L'audace inouïe des cœurs amoureux/Небывалая дерзость влюбленных сердец

Совестно. Только она сжала его руку немного, сразу же жар расдался по всему телу. Очень не по себе. Просить прощения не за что, но тогда и не было бы за что извиняться или хоть немного винить себя. А думал о ошибке, что теперь могла стоять чьей-то жизни, так как прекрасно понимал кто и как причинил вред Валиде Султан. Единственная радость: Кесем Султан умеет за себя постоять как следует и оставить в прошлом всё при необходимости. - Ты поспи ещё, а я хочу пойти посмотреть что у валиде изменилось после всего... Осмотреть рану и... - опустила глаза, в один момент так захотелось рассказать о матери столько хорошего, но разговор бы такой был пустым. Они слуги империи и не смотря на ночные отношения или вспышки страсти не могли говорить о подобном, да и Валиде Султан недозволено характеризовать пока та при статусе, лишь люди на базаре опускались до той низости. Карие глаза наполнились влагой, вспомнилась предпоследняя встреча, мужчина не смог сдержать истерического смешка. - Паша, Вам не следует вставать. - подлетели хатун к нему при неудачной попытке подняться, девушка же лишь остановилась в дверях и немного повернула голову. За несколько минут уже и проходила около его покоев, тех, в которых он был слишком давно. Когда их история ещё не была столь серьёзной. Сейчас там был распален камин, что смутило. Остановилась и заглянула внутрь сквозь дверную щель. Пошатнулась, взялась рукой за холодную стену и облизала губы. Сердце билось намного медленнее чем всегда ранее, перед глазами всё плыло, но при этом картинку она могла понять. Дервиш паша стоял за ширмой и говорил с какой-то хатун. - Это должно быть нападение, но чтобы трагическая участь не постигла султаншу, иначе ничего тогда нас не оправдает. Даже если это будут и настоящие разбойники, от них вы должны будете особенно охранять девушку. - После этого ничего не меняется в плане? - Разве лишь то, что нам придётся всё сделать сейчас. - прошептал он и показал рукой на дверь возле которой стояла Махпейкер. Мустафа появился будто бы их под земли и нежно поцеловал в плечо, невиданная дерзость, что его сердца, то и её... ответа... Зарылась пальцами в волосы и немного потянула на себя. Впутывать в новую интригу было опасно. Рано. Запредельно опасно. Брюнетка только закрыла глаза пытаясь сбросить с себя словно шаль ту грусть и разочарование, которое только сейчас испытала. Дервиш для неё всегда был дорогим человеком, ведь ростил её брата как своего сына и принимал её непростой характер в трудные для неё годы. И только сейчас стукнуло в голову сильнее прежнего: он не ради любви проделал план с кражей династии, а ради своего "рыцарства", хотел возвыситься в голубых невинных глазах. До сих пор невинных. Листья качаются от ветра, солнце позволяет носить любимые платья, ведь в них уже даже не зябко, а пение птиц успокаивает ею душу. Несколько листов в руках совсем не портят атмосферу, султанша рада, что может помочь своему сыну. Перед ней на столе несколько разных перьев и одно из них использованное, жалко выбросить, отдать приказ и забыть, а дело ведь даже не в его особой красоте. - Просто пусть остаётся... Как любовь... Опасная, не столь и нужная, даже с новым законом обжигающая, но пусть будет. - Пусть будет? Он больше не сможет придти или же попробует, а после... - вошла и начала осматривая комнату, которая всегда приходилась по душе. - Что случилось? - в голосе сразу появилась слышимая тревога, а прекрасные глаза забыли свет, от чего закружилась голова и госпожа даже встать не смогла. - Ничего, валиде. Просто Дервишу паше вдруг стало интересно насколько Вы его цените и одинаковы ли у вас чувства... - положив руку на стол, сказала Махпейкер, а после взглянула в глаза валиде. Наконец нашла там ответ на свой главный вопрос: да, они не должны были сомневаться или ругать сердца за проявленную дерзость.