1
27 июня 2023 г., 21:21
Когда в последний раз они нормально разговаривали? Гермиона забыла то время. Казалось, будто его и вовсе не было. Все стерто, затемнено, покрыто толстым слоем пыли.
Гермиона часто вспоминала прошедшие годы. Когда все было более спокойно, когда темные тучи не висели над замком целыми днями. Она думала, что скучает не только по привычным будням, по учебе и прогулкам с друзьями.
У нее не было возможности объяснить. Когда битва за Хогвартс закончилась победой Гарри Потера, можно было спокойно вздохнуть и взглянуть на небо. На чистое небо, где больше не висел страшный череп, как напоминание о Волдеморте.
Гермиона так хотела, чтобы пошел дождь. Чтобы он смыл всю кровь, боль и грязь. Гермиона любила дождь. Он всегда был с ней: в моменты грусти и веселья. Когда она плакала навзрыд у окна своей спальни или шагала по лужам в огромных ботинках, когда громко смеялась и пугалась грозы.
Дождь — это ее свобода. Она не чувствовала себя счастливее в солнечную погоду, но была согласна порадоваться во время дождя. Люди пытаются убежать от него, а она спокойно идет и чувствует момент. Чувствует, как капли оседают на голове, делая кудрявые волосы прямыми, ощущает капли на руках и улыбается. Во время дождя весь мир будто погружается в параллельную реальность, где она может быть счастлива. Мир, в котором никогда не существовало Темного Лорда, где нет разделения по крови. Мир, в котором она могла любить его, несмотря ни на что.
Гермиона с болью в сердце сидела на слушанье и сжимала пальцами подол платья, когда выносили приговор. Было очевидно, что будут задавать наводящие вопросы, только ее это не волновало. Все Золотое Трио вызвали на допрос, когда Министерство кипело новостью о Пожирателях.
— Гарри, я должна была сказать раньше, — она не переставала плакать, стоя перед дверью в зал суда. Годрик, Гермиона так устала плакать. — Гарри, прости меня.
Она никогда не решится рассказать Рону. Это просто убьет его, их многолетнюю дружбу. Если Гарри всегда отличался добрым сердцем и сам понимал, что подросток, который плачет над убитой птицей, никогда бы не пошел вслед за Пожирателями по своей воле, то Рон не принял бы эту информацию. Драко Малфой для него всегда был чудовищем без сердца. После того, как Пожиратели убили его брата, он будто слетел с катушек. Отчаяние захлестнуло парня с головой. Рон слушал каждое заседание по делу Пожирателей, выведывал информацию, лишь бы не пропустить ничего. Поэтому Гермиона и боялась, что его слова повлияют на решение судьи в деле Малфоя. Она чертовски боялась, что потеряет его навсегда.
***
— Может, все было бы иначе? — Мы никогда этого не узнаем, — Драко дергает уголком губ, плюхаясь на потрепанный диван в Выручай-комнате. Гермиона, стоя у огромного книжного шкафа, обернулась. — Тебе нравится рассуждать о прошлом, но стоит задуматься о том, что нас ждет через год. Это не шутки, Грейнджер, ты сама видишь, что происходит, — он закидывает ногу на ногу и хмурит брови в своей привычной манере. — После того, что произошло в Министерстве, никто не готов отпускать своих детей в эту школу. Крэбб вообще раздумывает послать это все и перевестись без ведома матери. Идиот. После смерти Диггори, нападения на Орден... — он скривил губы, отчего Гермиона закатила глаза. — Все становится опасным. — Я ни за что не скажу родителям про произошедшее. Они не пустят меня в Хогвартс, — Гермиона захлопывает старую книгу и убирает ее на полку. Малфой был прав: после слов Гарри о возвращении Темного Лорда общество разделилось. Ему никто не захочет верить. Малфой поднимается с места и оттряхивает руки от пыли. Он делает к ней несколько шагов и становится лицом к лицу, разглядывая свое же отражение в шоколадных глазах девушки. Хочет понять, виден ли его страх со стороны. — Мне исполнится шестнадцать через несколько дней. Теперь все изменится, — она прекрасно понимает, что Малфой имеет в виду. Было бы глупо отрицать тот факт, что они по разные стороны. — Прошу, не вляпайся в неприятности хотя бы этим летом. И предупреди Поттера, что ему голову оторвут, если он сунет свой нос куда не надо. — Пришлю на день рождения открытку с подробным расписанием своего дня, чтобы ты был спокоен, — съязвила гриффиндорка, хотя Драко был прав. После произошедшего в Министерстве теперь опасно находиться даже в мире магглов. — Гермиона, — серьезно произносит Малфой, не сводя с нее глаз. — Ладно, я поняла, — тараторит девушка, отмахиваясь, и задерживает дыхание, когда чужая ладонь касается ее собственной. — Ты тоже. Постарайся остаться в живых, ладно?***
