Объятие

Иногда Йоэль гадал: на что это может быть похоже? Твёрдое тёплое тело, руки — со всех сторон. Ни спрятаться, ни сбежать, даже ни прикрыть самые уязвимые места. Тонкие кости легко сломать, если сжать слишком крепко. Его кости тонкие. Но почему-то в книгах писали так, словно оказаться в плену чужих рук могло быть приятно. Он читал, как юноша обнимает возлюбленную, как мать прижимает к себе дитя, как друзья восторженно прыгают на месте, вцепившись в друг друга… Никто из них не боялся, никому не было больно. Разве не странно? Представить, что руки господина Вальда… Йоэль вздрогнул, едва подумав об этом: несколько раз господин Вальд гладил его по волосам после особенно удачных экспериментов, но больше ничего хорошего о его руках Йоэль вспомнить не мог. Дейана порой помогала добраться до комнаты, если он не мог идти сам. Но и тогда от её прикосновений притихшая было боль вспыхивала вновь, да так остро, что едва удавалось не кричать. В другое время она трогала его, только когда мыла: тоже не очень приятно, тщательно, но безразлично, явно желая побыстрее закончить. От пены щипало кожу и глаза. Остальным слугам строжайше запрещалась его касаться, так что думать о них было просто глупо. Может, Мия… Дочке господина касаться Йоэля было и вовсе незачем, едва ли они хоть раз оказывались друг к другу так близко. Но если бы она? Худая, маленькая — может, даже меньше его самого, — разве она смогла бы что-то сломать? Даже если бы захотела, на вид она совсем слабая. Отложив книгу, Йоэль поднял руки, внимательно осмотрел их и недоверчиво хмыкнул. Конечно, он знал, что это приятно: обхватить самого себя покрепче, так было спокойнее даже во время грозы. Но чтобы другой человек мог сделать нечто похожее? Он зажмурился. Даже если представить, что Мия вдруг оказалась среди ночи в его комнате… Ощущение ладоней на плечах было слишком знакомым. И не стало ничуть теплее.