В главной роли - Ли Чуно.

При рождении меня назвали Гас Ым Цэе - Синица. Но в детстве, все меня звали просто Цэе - Птица. Ну так оно и понятно, полное имя нужно заслужить. Я не обижался, в конце концов синица ведь птичка. Вот дружка моего, родители, назвали Мульсо - Буйвол. Но в деревне ребетня его дразнила Со - корова, да и взрослые иногда подхватывали, и вот это было обидно. Деревенька наша была не большая, но дружная и жили мы неплохо, а все потому, что когда мне было семь лет, у нас поселился Мастер песни. Никто не знал - откуда он пришел и почему выбрал нашу деревню. Сам он на все вопросы отшучивался, то говорил что природа понравилась, то тишина. А то и просто - улыбался молча да и все. Вместе с ним пришла и его жена. И в деревне поговаривали, что Мастер забрался так далеко из за нее. Странная она у него была. Чужая. Волосы светлые, глаза светлые, прозрачные, что вода. За шесть лет в деревне от нее слов пол ста всего может и слышали. А по началу то и вовсе думали - немая она у него. Деревенские все гадали - чем она такая его привлекла. Мастер мужчина красивый, разговорчивый, приветливый. Для всех у него находилась улыбка. В деревне его все быстро приняли и полюбили. Жена его… нет, она не была злой. Но и доброй тоже не выглядела. Ни гордой, ни робкой, ни трусливой, ни смелой, ни умной, ни глупой. Она была как вода - текучей, изменчивой и в то же время - цельной и постоянной. В деревне даже имени ее не знали, так и называли - жена Мастера. Я, когда о ней заходила речь, пытался вспомнить ее лицо и почти всегда терпел неудачу.

***

-Гас Ым Цэе! - голос отца - звучный, раскатывается по двору. Я поднимаю голову от грядки какую пропалываю. То, что он посреди дня дома и то, что он назвал меня полным именем - вызывает тревогу. Что это значит? Что такого могло произойти? Сам за собой я никакой вины не помню. -Да, отец, - откликаюсь я, не спеша, однако идти на зов. Отец у меня не злой и без дела меня никогда не бил. Но под горячую руку ему все же не стоит попадаться. -Зайди в дом, Гас Ым Цэе, - говорит отец, и в его голосе я улавливаю нотку неуверенности. Это что-то совсем новое. Я спешу ополоснуть руки в ведре, и подумав еще немножко - лицо. Вытирая лицо подолом рубахи, а руки об штаны захожу в дом. Там, на лучшем месте, с чашкой чая в руках, сидел Мастер песни. -Здравствуйте, Мастер, - я кланяюсь, гадая - чем вызван его приход, мучительно осознавая, что на мне грязная рубаха с мокрыми пятнами, да и штаны - не лучше. Отец сидит сбоку от него и вся поза его какая-то просительная, неловкая. Как будто отец не знал, благодарить или жаловаться, и замер в сомнении. -Здравствуй, Гас Ым Цэе, - Мастер приветливо мне улыбнулся, - или тебе привычнее просто Цэе? -Как вам удобнее, Мастер, - я снова кланяюсь, спина то не переломится, и смотрю в пол. -Скажи, Цэе, хотел бы ты перенять у меня мастерство пения? - голос у мастера бархатистый, раскатистый и вкрадчивый. Соблазнительный. Я удивленно поднимаю глаза сначала на Мастера, а потом смотрю на отца. Мастер смотрит на меня доброжелательно, выжидающе. А по отцу я не могу понять - хочет он чтобы я согласился, или - наоборот, против. -Отец? - слово повисает между мной и ним, будто на веревке. Я вижу в глазах у отца беспомощность и страх. Деревня привыкла к наличию Мастера. К тому, кто отводит от нее беды. И не важно - засуха это или наводнение, поранил ли кого зверь на охоте, не ловится ли рыба, заболел ли кто, Мастер придет и поможет. Если отец откажет ему сейчас, не обидится ли он, не оставит ли деревню без помощи? А может, и того хуже, не уйдет ли в поисках ученика в другое место? Если что, не простят односельчане отцу такого. Но и отдавать в ученики магу единственного ребенка ему тоже не хотелось. И я был ему за это благодарен. Я тихонько киваю, обрывая нить между мной и отцом. Мне четырнадцатый год, и я все понимаю. -Я согласен, Мастер, - говорю я, желая, чтобы голос мой звучал чуть более уверенно. В глазах у отца облегчение и стыд. Он взвалил решение вопроса на меня, но если кто и посмеет его винить, то точно не я. Вот так я - Гас Ым Цэе, стал учеником Мастера.

