал в Сабспейс, словив транс от огненного секса и последующей заботы о себе, что сознание помахало ему ручкой на прощание и свалило в далёкие дали. И то, как его обтирают влажным полотенцем, и тихий шорох коробки, прикосновения к почти стёртой коже на щиколотках от трения о галстуки не волнует Сокджина, провалившегося в состояние эйфории.

***

       Ребята весело смеются, сидя в гостиной Хосока, трансляция почти завершена под аппетитное чавканье Тэхёна, который проголодался так сильно, что почти не разговаривал с фанатами, полностью отдаваясь позднему ужину. Джей-Хоуп выключает камеру, устало почёсывая живот — сегодня выдался на редкость загруженный и тяжёлый день, им всем пора отдыхать.        Бряцает ручка входной двери, привлекая внимание. Тэ сразу же отвлекается от пережёвывания риса, смотря в сторону пришедшего. Джин сбрасывает с себя тёплую куртку, здоровается с парнями, обнимая каждого, пусть они и виделись совершенно недавно. Чимин возвращается к ужину, Хо плюхается на подушки, откидываясь и позволяя уставшей спине немного расслабиться.        — Как ты?       — Почти закончил, но оставшееся позволяет перекинуть пару дел на завтра, — вздыхает Сокджин, плюхаясь рядом с Тэхёном и закидывая ступни ему на колени.        Многое изменилось. Был большой скандал в компании из-за вранья Сокджина, информация заполонила интернет и новости, факт, что Джин — Саб ещё долго мусолили в прессе и задавали каверзные вопросы, но все вместе, поддерживая друг друга, парни это пережили. Теперь, когда понемногу ситуация устаканилась, они могут расслабленно выдохнуть и вернуться к прежнему темпу жизни.        Тэ откладывает коробочку с рисом, касается голени Сокджина через плотную ткань брюк. Та задирается, но никто почти не обращает внимания. Только Тэхён. Он никогда не устанет любоваться. Пальцы медленно пробегаются по плотной гладкой коже. Джин наотрез отказался носить его на шее. И теперь полумесяц касается косточки на ноге, а ошейник, словно браслет, опоясывает щиколотку.