L'audace inouïe des cœurs amoureux/Небывалая дерзость влюбленных сердец

- Кеманкеш? - удивилась Валиде Султан, когда подняла глаза. Его уж точно увидеть так близко не ждала, от неожиданности и стала так, чтобы стена поддерживала тело, пусть и было неприятно спине. Только немного скривилась, а после заглянула в карие глаза. Глаза Дервиша были намного интереснее, казалось, что чёрными, но на самом деле довольно тёмными карими. Мужчина неожиданно подхватил Хандан Султан под руку, её сердце забилось быстрее от опасения. Махпейкер не могла подговорить его растроить всё, таким опасным образом уничтожить доверие, на котором были построены отношения с Дервишом. Он же в этот момент стоял опустив голову перед падишахом, хотел рассказать о планах любимой султанши, ради того, чтобы уберечь её от ошибки, но на душе кошки скребли. Ещё и непростые, а самые нахальные. Никак не решался даже имя вымолвить, потому речь получилась сбивчивой и слегка запутанной: - Наша Валиде Султан... Вас... Но это не поможет, всё от сильной любви к Вам, дорожит же. Сердце её велико и доброе ко всем без исключения. - дышал будто бы за ним бежали каты недавно, а смотрел на грудь султана. - Что уже случилось? Неужто начинает плести интриги моя валиде? - с недоверием и даже сарказмом поинтересовался Ахмед. Паша только кивнул, прекрасно знал, что не скажет этого сам, потому именно так и поступил. Через несколько минут гарем раскричался будто на них напали разбойники. Какой-то евнух пытался их успокоить пока калфа, что стала ею недавно, где-то ходила. Дружная атмосфера во дворце точно не сулила спокойствия. Никогда ведь в таком непростом месте не станут дружить просто так. - Как думаешь, что могло произойти? - Мог кто-то увидеть, что я была с Мустафой. - спокойно ответила Кесем, подморгнув верной служанке, а та опустила глаза со страха. - Но тогда ведь... - Так и быть, ради приличия, посорюсь с валиде за любовь, скажу красивые слова, которые никогда не услышит он сам. Понимаешь, что я жива и могу шутить? Пускай и не очень часто, но неожиданно и... - обьяснялась только ради того, чтобы приблизить девушку к себе ещё больше. Созревал в голове план, который бы всё разрушил, только без наименьшего указания на виновника. Сейчас считала, что только ради этой возможности была награждена честью быть сестрой султана, которого даже не слишком тепло и совсем не нежно любила. Ахмед оставался воспоминанием о несчастье матери, когда их отец выбрал его, а о девочке в животе фаворитки совсем не думал. А вспомнив только приказал строго наблюдать за тем, что ест и пьёт Хандан. Уже тогда султанша, но сам падишах этого не признавал, пусть и понимал, что только эта девушка любит его чистой любовью и отдаст душу, если Мехмед пожелает. Таким образом между братом и сестрой всегда была скрытая война, которую никто не желал прекращать, а говорить было тщетно. Каждый раз ведь приходили к одному и тому же: они не виноваты в том, что случилось в прошлом, а будущее изменить не могут только по одному своему желанию. - Хотя знаешь, нет, с Валиде Султан, ссориться нельзя. Она ранимая и самая прекрасная, никогда больше Топкапы не увидит такой невинной Валиде... Пусть мир рухнет, но ни замены достойной не будет действующей Валиде Султан, ни мир без неё не будет как сегодня, сейчас... Кажется, добро закончится со смертью, не приведи Аллах, матери. - тише закончила мысль и загрустила. Она же не специально с Мустафой была так открыта, надеялась, что он сможет стать союзником если утратит разум от красоты и тех самых моментов. Правда, просить о таком было слишком рано, а союзник нужен был уже. А появление Кеманкеша перед Хандан Султан было двусмысленным, то ли угрозой, то ли предупреждением, что всегда стоит быть осторожной, ещё более осторожной.