Happy birthday, Hao

“Wicked fever” – Jonah — С днём рождения, Хао-Хао! Минхао и подумать не мог, что яркая улыбка лучшего друга сможет скрасить день, который с самого начала был просто ужасным – родители совершенно забыли о том, что у их сына, живущего в другой стране, день рождения. Бывало ли такое хоть раз? Нет, и Минхао совершенно не был к этому готов. Из года в год первое поздравление Минхао всегда получал от родителей, но в этот раз мама, по обычаю позвонив в десять утра по корейскому времени, как делает это через день, ни слова не обронила о празднике. А ведь Минхао ждал. Ждал от них свое первое поздравление в такой важный день – свой двадцать первый день рождения. Еще и Джун, как назло, не звонил весь день, словно тоже совершенно забыл про торжество – но может Минхао просто перепутал день? Но на экране блокировки белые цифры светятся ярко, показывая седьмое ноября, поэтому ошибки быть не может. Тогда почему все идет не так, как того бы хотелось? Прямо сейчас все мечты и ожидания Су впервые за всю жизнь разбиваются с глухим звуком, утягивая с собой за компанию большое, но такое хрупкое из-за переполняющих его чувств сердце, полное всеобъемлющей любви к своему ближнему, что сейчас словно позабыл о нем. Но все моментально уходит на второй план, стоит ему лишь услышать дверной звонок, а спустя несколько секунд и взглянуть на знакомого парня на пороге своей квартиры – стоит ему лишь завидеть это лицо со множеством созвездий и украшающую его улыбку только для него одного, что светит Минхао на протяжении всей жизни ярким маяком, неосознанно ведя по запутанным дорожкам за собой в кромешной тьме неизвестной линии судьбы – неосознанно выстраивая эти дорожки так, чтобы они все вели к нему самому. И ведь у него это получается с оглушительным успехом, потому что Минхао с самого начала, как слепой котенок, следует за ним. Свою симпатию к Джуну Минхао осознал еще в двенадцать. Случай был до неприличия банальный и нелепый – Су использовал бы “позорный”, если это слово вообще применимо к этой ситуации. Минхао просто сидел на качеле, потерянный в тексте очередной фантастики, пока ждал Джуна, когда к нему пристала компания из трёх учеников старшей школы – щуплый и слабый в то время Су моментально сжался в комок и полез в карман за своим небольшим накоплением с пропущенных в школе обедов. Но не успел он вытащить ладонь из кармана и протянуть ее в сторону главаря, – он окрестил этим званием самого высокого и крупного парня из компании – как откуда не возьмись прозвучал грубый низкий голос Джуна – младший и подумать не мог, что рано сломавшийся голос Вэна пригодится в такой ситуации. Громкий, почти взрослый баритон слышался как гром среди ясного неба, из-за чего старшеклассники решили по-быстрому убежать, думая, что по их души пришел отец мальца перед ними. В тот день Джун впервые стал для Минхао героем. Свою влюбленность в Джуна Минхао осознал в четырнадцать, когда они лежали на крыше двухэтажного дома старшего. Окно из его комнаты вело на небольшую террасу, что господин Вэн сделал специально для Джуна, чем тот удачно пользовался, оборудовав ее под себя – в летнее время он вешал гамак, выносил туда кучу подушек, пледы, множество сладостей и снэков, которые обожал Хао. И телескоп, в который они часто смотрели вместе, пару раз даже углядев яркие кометы и большие туманности. В один из таких теплых июньских вечеров они сидели на крыше, празднуя вдвоём день рождения Джуна. Манговый сок, пепперони, абрикосы и кислый мармелад – их самый любимый набор для посиделок, начиная с того времени. Вот и тогда, наслаждаясь холодным свежим соком, Минхао наблюдал за расслабленным Джуном, рассматривающем луну в телескоп, а потом чуть не съехал с крыши на мягкой