L'audace inouïe des cœurs amoureux/Небывалая дерзость влюбленных сердец

Не мог поверить, что всё может закончиться. Совсем не время было нагнетать или сдаваться, но почему-то им обоим было слишком тоскливо. Будто бы боялись правды, смерти, что выдавалась им разумным результатом после такого ранения, тяжёлого, резкого, между рёбер. - Валиде, не можете же Вы... без добра нас оставить. - Ахмед, ты лучше подай мне чистые тряпки и вино. Воды тоже немного набери. - стянула лёгкое одеяльце и осмотрела рану, в ней был остриё, каким-то дивным предметом было совершено это покушение. Рукоятка не отрывалась ни от одного кинажала, что значило, что кто-то давно всё продумал и даже создал собственное оружие дабы не быть найденным когда начнутся поиски, что обязательно произойдёт. Дервиша паши не было, что совсем не свойственно ему было, ведь приходил к любимой всегда и даже не смотрел на возможные трудности, никогда ведь не подставил её. В руках Кесем оказалось всё нужное, но она не могла сжать пальцы, что-то не позволяло, а кожей пробегали мурашки. Она не боялась навредить, ведь всегда спасала маму и верила, что в этот раз не сможет ошибиться, но опасалась ошибки. То ли считала, что брат всё знает и может спросить сразу после процедуры и оттягивала тот момент? - Верю в тебя. - нежно обняв за плечи на несколько секунд, молвил халиф. - У Мустафы есть лекари? - спросила чуть ли не срываясь на крик, было чувство, что вновь предала его, как тогда, когда чуть не сказала правду. Два дня назад. Покои, в которых нет ничего кроме рабочего стола и тахты, камина она никогда не хотела, ведь он ограничивал свободу, даря слугам возможность покопошиться подольше и что-то услышать. Приглушённый свет от свечей, хотя она всегда любила яркий, потому и сама выбирала свечи. Но в этот вечер всё было мрачным, как и они. Мустафа смотрел на огонь и думал как бы рассказать о том, что вытворил Аяз, которого нельзя было просто убить, ведь тот мог быть шпионом, из-за которого началась бы война. Пусть и подозрения, не было момента проверить, но так рисковать никто не желал. Подставили бы Валиде Султан и Кеманкеша, который уже сейчас шёл на звание лучшего воина империи. - Эта любовь не совсем чиста, а ты слишком легкомысленный когда мы рядом... - начала глядя на его губы, на самом деле говорить было сложно. - Да, но совсем же нет проблем кроме одного наглого слуги. Почему мы не можем...? - Потому что когда я тебя попросила ты этого не сделал. - фыркнула девушка и гордо вздёрнула подбородок. Он опустил голову и виновато посмотрел на подол платья султанши, воспоминания обрушились тяжёлым камнем. Тот ага первый человек, что смог прижать его к стене и чуть не выломал руки, когда Мустафа попытался бороться. Стыдно. Казалось, он уже побледнел, а Махпейкер Султан всё молчала. - ... Так вот, я решила, что стоит расскрыть тебе причину начала наших отношений, что никогда не строились на нежности. - подняла взгляд на потолок, что был обычным и одноцветным. - Но у нас был вечер наполненный ею. - спокойно ответил мужчина и встал желая подойти ближе и обнять красавицу за талию. Девушка же резко встала и быстрым шагом направилась на терассу. Её бирюзовое платье делало сейчас Махпейкер просто ангелом. - Да. -твёрдо ответил султан и вывел её из воспоминаний, девушка наколнец сжала пальцы и расжала, теперь была готова помочь матери и ничто не помешает это сделать. Пускай извлечь остриё и было нелегко, но рука потянулась прямо в рану. Сын поил валиде вином, так как та отказалась от опия, а дочка пыталась всё сделать как можно быстрее и аккуратнее. Над Кеманкешем же лекари бегали быстрее чем слуги вокруг кухаря на главной кухне.