Неизвестность

Леон не был уверен, что поразило его в данной ситуации больше: один единственный немигающий глаз кошки, уставившийся на него заинтересованно, хорошо поставленный голос женщины, больше похожий на голос ведущей программы новостей, чем на голос «городской сумасшедшей» или ее обращение к нему, в котором прозвучало имя его подруги… - Простите? – решил уточнить мужчина, отгоняя мелькнувшую мысль, что он выдает желаемое за действительное и его воспаленный мозг подкинул ему слуховую галлюцинацию… - Клэр часто просит меня присмотреть за Шэдоу, – женщина приподняла животное повыше, словно демонстрируя не понимающему ребенку – когда уезжает… - И в этот раз она попросила Вас присмотреть за кошкой? – произнес Кеннеди, все еще не веря в реальность происходящего… Женщина отступила вглубь квартиры, и агент двинулся за ней, словно мотылек, летящий на свет, входя в уютную квартиру с аппетитным запахом выпечки. Хозяйка квартиры молча прошла к входной двери, наконец-то опуская пушистую кошку на пол и запирая дверь на несколько замков. - Меня зовут Мюриэл Холбрук и первое, что я хотела бы сказать – карие глаза смотрели сочувствующе, однако в ее голосе легко можно было увидеть стальные оттенки – мне в этой жизни больше нечего терять: мой муж умер десять лет назад, почти три года назад рак забрал мою дочь, поэтому, если Вы вздумаете мне угрожать – Вы не сможете вытянуть из меня ни слова... Серая кошка решила обнюхать ноги Кеннеди, и он неловко переступил с ноги на ногу, испытывая смущающее чувство беспокойства и нетерпения: - Однако я хотела бы уверить Вас что Клэр жива… Леон глубоко вздохнул, боясь спугнуть миссис Холбрук, спрашивая: - Она в порядке? Не ранена? Вы можете сказать где она находится сейчас? Казалось с целую вечность эта женщина изучала его и ее ответ прозвучал как приговор: - Нет… Нет, на каждый из Ваших вопросов, но она жива. Шэдоу, потеряв интерес к гостю, прошла вглубь квартиры, в то время как Кеннеди, пытаясь удержаться от того, чтобы не схватить пожилую леди за плечи и не начать трясти ее словно тряпичную куклу, чтобы получить из нее информацию, спокойно спросил: - Тогда зачем Вы говорите мне все это? Женщина наконец-то улыбнулась, жестом приглашая гостя на кухню и напряжение немного уменьшилось, когда Леону был предложено присесть за кухонный стол. Неспешно Мюриэл начала свой рассказ: - Клэр переехала в соседнюю квартиру 3,5 года назад, и она была единственной, кто помогал мне, когда у моей дочери, Рейчел, диагностировали рак. И именно она не позволила мне, после похорон моей малышки… покончить жизнь самоубийством от отчаяния… раз за разом принося мне продукты или вытягивая на прогулки… однажды она даже пригласила меня в кино… – ее взгляд застывает, и мужчина прослеживает за ним, рассматривая стену с фотографиями, на который размещены в основном фотографии молодой женщины, лет двадцати пяти, с большими красивыми карими глазами и пшеничными волосами. Она всегда улыбается в кадре, и эта улыбка отражается в ее глазах, даже на тех фотографиях, где ее голову покрывают различные платки, скрывающие отсутствие волос, видимо, уже после химиотерапии… Тем временем Мюриэл продолжила – поэтому я считаю Клэр своим другом. И я часто бывала в ее квартире. У нее тоже есть такая же стена с многочисленными фотографиями. И там совершенно точно есть и Ваша. На той фотографии Вас трое. Вы с Клэр и девочка, лет одиннадцати… - Двенадцати – автоматически поправляет Кеннеди, позволив себе нырнуть в горько-сладкое воспоминание. Это было совершенным безумием: раненные, не только физически, но травмированные и психологически, они все же воспользовались той фото будкой в дешевом мотеле, потому что Клэр предложила это… Как способ сохранить воспоминание, напомнить, что они пережили эту ночь и смогут стать семьей… и где они все сейчас? - Может быть – легко соглашается миссис Холбрук – однако, исходя из того, что Ваша фотография находилась в числе памятных для Клэр, я могу сделать вывод, что Вы – ее друг. - Тогда Вы должны сказать мне где она сейчас… – продолжает логику этой женщины агент. - Не могу. Клэр попросила не говорить никому, кроме… брата. Крис Редфилд… когда он приедет, я обязательно расскажу ему, где она. Леон криво улыбается, вспоминая их короткий разговор. - Но Вы можете рассказать, что именно случилось? Не говоря где находится… моя подруга? – возможно если он будет достаточно приветлив… В кухню зашла серая кошка, уставившись на агента, и мужчина попытался погладить ее, проявляя дружелюбие. Он всегда любил животных, однако возможности завести хоть какое-либо живое существо у него не было… он мог неделями не появляться в своей квартире… Шэдоу великодушно позволила погладить себя, и агент воспользовался этой возможностью… - Три дня назад, ночью, Клэр постучала в мою квартиру, и я тогда