Гермиона любила книги. Она много читала летом, когда ездила с родителями в торговый центр и покупала пару-тройку романов. Она чувствовала, как мозг расслаблялся от простых и понятных слов, где нет терминов и сложных заклинаний. Гриффиндорка к шестому курсу подумала, что, пожалуй, люди правы, помещая любовь в книги, пожалуй, только там ей и место. Лучше оставлять романтику на страницах, где намного безопасней хранить свое сердце. Тебе не смогут сделать больно, если ты на простой бумаге, так ведь? Когда ей исполнилось тринадцать, все вышло как-то само. Они с Малфоем начали пересекаться в библиотеке, чуть ли не борясь за книгу по Темным Искусствам, а после и вовсе начали кивать друг другу в знак приветствия. Гермиона, если бы даже постаралась, не смогла вспомнить, как это вышло, но на Рождественском балу, в честь Турнира Трех Волшебников, потерялась в ощущениях. Костюм на нем в тот вечер сидел идеально. Казалось, что Драко был единственным парнем, кому вправду шел костюм. — Грейнджер, — его голос донесся с правого плеча, но она не повернулась. Было слишком много людей, чтобы рисковать и позволить распустить слухи. Он звучал настолько тихо, что и сама девушка еле услышала его. — Неплохо выглядишь. Довольно… сносно. Это можно было принять за комплимент. Малфой не отличался манерами, но в тот вечер ей казалось, что он правда хотел сделать ей приятно своими словами.***
Драко сам часто задумывался, как до такого докатилось. Он лежит все на том же диване в Выручай-комнате, заранее подложив теплый и чистый плед, и слышит тихое дыхание гриффиндорки. Гермиона спала, прижавшись щекой к его груди, прикрытой школьной рубашкой. Она сильно измоталась после учебного дня и проведенного с мальчиками вечера. Легко было сослаться на груду домашней работы и уйти из гостиной. — Ты серьезно? Годрик, у всех аристократов так скучно? — Гермиона разражается смехом, откидывая голову, отчего ее кудрявые волосы достают до талии. — Что вы слушаете? — У нас тоже есть музыка, Грейнджер, — Слизеринец дергает уголком губ, чувствуя сладкую патоку, растекающуюся в грудной клетке от звонкого смеха девушки. — Но эти… как ты сказала? На-шни-ки? — Наушники, — поправляет его Гермиона. — Через них проходит музыка. Может, тебе подарить их? Опробуешь и похвастаешься на маггловедении, что освоил дисциплину выше необходимого. — Я уже получил. Мы же сидим здесь вдвоем, беседуем, не рвемся сгрызть друг друга. Как кажется, тянет на высшую оценку? Им нравилось вот так отшучиваться. Сидеть вдвоем в астрономической башне, когда уже за полночь, и болтать обо всем на свете. Будто не было тех лет вражды, будто им не грозила смертельная опасность в следующем году. Все оставалось стабильно, в какой-то степени. Им шестнадцать, на дворе сентябрь. Драко в последнее время ходит мрачнее тучи, но общество Грейнджер дает ему расслабиться и почувствовать облегчение хотя бы на пару часов. После ужасного и тяжелого лета для них обоих… Минуты молчания на высокой башне были благословением. Гермиона знала, что так нельзя, что все изменится. Но ей хотелось быть рядом. Ужаснее была ситуация, когда пришлось все объяснять Гарри. Прямо, блин, в коридоре перед залом заседания. — Это как… Вот есть травяной чай, — Гермиона дернула уголком губ, даже не поворачиваясь к другу лицом. Гарри сам на нее смотрел. — Все советуют его пить. Он полезный, успокаивает нервы. Все пьют травяной чай, и ты тоже пей. С другой стороны, есть кофе. Он влияет на сердце, на почки, врачи не рекомендуют его пить так часто, а тебе говорят перейти на чай, потому что он полезнее. Но ты хочешь пить этот чертов кофе, даже если нельзя этого делать. — Ты сравнила Малфоя с кофе? — Гарри тихо усмехнулся и положил руку на напряженную спину подруги. — Все будет хорошо, Гермиона. — Все перестало быть хорошо, когда я потеряла контроль над ситуацией. Мы сидим возле зала суда в Министерстве, — Гермиона слабо улыбается и обнимает себя за плечи. — Давать показания против Драко Малфоя стало проблемным делом. — Но ты не можешь уйти отсюда, — Гарри вскидывает брови в знак интереса к ее проблеме. — Потому что так показаний не будет, и никто не сможет встать на сторону Малфоя. В любом случае, я пойду первый. Тебя позовут, поэтому у тебя есть время