подушке под поясницей, если бы не вовремя подоспевший старший – Су никак бы не оказался на траве благодаря господину Вэну, что огородил крышу перилами, но страх, который чувствовал в тот момент Минхао, позволил Джуну стать героем для младшего во второй раз. И осознать свою влюбленность в него окончательно. Свою любовь к Джуну Минхао осознал в свои неполные восемнадцать. Тогда они со своими семьями отдыхали на берегу реки, празднуя выпускной Джуна из старшей школы. Скоро старшему нужно было улетать в Сеул, поэтому родители решили совместить оба события. Минхао с самого утра был не в настроении, потому что знал о планах Джуна, которыми он поделился за неделю до поездки – именно сегодня Вэн собирался познакомить свою девушку Сонми, с которой встречался уже полгода, со своими родителями и родителями Су, для которых был как второй сын. Младшему эта идея не нравилась совершено, как не нравилась ему и Сонми, которую он не возлюбил с самого начала. Нет, не потому, что девушка была плохой или делала больно Джуну – Сон была самой замечательной девушкой старшего. А потому, что она была в отношениях с Джуном, и именно это делало больно Минхао. Поэтому, приехав на место и увидев, как счастливы Сонми, Джун и его родители, Хао решил, что ему очень срочно нужно прогуляться и поплавать в озере в одиночестве, совсем забыв о том, что плавать он толком и не умеет. Он ушел за небольшую скалу, натыкаясь там на красиво струящийся водопад, большие капли которого ярко переливались на полуденном солнце, завлекая к себе. И Хао, долго любуясь стекающими потоками, поддался этому зову, заходя в воду по ключицы, надеясь забраться под водопад, совсем не ожидав того, что дно резко пропадёт из-под ног. Су ушел под толщу, от испуга вдыхая воду, пробирающуюся прямо в легкие и затрудняющую возможность выбраться обратно на поверхность. Глаза не получалось открыть, а уши заложило настолько, что Минхао не услышал громкие всплески недалеко от себя, а после не смог ощутить невесомые прикосновения к собственной талии, что вытолкнули его обратно на воздух, возвращая к жизни. Он зашелся в жутком кашле, пока пара обеспокоенных глаз смотрела на него со страхом за него же. В тот день Джун по-настоящему спас ему жизнь, став героем Минхао в третий раз, помогая осознать свою любовь к нему. Весь год разлуки из-за переезда Джуна Минхао не мог нормально спать, желая очутиться в родных объятиях, что каждый раз спасали его от кошмаров. Пора экзаменов неумолимо приближалась, но Су этому был безмерно рад, ведь встреча с Вэном тоже близилась. Минхао почти и не спал из-за подготовки, потому что быть рядом с Джуном поступить в сеульский университет на факультет режиссуры было его главной мечтой с самого детства. И он смог исполнить эту мечту, успешно сдав экзамены и переехав в Корею поближе к Джуну. Минхао был удивлен тем, что увидел в квартире Джуна в день их встречи. Парни долго не общались нормально из-за занятости обоих, поэтому о некоторых изменениях Вэн просто не успел рассказать. И, как оказалось, на замену Сонми, что не смогла выдержать длительной разлуки, пришла Хонсу, с которой Джун познакомился в университете и с которой удалось познакомить Минхао, что приехал за ним следом в Сеул, поступив в тот же университет, вживую. Но как же Минхао было больно наблюдать, как Джун встречается с девушками, как он счастлив с каждой, потому что каждая подходила ему почти идеально – больно, потому что у самого Минхао никого никогда не было. И ведь нравилась ему не какая-то милая девушка с очаровательными щечками, а Джун. Высокий, статный, с низким голосом, с красивыми рельефными мышцами на сильных руках – как же Минхао хотелось провести в этих руках всю свою жизнь, прячась в них и громко сопя в