Забытое можно вспомнить

      Октябрь пролетел незаметно. Теперь по утрам Ромка не думал о том, как бы слинять с пар или притвориться больным. Теперь ему даже хотелось учиться, смотивировал его на это Антон. Шатену так льстили горящие голубые глаза, смотрящие на него с интересом, после каких-то простых фактов из первого курса медицинского. Больше того душу обливало теплом от слов, какой тот молодец, эти слова говорили и другие, но почему-то от старого друга они слышались совсем по-другому. После пар Пятифан сразу шёл в комнату, где его уже ждали Оля и Антон, они любили гулять вместе после пар. Осень в карих глазах сразу преобразилась и стала не такой унылой и тусклой, деревья словно загорелись пёстрой листвой, как гирлянды на новый год. Счастливая девушка, как и в детстве собирала гербарий и показывала его Роме, а тот хвалил её и бережно нёс букет из листьев. Они сильно сблизились за этот месяц, словно и не было тех кошмарных трёх лет. Алиса весь октябрь была занята, а позже и вовсе уехала с отцом, директором, в командировку. Голубые глаза Антона перестали казаться льдом, стали июльским небом. Для полного счастья не хватало Бяши. С ним они иногда болтали в дискорде по вечерам, тот тоже был до жути рад услышать голос Петрова. А по ночам эти двое выходили за территорию школы, у белокурого был доступ к такой возможности, Ромка курил, а тот стоял рядышком ёжась от едкого дыма. Но с приездом Алисы всё резко изменилось. Больше Ромка, по приходу в комнату, не видел радостную Олю, что рассказывала о чём-то Антону. Вместо неё была Алиса, сидящая подле него и лишь иногда что-то говоря. Прогулки прекратились, как и вечерние посиделки. Будто с приездом этой девушки Ромы больше не было. Она полностью забрала Тошу себе и даже не думала возвращать. Такой расклад шатена не устраивал, но что поделать? Всё таки Алиса его девушка, конечно, он будет больше времени проводить с ей. Хоть осознавать это было до жути неприятно. Одним из таких вечеров Пятифан уже хотел было зайти в комнату, но его остановил очень громкий разговор за дверью. Это явно был голос Оли, но не привычный звонкий, он был дрожащим, агрессивным и даже истерическим.       — Тоша, почему ты мне не веришь !? Ты правда веришь ей больше, чем мне?       — Прекращай. Ты должна извиниться! Это голос принадлежал Антону. Но в том Рома на секунду засомневался, ведь прежде ни разу не слышал, чтобы парень повышал голос на сестру.       — Я не буду извиняться перед ней, она никто и звать её никак! Фальшивка!       — Что за чушь ты несёшь? Хватит! Она и так нарыдалась из-за тебя! Эгоистка.       — Да пошёл ты, Антон.. После этих слов дверь сама распахнулась и из неё вылетела Оля. Догнав, он схватил её за запястье, а после крепко сковал объятиями. Её губы тряслись, из глаз лились слёзы, руки дрожали, ноги совсем не хотели держать это тельце.       — Тише, тише.. Что случилось?       — Ромочка... Лишь произнесла та и сново заревела. Юноша понял, что сейчас не время для разговоров и, подняв её на руки, отнёс в комнату и принёс стакан воды. Жила она в комнате одна, чему удивился тот, но сейчас главное было её успокоить. Сейчас девочка, именно девочка, сидела перед ним с мокрыми от слёз щеками, алыми надутыми губками и заплаканными глазами. Она заправила спавшую, прилипшую белокурую прядь за ухо и посмотрела на него.       — Прости.       — За что? Глупышка, я всегда готов тебя поддержать. Кто тебя обидел? Кому личико разукрасить? С улыбкой произнёс тот и Оля тоже улыбнулась, но вновь нахмурилась.       — Антону! Совсем с катушек слетел, со своей Алисой.       — А вот тут подробнее. Она выдохнула, собираясь с мыслями.       — Эта Алиса с самого начала показалась мне странной, она словно специально не давала мне проводить время с Антоном. Когда я пыталась с ней подружиться, она только и делала, что смотрела в телефон или вовсе не слушала меня, словно я пустышка! Лишь при Антоне она общалась со мной ласково. Единственным подарком от неё для меня была плюшевая сова, такая страшная. Я её где-то оставила, хотя даже не так, выкинула. Сейчас же она обвиняет меня в том, якобы я взяла её тупую маску лисы и в порыве ревности разорвала. На кой чёрт мне сдалась её маска!? А самое обидное, что Антон на её стороне! Вот и пускай к своей Алисоньке идёт, идиот. Рома выслушал её, но поверить не мог, что речь действительно идёт об Антоне, который за сестру готов был и ему самому голову откусить. А сейчас он позволил какой-то девушке довести Олю до истерики. В этом парень согласен, что её братец идиот. Он решительно встал и, потрепав белокурые волосы девочке, вышел из комнаты. Если сейчас он увидит Алису то повыдерает все её рыжие пакли. Заставит кричать так, чтобы весь город слышал. Уж Олю он в обиду не даст. Пятифан влетел в комнату, Антон кинул на него недоумевающий взгляд. Шатен подошёл к нему вплотную, смотря карими глазами в его отчасти даже напуганное лицо.       — Рома, ты чего?       — Догадайся.       — Я тебе не экстрасенс. Рома явно был не намерен шутить и ещё строже выпалил:       — Сейчас же иди и извинись перед Олей. Никто не трогал маску твоей жалкой Алисоньки, хоть с кем разбирайся и заступайся за неё, но на стороне своей сестры ты должен стоять всегда.       — Но...-       — Никаких «но», Петров! Белокурый сердито посмотрел на него и, молча встав, вышел из комнаты, отодвинув от себя Пятифана. Пришёл он только ночью, Рома не стал уточнять, как всё прошло. Лучше завтра спросит у Ольки. На утро Рома и позабыл, что хотел пойти к Оле и расспросить её про вчера. Но та сама его нашла на одной из перемен. Она была мрачнее тучи, явно не выспавшаяся и помятая. Лицо было бледное, глаза красные.       — Спасибо, Ром, что попытался, но стало только хуже, видимо. Слово за словом звучало тише предыдущего, последнее было едва слышно. Рома нахмурился и вновь увидел эту сладкую парочку позади Оли, руки невольно сжались в кулаки.       — Оль, я.. Может, отдохнёшь сегодня?       — Да, ты прав. Я, пожалуй, пойду. Она скрылась из виду, но этот и вчерашний диалоги не выходили из головы парня. Желание закопать эту Алису росло в геометрической прогрессии. И опять,снова кто то отбирает у Ромы самое ценное. Это до жути больно. Треск сердца сравнимый с треском стекла. Пути было два: либо сдаться, либо пытаться вразумить его. Но ни один не вдохновлял парня, он словно был на тонущем Титанике. И не он один. Самая жизнерадостная девочка, со звонким смехом сейчас тоже была явно не в лучшем состоянии.