подумать. Какие еще аргументы можно привести в его защиту? Драко не сказал своей обезумевшей тетке, что в их доме находится Золотое Трио. Он не смог убить Гарри в Выручай-комнате, когда буквально уже направил палочку на него. Не атаковал остальных учеников в Битве за Хогвартс, не принимал участия в решениях Темного Лорда. Драко просто не оставили шанса. Он тот, у кого никогда не было возможности выбирать, как и Гарри. В этом они были похожи. По этой причине Гермиона, видимо, и не злилась. — Он не может. Ты несовершеннолетний! — Грейнджер хватается за его мантию и начинает трясти, будто это поможет убавить ее назревающую истерику. — Давай сделаем что-нибудь? Есть же способ избежать метки, я попробую… — Гермиона, — впервые его голос звучит так ласково и отчаянно одновременно. Он не улыбается, только обхватывает ее запястья пальцами. — Ты же знаешь, что это невозможно. Я не смогу убежать от этого. Я, вся моя семья. — Малфой, черт возьми, — она всхлипывает, кусая внутреннюю сторону щеки, и утыкается лбом в его плечо, сжимаясь, по ощущениям, до маленьких размеров от страха. — Ты же всегда выходил из таких ситуаций, ну же. Я прошу тебя, Драко, — голос Гриффиндорки дрожит. Она чувствует прикосновение к своей макушке и тяжело вздыхает, глотая слезы. — Если я тебя потеряю, то сойду с ума. Гермионе казалось, что она бежит от самой себя. Каждый раз спотыкается, избегает препятствий, но все равно не может найти выход. Это слишком тяжелая задача. Она не может спасти их обоих. Давно стало понятно, насколько разные у них дороги. Но совсем четко она осознала это, когда лежала на полу Мэнора и вопила от боли. Когда острый конец палочки Беллатрисы выводил на ее коже слишком длинное слово из двенадцати букв. «Грязнокровка». То, кем она и является. То, что ей постоянно говорили. Гермиона видела его сквозь пелену слез. Драко сидел за деревянным столом в конце комнаты и сжимал свое бедро до белых костяшек. Гермиона слишком сильно кричала. Ее визги разносились по всему поместью так громко, что даже в подвале было слышно. Она смотрела на Драко безотрывно и вспоминала нежные руки на своих плечах. Вспоминала его веселый голос два года назад. Вспоминала первый поцелуй под чертовой омелой, когда им было по пятнадцать. Вспоминала его светящиеся от любви глаза, когда он видел ее. Это помогало облегчить ситуацию. Я знаю, что тебе жаль, но ты ничего с этим не сделаешь. Драко никогда не был таким, каким его видел мир. Злым, плохим слизеринцем. Когда-то, еще на третьем курсе, он сам это сказал. Как раз после того, как получил в нос. — Не все слизеринцы такие ужасные, как ты думаешь, — произнес Драко, легко потирая переносицу. Гермиона, сидевшая напротив него на астрономической башне, нахмурилась. Зачем она вообще согласилась на эту встречу? — Легко верить, что каждый змей поголовно твой враг. Только не думай, что я настолько мерзкий, каким ты меня видишь. — После тех слов о бедном Гиппогрифе я не считаю, что у тебя есть шанс на исправление. Теперь Гермиона сидит в зале суда и отстаивает честь Драко Малфоя. Потому что, по ее мнению, у него этот шанс появился. Когда-нибудь они будут счастливы. Она ждет момента, когда сможет перестать бояться за его жизнь. Когда Драко сам выйдет на ее улицу в маггловском район и распахнет руки для объятий с широкой улыбкой на лице. Когда он будет свободен от своих обязательств перед семьей. Драко был готов любить весь мир. Когда ему было семь, и он обрадовался, что красивая бабочка села к нему на руку в саду. Когда Дафна впервые притащила косметику и обмазала его лицо пудрой. Когда Блейз подарил ему самодельную метлу из какой-то ветки. Когда он заметил копну кудрявых волос в толпе на первом курсе. Но его никто не понял. Не понял отец, хлеставший по рукам каждый раз, когда Драко что-то делал не так. Не поняла тетя Белла, с детства изнуряющая тренировками. Не понял Гарри Поттер, отказавшийся завязать дружбу. Не поняла и Гермиона, которая последовала хвостом за другом. Не понял никто, потому что на нем было клеймо сына Пожирателя. И он выучился ненавидеть. Ненавидел фальшивых друзей в той сраной школе. Ненавидел властного и деспотичного отца. Ненавидел заносчивых гриффиндорцев. Драко пытался отгородиться от жестокого мира, который заранее определил его судьбу. А потом Гермиона на него посмотрела. Она улыбнулась, убирая с лица выбившуюся прядку волос. И Драко научился жить заново.