чужую шею. Но он ждал. И все еще ждёт, храня в самых глубинах сердца и души свою любовь, надеясь, что когда-нибудь он все же сможет рассказать о своих чувствах всему миру – своему миру, что с самого начала сокрыт в одном Джуне. Минхао мечтает, чтобы Джун заботился о нем. Минхао мечтает, чтобы Джун держал за руку его, а не очередную девушку. Минхао мечтает, чтобы Джун целовал его губы. Минхао мечтает, чтобы Джун… — Хао, все в порядке? — Джун обеспокоено смотрит на младшего, размахивая свободной рукой у него перед глазами. — Что? — Минхао словно выходит из транса, невидяще уставившись на Джуна, что глядит на него в ответ. — Ты минуты две просто смотрел мне в глаза, не сказав ни слова. Все хорошо? Ты на меня обиделся? — За что? — Су решает проигнорировать слова о своей задумчивости. Страх, что Вэн неправильно его поймет, слишком велик. — За то, что не поздравил с утра, — Джун сейчас напоминает Минхао провинившегося щеночка. И ведь Су простит этого щенка в любом случае. Он же сейчас стоит прямо перед ним? Обижаться смысла нет. — Ничего страшного, проходи наконец, — Вэн вновь ярко улыбается, из-за чего Су хочется жмуриться, как под палящим солнцем.  …ответил на его любовь, но он, к сожалению самого Хао, никогда не показывал ответных чувств – он просто был для него героем. — Я принес твой любимый красный бархат, — Джун слегка трясет красивой коробкой, после отдавая ее в руки Минхао. А Джун ведь делал всё, о чем так мечтал Минхао, с самого начала их дружбы. Джун всегда заботился о нем, о его питании и сне, когда Минхао был особенно капризен из-за собственных переживаний, о которых не рассказывал – Джуну каждый раз хотелось спросить, о нем ли переживает младший, но он каждый раз останавливал себя в миллиметре от вопроса, боясь испортить Минхао жизнь собой, совершенно не понимая, что они оба тратят их драгоценные секунды. Джун всегда грел руки Минхао в своих, потому что тот постоянно мерз, но до одури ненавидел перчатки и шапки. Он держал холодные ладони в своих, согревая горячим дыханием, мазал заживляющими кремами обветренную кожу, легко целуя пальцы, пока Минхао спал у него на коленях в особенно холодные дни. Они ведь даже целовались. В вечер перед самолетом, что неумолимо должен был увеличить расстояние между ними, они были вместе, устроив прощальные посиделки, на которых совершенно не умеющий пить Минхао сильно перебрал, а трезвый Джун, у которого билеты были на семь утра, не выпил ни капли алкоголя, посмеиваясь с младшего, что был похож на большого кота, ластящегося к своему хозяину. А потом Джуну стало совсем не смешно, когда краснощекий Минхао приблизился к его лицу, расфокусированным взглядом смотря на искусанные губы, коими желал овладеть много лет. Карие глаза распахнулись от испуга, когда губ коснулись чужие со вкусом сладкого соджу. Поцелуй был коротким, смазанным, но самым желанным и запоминающимся. В жизни Джуна. Минхао не вспомнил об этом ни на следующий день, ни через несколько лет. А ведь Джун помнит до сих пор. И корит себя каждую ночь, что до сих пор хранит все свои чувства глубоко в себе, не находя смелости рассказать о них даже после поцелуя, инициатором которого был сам Минхао. Его маленький Минхао, что страдает уже столько времени от надуманной невзаимности. Разговор из-за плохого настроения Минхао совсем не клеится, как бы Джун не старался. Попытки найти тему для обсуждения не увенчиваются успехом. Уже почти полчаса они сидят в разных углах комнаты почти в полной тишине, не считая некоторых фраз Джуна, на которые тот даже не получает ни одного развернутого или хотя бы внятного ответа. — Я заказал пиццу, пепперони, как ты любишь, — до Минхао, что сидит в одних шортах и тонкой футболке на подоконнике перед нараспашку