L'audace inouïe des cœurs amoureux/Небывалая дерзость влюбленных сердец

Не могла, как и осознать почему помогает той, что была врагом. Открытым, пусть и столь беззащитным. Бенли Хасеки ни разу же не сказала даже о своём самочувствие около неё. Только от одного взгляда и слова серноволски не по себе становилось ей когда-то. В том давнем прошлом. - Кесем? Махпейкер, ты почему в таком состоянии? - заметив дочку, спросила. Голос совсем сел то ли от удивления, то ли от неожиданности. Девушка же никогда ранее не показывала своего истинного состояния. Хандан даже сомневалась иногда её ли это ребёнок, но после каждого срыва всё становилось на свои места. - Валиде? Я сильная, просто лишь ему очень плохо и помочь почти не могу. - посмотрела на брюнетку с уважением, должным, а больше ничего не читалось во взоре. - Понимаю. - совсем тихо произнесла и присела, спиной касалась ограждения из мрамора, а холода не чувствовала. Первый раз за долгое время страдала вдвойне. Пусть и могла подумать, что даже не знает причины подобному состоянию, но разлука с дорогим душе человеку обьясняла всё и даже больше. Больше, чем могла себе позволить не смотря на своё обычное поведение. Женщина была намного хитрее, чем казалась. Думала не только о себе, но инстинкт самосохранения управлял ею, особенно в сложных ситуациях. Она не могла уйти с мира не достигнув славы, своеобразной, но всё же. Не смотря на то, что стремилась лишь быть Человеком, тем самым идеалом, которого больше не сыскать. Потому девушка в том прошлом и оставалась любимицей покойного султана, намного больше чем любимицей или хатун. Да и в гареме почти не бывала, всё время рассказывала кому-то как следует жить или переживать конкретные ситуации. Тогда и началась история Хаджи аги, что несчастным молоденьким мальчиком попал во дворец. Тогда он скорбил за своим достоинством, вспоминал как пришёл в себя и корил за то, что смог потерять бдительность и допустить обморочное состояние, пусть и не было шансов совсем не допустить его. - Хаджи назвали? - поинтересовалась тогда не скрывая сочувствия. - Запоминается, только опять же даже не поинтересовались. - О чём? - подал голос поднимая голову. - Госпожа. - тихо добавила не делая на том акцент. - Ты сможешь привыкнуть к такому имени? - осмотрела его вновь и коснулась рукой груди. Тогда сердце бешенно стучало, не собираясь возвращаться к нужному темпу сердцебиения. - Думаю, что человек всё может, а они нам только это доказывают. - злобно молвил о османах, которых винил во всём, что с ним случилось, не смотря на то, что именно они и спасли его от рук глубоко веруючих католиков и нескольких христианов. Валиде Султан затаила дыхание. Дервиш появился в воротах, а силует пропал, тот, что напомнил о прошлом. Будто не было совсем причин думать о своей привликательности. Дервиш паша же вовсе не за внешность любил, пусть та и вносила свой вклад. - Нет. - Да, тебе нужно лежать. Ну хочешь, я сама буду тренироваться и смогу вместо тебя доказать им, что ты... - Но это буду не я. - Тогда не будет тебя. Ты что не понимаешь или мои старания настолько не ценишь? - надула губы и посмотрела на торс, опять стало душно. - А нужен не только империи разве? - с неким разочарованием поинтересовался. Девушка подняла руку, а после села на кровать настолько близко к нему, что буквально дышала им, только им. Хотела крепко поцеловать, только ещё было рано настолько резко и столько счастья ему дарить. Лишь сильно обняла и задумалась о будущем, которого вовсе не хотелось без карих глаз, в которых нравилось тонуть.