***

Дом мастера был не в деревне, а поодаль, ему нужна была тишина. Я бывал у него. Приходилось звать на помощь, либо приносил что-то в качестве оплаты. Дом мастера был вроде бы обычным, как у всех в деревне. Но только на первый взгляд. У меня было чувство, что дом этот как будто вырос из земли. Настолько он гармонично вписывался в окружающее. Так посмотришь на него краем глаза и не увидишь, он будто растворится на фоне леса. -Кан! - крикнул Мастер когда мы зашли во двор. Я удивленно на него посмотрел, и только когда из кухни вышла его жена, вытирая руки тряпкой, я понял, что так ее зовут. Кан - река. -Здравствуйте…, - я замешкался не зная как ее назвать, - госпожа. -Знакомься, это Гас Ым Цэе, - Мастер подтолкнул меня в спину, - можно просто Цэе. Тебе помощник, мне - ученик. Жена мастера посмотрела на нас своими прозрачными глазами и кивнула в сторону дома. -Идите есть. Я впервые услышал ее голос. Мелодичный, чуть глуховатый. Она как-то по особому выговаривала наши слова. Ее имя подходило ей, наверно его дали ей уже в империи, а как, интересно, ее звали дома?

***

Жизнь в доме мастера почти ничем не отличалась от моей жизни в родном доме. Разве что к домашним делам прибавились уроки. Занимались мы только ранним утром. Пока тихо - говорил Мастер. И все занятие заключалось в том, что я должен был сидеть и слушать протекавший в десяти шагах от дома ручей. Учитель поднимал меня когда небосвод только-только окрашивался розовым. По росистой траве мы доходили до ручья и садились на расстеленную на берегу холстину. -Слушай и попытайся понять, какое у него настроение сегодня. Первый раз я даже фыркнул. Какое настроение может быть у ручья? Но учитель посмотрел на меня так, что смеяться мне расхотелось. Мы сидели на берегу ручейка и слушали его негромкое журчание, пока окончательно не рассветало. Согреваемые первыми лучами солнца мы возвращались в дом, где на столе уже ждал завтрак. После Мастер уходил по своим делам, а я оставался с госпожой Кан - так я теперь называл ее, помогая ей, выполняя поручения по дому - привычные и не сложные. Сначала я побаивался смотреть ей в глаза - они были такими большими, мне все казалось, река, что в них, выплеснется и затопит меня с головой. Но постепенно я привык и уже даже различал, что когда она уставала то глаза ее становились серыми и тусклыми, когда сердилась - темнели как грозовое небо, когда радовалась - сияли, как камень на шапке главы префектуры, когда он проезжал через нашу деревню два года назад. Госпожа Кан была травницей и знахаркой. По всему двору и в доме висели пучки трав. Сами мази и лекарства она готовила на очаге во дворе, а хранила в отдельной маленькой комнате в доме. Часть трав росла в огороде, за другими же она ходила в лес, или к реке, или в поля. Очень часто она брала меня, показывая мне растения, называя, говоря где растут, когда собирать. Говорила для чего они, какие можно смешивать, а какие ни в коем случае. Вскоре я начал помогать ей и в приготовлении микстур и мазей. Много позже, я понял, что госпожа Кан тоже учила меня. Ее негромкие уроки давались мне легко и навсегда остались в памяти. А вот с уроками Мастера все было куда как хуже. Прошло много времени, прежде чем я наконец действительно услышал ручей. К тому времени я уже отчаялся что-либо услышать и каждый день ждал, что Мастер отошлет меня домой как негодного к учебе. В то утро я, кажется, задремал. И вот так, в полусне, неожиданно услышал как течет вода по руслу, как трется она о каменистое свое ложе, как закручивается в водоворотики, как подхватывает и несет песчинки, запинается и подскакивает на камнях - звонко падая и рассыпаясь каплями. Я услышал как на воду ручья опустился листок, и она повлекла его как маленькую лодку, как травинка наклонившись, полощет свой кончик в воде. Я замер от восторга. А все эти звуки, вдруг, стали складываться в мелодию. И была она тихая и сонная, что не удивительно, ведь уже шел второй месяц осени и все вокруг засыпало. -Мастер, я слышу! - я с ходу попробовал напеть мелодию, но конечно же ошибся. Но Мастер улыбнулся и потрепал меня по волосам. -Сегодня достаточно того, что ты ее услышал, завтра будем учиться ее петь, - сказал он. Никогда до этого я не испытывал такого счастья.