открытым окном, смотря на вечерний Сеул, долетают лишь обрывки фраз, потому что он сейчас витает явно не здесь. — Уже давно не лето, Хао, — на плечи почти невесомо ложится мягкий плед, а под голыми замерзшими коленками чувствуются чужие горячие руки. Джун, не обращая внимание на судорожный вздох, – он надеется, из-за неожиданности – с легкостью подхватывает Минхао и несет его к дивану. — Они не поздравили меня, — Су, ощутив шершавую ткань дивана, сильнее кутается в плед, забираясь в него почти с головой. У Вэна в мыслях проскакивает, что тот похож на маленького котенка и что ему сейчас очень хочется согреть этого потерянного зверька в своих руках. И Джун следует своим желаниям. Он вновь берет Минхао под коленки и пересаживает его на свои бедра, не обращая внимание на чужое удивление. Старший опирается подбородком на темную макушку, вынуждая Су уткнуться в его шею носом. Откуда он знает о желаниях младшего? Минхао задевает кончиком носа, а после теплыми губами ключицы и вену на шее, из-за чего Джуну приходится в судорожных попытках скрывать громкий вздох из-за повышенной чувствительности кожи на шее. — Малыш, я уверен, они не нарочно, — он обнимает Су с обеих сторон, ближе прижимая к себе в попытках защитить от всего мира согреть. — Меня вообще никто не поздравил, даже твои родители, — Минхао, не скрывая обиды, хмыкает. — Тебе мало меня? — Джун наигранно возмущается, пытаясь развеять неприятную атмосферу шуткой, – или не шуткой? – за что получает слабый удар по груди от слегка посмеющегося Хао. — Мне поговорить с ними? — Нет, не стоит, это ведь ничего не изменит, — Су все еще звучит немного обиженным, но Вэн, знающий его много лет, видит, что тому постепенно становится легче. — Мы все тебя любим, малыш. Я уверен, что в бытовой рутине и большом количестве работы они просто забыли, — как же Минхао хочется сейчас вместо “мы тебя любим” услышать “я тебя люблю”, но это все еще лишь бесформенные мечты и желания, которые никогда не воплотятся в жизнь, как бы он не хотел обратного. — Давай поедим наконец, — младший только сейчас замечает стоящие на столе открытые коробки с пиццей, от которых еще исходит пар и невероятный аромат, распространяющийся по небольшой квартире. Минхао смотрит вопросительно на Джуна, не понимая, когда тот успел заказать и получить еду, на что в ответ получает загадочный взгляд и легкую улыбку – Хао ведь не стоит знать, что на подоконнике он провел больше получаса, во время которых Джун только и делал, что сверлил глазами его мягкий профиль? Тема для разговора все же быстро находится. Одна плавно перетекает в другую, пока атмосфера становится все более непринужденной и в то же время чарующей из-за трех выпитых бутылок соджу – Джун совершенно не замечает, что две из них – его рук дело. — Я принесу торт. Джун быстро подскакивает, не обращая внимание на легкое головокружение, и несется сначала в коридор, находя в кармане пальто две свечки, а затем на небольшую кухню, устремляясь к холодильнику. Достаёт торт, втыкает свечи и, прикрыв глаза, опирается на столешницу, тяжело вздыхая. Жуткая тоска накатывает резко и неожиданно, и Джун не может разобрать, откуда и почему она взялась – он и подумать не может о том, что Минхао сидит в соседней комнате в таком же состоянии, сильно прикусывая нижнюю губу. Глубоко внутри оба понимают, что теряют время, но ведь оба боятся, но по совершенно разным причинам – один боится, что любовь не взаимна, а второй – что испортит собой чужую жизнь. Вэн, нервно вздохнув, зажигает свечи и вновь прикрывает глаза, стараясь собраться с мыслями, но мягкий голос Су, спрашивающий, в порядке ли он, вырывает из мыслей, заставляя вернуться в реальность. Холодную серую реальность, в которой они все еще