L'audace inouïe des cœurs amoureux/Небывалая дерзость влюбленных сердец

А они даже не заметили. Обоим в один момент стало душно, но отрываться от созерцания красоты любимых лиц не собирались. - Ещё немного колье не в ту сторону... - коснулся рукой камешка и мизинцем груди Валиде Султан, Махпейкер чуть не упала. Конечно же не надеялась, что валиде одна, но и не думала, что всё будет настолько открыто. Всегда верила, что султанша не станет сама себя подставлять, а теперь не знала что думать после увиденного. Молчала, а смотрела с некой жалостью, будто бы чувствовала слова матери, что были сказанны ранее, так как услышать точно не могла. Намного позже пришла ради того, чтобы узнать что о поединке известно госпоже. Уже это было неважным. Кесем поспешила к выходу, но чуть не упала около камина наткнувшись на маленький камешек. Валиде Султан тотчас же протянула руку и легко немного оттолкнула мужчину от себя, тот ещё ничего не понял и округлил глаза. - Кесем, проходи. - спокойно сказала и посмотрела на дрова в камине. Девушка только исмотрела пашу, он сейчас казался намного выше своего роста и спокойнее обычного, пускай и был воодушевлённым и взбудораженным до предела. Появлялось и то самое желание, особенно когда Махпейкер смотрела с некой гордостью, что её валиде позволила себе свою историю любви, незаконной и такой большой Рука легла на сердце. Впервые стало не по себе после того, как пришёл в себя. Карие глаза взглянули на портрет любимой и сердце успокоилось. Всё шло своим чередом и ничего не случалось плохого, а пить хотелось. Вино же запретила ему приносить любимая красавица, что сильно волновалась за его здоровье. - Хатун. - позвал девушку из пары тех, которых оставила Кесем Султан. - Слушаю, Кеманкеш паша. - подошла худенькая блонлинка и склонила голову, ресницы словно вееры опустились и прикрыли следы, которые оставили бессонные ночи. - Как тебя зовут? - Элиф, паша. - ответила тише. - Элиф хатун, нет девушки, что не хотела бы показать себя мне, расскрыться. А шанс есть лишь у тебя. При условии, что принесёшь вино и будешь в другом платье. - синее сдавалось ему огромной тучей, - предвестником расставания с госпожой, что и поставила запрет. Девушка сглотнула, а после гордо выпрямилась. Должна была отказать в любом случае, иначе больше бы не увидела даже старого дворца, а остаться на улице, - пойти в рабство к самому противному и сумасшедшему по отношению к ночам мужчине. Её красота не была особенной или кидающейся в глаза, потому стояло расчитывать лишь на верность и ласку Кесем Султан, которая очен чётко обьяснила ранее все её обьязанности и за что та может оказаться за воротами Топкапы. - А я не хочу, Вы имеете чувства к дочери самой Валиде Султан, нет никого глупее той, что согласится так близко... - запнулась, он встал и начал неспеша подходить. Думать о том самом совсем не хотелось, а в горле пересохло настолько, что могла лишь глотать слюну. Стало уже стыдно за всё, пусть ещё и ничего не сделала. Да и делала то не Элиф, по крайней мере, сейчас. - Правда? Тогда почему моя госпожа ещё не тут? Такой шанс показать какой же будет наша жизнь несколько мусяцев спустя от никяха. - задумался, а после провёл по щеке красавицы, хотел только выпросить вина и забыться, затеряться в воспоминаниях о небывалой нежности первой встречи. Когда Махпейкер чуть не скинула его с террасы, но после подала руку и спасла. Только тогда их груди касались друг друга без мыслей о законах или осуждении с чьейёлибо стороны. Только тогда ему было так хорошо, что не имело значение одиночество ночами и прошлое, в котором свобода подговаривала на попытку побега. Жалел бы, тогда не встретил бы настоящюю любовь. Пусть и сейчас она очень далека от нежности.