жутко испугалась… я знаю, что ее работа непростая, однако она сказала, что кто-то ворвался в ее квартиру ночью... Шэдоу разбудила Клэр и она услышала, как кто-то пытается вскрыть входной замок на двери, поэтому ее не застали спящей в кровати, но… – Кеннеди взял кошку на руки, поглаживая ее, осознавая, что в том, что младшая Редфилд еще жива, есть очень большая заслуга домашнего животного – трое вооруженных людей ворвались в ее квартиру… – женщина тяжело вздыхает и этот вздох откликается где-то в давно забытых уголках души мужчины – мы знаем, что Клэр - боец и одного из нападающих ей удалось убить, а двоих - ранить, поэтому они трусливо сбежали… - Вы сказали, что Клэр… ранена. Насколько серьезно? - Я проработала медсестрой в госпитале Святой Елены более 20 лет и нет ничего с чем я бы не смогла справиться, возможно даже лучше, чем хирург… Нападавшие не использовали огнестрельное оружие, но у них были ножи. И одному из них почти удалось нанести удар в спину. Лезвие уперлось в ребро, поэтому удар получился смазанным, но крови было много, так как задеты мягкие ткани… скорее всего останется неприятный шрам… мне пришлось наложить 13 стежков. Но Клэр будет жить, здесь сомнений нет. И сейчас она находится в безопасном месте. Здесь тоже можете не переживать… – ее взгляд рефлекторно дернулся к стене с фотографиями дочери, возможно теперь Мюриэл проецировала свою нерастраченную материнскую любовь на младую Редфилд, учитывая желание жизнелюбие последней… Кеннеди снова прослеживает за взглядом женщины, продолжая поглаживать кошку и чувствуя, что расслабленное животное начинает мурчать в ответ. - И я никак не могу убедить Вас рассказать мне где Клэр сейчас? – все же спрашивает агент. Женщина грустно улыбается: - Извините, у меня есть четкие инструкции. Вряд ли я должна была говорить даже то, что сказала, но у Вас был такой… потерянный вид… осознавать, что Ваш близкий человек неизвестно где и пропал при загадочных обстоятельствах достаточно тяжело. Но мне хотелось помочь. Поэтому пожалуйста, не беспокойтесь о Клэр. С ней все будет в порядке… более или менее. И пожалуйста, никому не рассказывайте обо мне. Полицейские, которые допрашивали меня, думают, что я «не в себе» и будет достаточно сложно поддерживать этот образ, если они поймут, что это всего лишь игра… У Кеннеди находится достаточное количество такта, чтобы смутиться, когда женщина безошибочно читает выражение его лица: - Сложно требовать показания от «городской сумасшедшей», верно? – усмехнулась женщина, прекрасно понимая, что и этот красивый мужчина попался – в детстве я мечтала стать актрисой… Так что возможно именно сейчас я могу воплотить мечту в жизнь… Леон улыбается, и улыбка, хоть и слабая, весьма искренняя. Клэр жива и будет в порядке, так как получила квалифицированную медицинскую помощь. Уже этого достаточно. Пока. Он в последний раз бросает взгляд на стену с фотографиями, находя сходство между красивой девушкой и женщиной перед ним, восхищаясь стойкостью миссис Холбрук после испытаний, выпавших на ее долю. Черный внедорожник все еще припаркован перед домом, скрываемый растянутой, предзакатной тенью дерева. Леон замирает перед ним, прокручивая в голове разговор с Мюриэл, снова и снова возвращаясь к стене с фотографиями, словно его память пытается намекнуть ему на что-то. Почти на всех фотографиях была девушка, дочка миссис Холбрук, на нескольких была улыбающаяся девушка с матерью. И на одной фотографии, видимо достаточно старой, девушка-подросток стояла с обнимающей ее мамой на фоне летнего домика у озера. Такого ярко-розового, недавно выкрашенного, словно кричащего, что его обитатели счастливая семья. Кеннеди даже приходит мысль, что фотографировал этих двоих, вероятно, еще живой отец семейства. Идеальная фотография. Некогда идеальная и счастливая семья в своем маленьком идеальном мирке. Маленьком идеальном убежище… Ханниган определенно привыкла к странным просьбам Леона, поэтому даже не удивилась, когда агент попросил найти информацию о недвижимости, принадлежащей Мюриэл Холбрук. Особенно о наличии у нее в собственности летнего домика у озера… Ингрид попросила подождать, в то время, как Кеннеди устало окинул улицу взглядом, останавливаясь на уютном кафе с белой вывеской «У Люсиль». Пришло осознание, что он очень давно не ел. Он двинулся к этому заведению, испытывая смешанные чувства. Казалось неправильным удовлетворять голод в такой напряженный момент, однако сейчас у него не было других дел, кроме ожидания отчета Ханниган. Поэтому он заказал мясной пирог и большой американо, продолжая бездумно рассматривать улицу и людей, спешащих по своим делам. На краю сознания билась мысль, что этот пирог очень вкусный, но в данный момент это было скорее необходимое топливо для измученного организма… А потом раздался звонок Ингрид…