не вместе. — С днём рождения тебя, Хао, — Джун поет на китайском, из-за чего сидящий на диване Минхао вмиг начинает громко смеяться, вслушиваясь в скачущий по нотам голос не очень трезвого старшего. — Загадывай желание, малыш, — Су встает на ноги перед держащим торт Вэном, прикрывая глаза и делая вид, что усердно думает, хотя желание живет в голове уже долгие годы. Джун, не отрываясь, наблюдает, как чужие губы вытягиваются, задувая обе свечи одновременно. Минхао, открыв глаза и вмиг забыв о грустных событиях собственного дня рождения, счастливо улыбается и хлопает в ладоши, поднимая взгляд на завороженного Джуна, что все еще смотрит на приоткрытые сухие губы. — Что ты загадал? — Это слишком неловко, — Хао машет головой, опуская голову и прикусывая губу. — Отрежешь мне кусочек? — Минхао нарушает витающую между ними обстановку, наполненную легко ощущаемой интимной тайной. Джун почти моментально трезвеет и, помотав головой в разные стороны, кивает с полуулыбкой, тронувшей его поджатые губы. Торт быстро оказывается на небольших блюдцах. Младший будто со скоростью света поглощает свою порцию, пока Джун ест медленно и размеренно, занятый совсем не угощением, а Минхао, что сидит к нему вполоборота, не обращая внимание на происходящее вокруг. Аккуратный нос с небольшой горбинкой, выразительные глаза и длинные ресницы, впалые скулы. И пухлые губы, на которых Вэн невольно замечает кусочек красного бисквита. Пальцы неожиданно даже для их обладателя тянуться к чужому рту, легко убирая крошки, после оказываясь на шершавом языке. Минхао ошарашено наблюдает за действиями старшего, так и застыв с вилкой в зубах. Джуну кажется, что торт с чужих губ намного слаще, чем на его тарелке. Он еле удерживает себя от того, чтобы прикоснуться ко рту Минхао своим, пробуя его сладость. Они заговаривают одновременно, и слова Джуна для Минхао оказываются громом среди ясного неба: — Ты такой красивый, Хао. — Я люблю… — но Минхао прерывает себя на полуслове, потому что это явно не то, в чем он собирался сегодня признаться. Вэн словно не замечает признания, продолжая смотреть на чужие губы. Су, решившись на отчаянный, по ему мнению, шаг, давит легкий тремор, берет Вэна за руку и, не чувствуя при этом чужой дрожи, не сильно сжимает пальцы. Джун удивляется такой решимости младшего, что всегда ведет себя тихо и даже отстраненно. Но, недолго думая, подносит их скрепленные руки к губам и легко целует костяшки младшего, прикрывая глаза. — И такой милый, — и, слегка приблизившись, целует Минхао в лоб. Су сидит в ступоре несколько секунд, прикусывая язык. Но это не спасает его от следующего признания, что все же срывается с покрасневших губ. — Я загадал тебя, — Минхао тихим шепотом отвечает на недавний вопрос, боясь собственных желаний, и смотрит на свои острые коленки, не решаясь поднять взгляд на сидящего рядом парня. Глаза Джуна распахиваются от неготовности наконец услышать эти слова от Минхао — ведь ждал он этого слишком долго. — Ох, Хао, теперь оно не исполнится, раз ты сказал об этом, — Джун, боясь собственных желаний, решает перевести все в шутку, противореча самому себе. В мыслях он уже дает себе по макушке из-за своей детской глупости. Он уверен, что только что спугнул Минхао окончательно. — Оно и так никогда не исполнилось бы, — Минхао грустно усмехается, но через секунду чувствует чужие пальцы на подбородке, что вынуждают его поднять голову и посмотреть в глаза напротив. — Знал бы ты, насколько сейчас ошибаешься, — шепот наполняет комнату, погрязшую в чересчур громкой тишине — в этот раз Джун решает не терять свой последний шанс, надежду на который ему только что дали. Джун прижимается ближе, трепетно касаясь губ напротив, что влекут давно, не оставляя даже