Независимость любой ценой

На улице чудесная погода. Солнышко светит ярко, небо чисто голубое, птички поют. Ах, просто прелесть. — Эй! — Я повернулся в сторону крика, отрывая взгляд от окна. — Ты меня слушаешь? Это, блять, информация, что я тебе говорю, весь этот план по получении независимости Л’мэнбурга, ты не поверишь, как важен! Какого хрена ты витаешь в облаках? А? Это возмущался Уилбур, мой президент, а также, по совместительству, мой муж. Мне стало неловко, поэтому я отвел взгляд в пол, а после немного опустил голову. В последнее время я ощущал себя неважно. Я живу с ним с рождения, сначала его отец приютил меня к ним, а после того, как он расстался со своей бывшей женой, мы начали жить вместе. Все было хорошо, даже больше скажу, отлично, пока он не создал свою нацию вместе со своим младшим братом. Томми всегда раздражал меня своим поведением, но, вспоминая это сейчас, я хотел бы вернуться и сказать ему, что я был не прав. —О, боже, боже, — эти слова "разбудили" меня, но не успел я что-либо понять, как я оказался в объятиях, сильно прижатый к чужому телу, — прости меня, прости. Я не хотел на тебя срываться. Просто… ха-ха… этот Дрим, Дрим… - повторил шатен, будто прокручивая перед собой это имя, - он хочет забрать все. Все, что я имею. Ты понимаешь, как мне тяжело, солнышко? Понимаешь, что эта ходячая маска портит мне жизнь? Президент выглядел как милый брошенный котенок. Будто он был беззащитен и невиновен. По его виду казалось, что он вымаливал лишь внимания, ласки и любви. Но Уилл был монстром. —Верю, дорогой, я верю тебе, — ответил я тихо, одну руку положив на голову мужа, прошелся по его волосам и опустил ее на чужое плечо. Уилбур улыбнулся, распуская объятия, и положил свои руки на мои плечи. Мне стало неловко, поэтому я убрал свою руку. Мой муж улыбался не так как это было раньше. Улыбка, которая раньше была для меня самой красивой на свете, сейчас была как из моих кошмаров. Я давно видел в нем общие черты с нашим общим врагом, но я не хотел признавать это. А теперь осознание этого пугает меня. Я смотрел на него и на ум мне пришла мысль: сбежать. Только куда? Или к кому? —Милы-ы-ый, у меня тут появился вопрос к тебе, давай предположим, тебе дали выбор между Л’мэнбургом и ролью короля другого государства, что бы ты выбрал? — Я подумал о том, что он все знает, отчего я резко повернулся в его сторону, ощутив себя беззащитным. Несколько недель назад Дрим, человек, с которым мне запрещено разговаривать без Уилла, поймал меня в лесу, когда я возвращался домой после того, как временно отдал Фанди Филу, и предложил мне выгодное предложение: я предаю своего мужа и всех, кто входит в состав государства, и становлюсь королем СМП. Я по сей день думаю над этим, я понимаю, быть королем враждующей с нами страны, значит прийти к компромиссу для двух сторон, следовательно война закончится, не успев начаться. Но в то же время это означает предать всю свою семью… Что ему сказать? О, Дрим мне как раз предложил мне предать Л’мэнбург, но это ведь хорошо, потому что войне придет конец. Или то, что я, конечно же, выберу наше независимое государство, но это будет ложью. Мне было страшно, но я начал отвечать, попытавшись глотнуть, но ком мешал это сделать. -Цветочек, — давно я так не называл своего мужа, наверное с момента, как он решил с Томми создать Л’мэнбург, — ты правда думаешь, предам нашего сына, что я предам тебя? — последние слова дались мне с трудом, перед глазами все также всплывала та улыбка. Как хотелось верить в то, что это просто длинный кошмар, и сейчас я проснусь в теплой кровати, а рядом со мной мило спит кудрявый красавец, который поздно лег спать, потому что до самого утра он с его младшим братом выясняли, что появилось первее: курица или яйцо. Но, к сожалению, я никак не мог проснуться. Уилл усмехнулся, продолжая смотреть на меня, и чуть сильнее усилил свою хватку на моих плечах. —Говоришь, что не сможешь предать? Что ж, тогда объясни мне, пожалуйста, дорогой мой, — Он улыбнулся, небрежно толкнул меня на диван и подошел ближе, сокращая, между нами, дистанцию, — Чего ты испугался, услышав варианты для выбора? Что, подумал, я все узнал? — Одна из его рук легла на мою щеку, вторая уперлась о диван возле моей головы, не давая ему повалиться полностью на меня. — Давай предположим другое. — Он не дал мне даже попробовать ответить на его вопросы. Он сел на мои бедра, дотянувшись до ножа, что лежал на читальном столике перед диваном, где сегодня он и наш сын ели бутерброды. Пугающая улыбка не сходила с его лица. — Если на человеке вырезать имя его любимого, будет ли он звать на помощь своего любовника, или будет лежать молча, доказав свою невиновность? —Уилл… — После этого прозвучал удар, а щека начала гореть от боли. Я прикоснулся к ней, ощутив внутри смешанные чувства. Мне было жаль его, потому что он сомневался в моей верности, я возненавидел себя, что я вообще думал предать его, предать нашу семью. —Заткнись. Я не закончил. — Прорычал Уилл и попытался взять меня за запястье, но я сразу вырвал его, приподнялся на локтях и попытался сбежать. Но на моем лице появилась рука, которая резко прижала меня к дивану, перекрыв мне путь к воздуху. Я паниковал, бил его по груди, пытался оттолкнуть, пока мое тело не начало ослабевать, а в глазах не начало темнеть. Воздух. Я сразу начал жадно глотать его после того, как на моем лице ничего уже не было, но, не долго насладившись этим, мой муж грубо поцеловал меня в губы, сразу углубляя поцелуй. Я закрыл глаза и ощутил себя любимым. Внутри меня вновь проснулось чувство, что меня любят, пока я не ощутил, как по моей руке течет какая-то густая жидкость. Я открыл глаза и сразу посмотрел в сторону странного ощущения. Уилл старательно выводил первую букву своего имени на моей руке острым кончиком ножа. Я дернулся и взвизгнул от вида крови. Он провел кривую линию на коже, но он не посмотрел на меня, ничего не сказал. Будто под ним лежу не я, а кукла, которая ничего не чувствует. Может, так и есть? Я не помню, сколько прошло времени с момента, как я лежу здесь, но я больше не хочу знать, что происходит со мной сейчас. Я помню только то, как алая, неприятно густая жидкость стекала с моей руки на пол, как я думал, сколько придется мыть его и чем, когда все закончится. И последнее, что я помню перед своей «смертью», как Уилл преподнес мою руку к своему лицу и грязно слизал с нее эту слизь с моей кожи, улыбаясь. Лучше бы я умер в тот момент.