малейшего намёка на спасение. Минхао целует, отдавая себя полностью и без остатка. Целует так, как делает абсолютно всё в своей жизни – со всей грациозностью и изяществом. Су слегка отстраняется, поражаясь такому напору, но Вэн, не в силах насытиться, подаётся вперёд, почти ложась на Минхао, что касается лопатками дивана, и невесомо касается чужих губ своими, проводя языком по нижней и увлекая в новый поцелуй. Пальцы Су тянутся к чужой шее, впиваясь в блондинистые волосы на затылке, из-за чего Вэн мычит в поцелуй, прикрывая глаза. Джун целует младшего чувственно, со всей любовью, что копил в себе долгие годы их надуманных страхов. Минхао больше не отстраняется, не пытается оттолкнуть. Он лишь отвечает, позволяя старшему вести, беря взамен не меньше, а даже чуточку больше. Джун отстраняется первым, чувствуя приятное жжение на губах, и заглядывает в глаза напротив, устремляя взгляд в самую душу, что пропитана им самим по самые края. Он эфирно, лишь слегка касаясь, ведет рукой по подбородку, щеке, скуле, ощущая, как Минхао подставляется под все нежные ласки, прикрывая глаза. Старший почти невесомо убирает длинную прядь черных волос со лба Хао, заставляя его сердце заходиться в бешеном ритме. В его внимательном, пронзающем насквозь взгляде мелькает несвойственная ему, всегда веселому и одновременно с этим серьезному, любовь, поэтому Су, не в силах сдерживать порыв, тянет его за затылок на себя, из-за чего Вэн почти падает на него, в последний момент удерживаясь на локтях, расставленных по бокам возле чужих ребер. Минхао, как в своих самых больших мечтах, прижимается носом к горячей шее, вдыхая родной запах, чувствовать который он хочет до самого конца. Они лежат в такой позе несколько долгих минут молча, разрушая этими объятиями болезненные одиночества друг друга. Резко Минхао, насколько это позволяет небольшой диван, меняет их позу, садясь на бедра Джуна, и вновь тянется к чужим губам, прикусывая нижнюю почти до крови. — Хватит с меня на сегодня пьяных поцелуев, — Джун смеется, аккуратно хватая Минхао за щеки, не сильно их сжимая и еле сдерживая смех от картины, что сейчас открывается перед ним. — Ты украл мой первый поцелуй, — Су, не обращая внимание на пальцы, сжимающие его лицо с двух сторон, выглядит чересчур комично, чем все же заставляет Вэна засмеяться. — Ты наконец-то вспомнил? — Джун, успокоившись от смеха, перекладывает руки на тонкую талию, смотря на парня перед собой с нежностью, насквозь пропитанной любовью. — Мы, мне кажется, говорим о разном? Я имел в виду сегодняшний поцелуй, — младший смотрит недоуменно на Джуна, что лежит, слегка поджимая губы – Минхао кажется, что от досады. — Нет, все-таки не вспомнил. Впервые мы с тобой поцеловались в ночь перед моим отъездов в Сеул. И, к слову, инициатива исходила от те… — Вэн прерывается на полуслове, когда видит осуждающий взгляд младшего. Улыбка, которой Джун хотел исправить положение, в этот раз не спасает. — И ты молчал, поганец, — Минхао даже не спрашивает – он утверждает, чем опять вызывает искренний смех у старшего. — Ну а что я должен был сказать? — Минхао бьет по плечу парня, что напоминает ему Чеширского кота, и вновь прижимается к теплым губам, в этот раз не получая отказ, а лишь взаимность, которую они оба так долго желали получить. Просыпаться в руках любимого человека было давней и словно бы несбыточной мечтой. Но ведь сейчас Минхао лежит, как и мечтал, в горячих руках, сопя в чужую шею. Шершавые ладони гладят стройную талию, слегка сжимая нежную, почти молочную кожу, пока губы чувственно целуют в макушку. — Я люблю тебя, Хао-Хао. Сейчас Минхао уже не нуждается в герое, но рядом с Джуном все еще ощущается безопасность, чувствовать которую Су до безумия нравится.