***

-У всего на свете есть песня, - говорил учитель, - мало ее услышать, нужно сделать ее своей. Не пытайся петь сам, пой вместе с тем, чему поешь. Только когда ты сам станешь ручьем, или травой, только тогда, ты сможешь что-то менять. И я старался. Я слушал песни травы у крыльца, крыльца, камней, что устилали двор. Я слушал песни ветров, и деревьев, вокруг которых они кружили. Теперь, к зиме, количество домашних дел стало меньше, и я уходил, иногда на весь день, в лес. Деревья спали, и я слушал их сонные песни, пытаясь подпевать. Когда то получалось, когда то - нет. Однажды я разбудил орешник и у него посередине зимы стали набухать почки и появляться листья. -Ты ускорил темп, - объяснил учитель. Иногда, учитель задавал мне задания дома. Например отремонтировать скол на глиняной миске. -Вслушайся, слышишь, песня звучит неправильно, фальшивит? Эту фальшь ты должен исправить. Не торопись, войди в мелодию, стань ею, и только после этого, по ноте, по звуку - исправляй. Я просидел над этим горшком наверно часа два. А в результате на месте скола появился кусочек сырой глины. Когда утирая пот я спросил у учителя что я сделал не так, он не отрываясь от книги сказал, что я занизил на тон изменяемый участок. Чтобы услышать чью-то песню мне приходилось сосредоточенно вслушиваться старательно отсеивая другие песни. А учитель, казалось, слыша все - вычленял отдельные без особого труда. То, над чем я пыхтел более двух часов, у него заняло пару минут. Со временем он стал брать меня с собой, когда его звали в деревню. -Здравствуйте, Мастер! -Что, господин Мастер, сегодня вы с помощником? -Смотри, Цэе, учись старательно! -Вы уж позаботьтесь о нашем Цэе, Мастер! Приветствия неслись со всех сторон. Сельчане любили моего учителя и немного побаивались. Он отвечал на все приветствия кланяясь и улыбаясь, и заодно проходя слушал каждого. -Доброго дня, хальмони! Смотрю, у вас снова колени болят, зайду к вам попозже. -Не переживай так, Нам Чан Хи. Мальчик у вас будет, через недели две ожидай хороших новостей. Я видел, как светлеют лица. Как появляется в глазах радость. Я хотел так же. Подумаешь - научился миски ремонтировать и ручеек с деревьями слушать. Вот она - реальная польза. Я решил, что тоже попробую услышать человека. Но вот кого? Не учителя же. И не долго раздумывая я решил потренироваться на госпоже Кан. Вечером, после ужина, госпожа Кан села с рукоделием, а учитель дав мне задание прорастить луковицу, сел писать письмо. Я, для вида, какое-то время делал то, что задано. В последнее время это давалось мне все легче. А потом попробовал услышать госпожу Кан. Сначала все путалось, мешанина звуков, не понятный ритм, и только я нащупал какую-то закономерность, как получил ощутимый подзатыльник. Я с размаху ткнулся лбом в столешницу. А когда поднял глаза, потирая лоб, увидел разгневанное лицо Мастера. -Ты что это удумал! - Мастер навис надо мной. -Месяц назад березу от дуба отличить не мог, а сейчас решил, что людей можешь слушать? - голос учителя, вроде и не громкий проникал внутрь и от него все внутренности и кости начинали подрагивать. Тело начало ломить как при болезни. -Простите, Мастер, я не думал, - проблеял я. -Я вижу, что ты не думал, - казалось, мой ответ только подстегнул его гнев, - ты не подумал как став кем-то, сохранить себя! Пабо! Я внутренне охнул - ведь и правда, подпевая чему-то я становился этим, пусть и на краткий срок. Но даже становясь деревом, я знал - что я человек. А став другим человеком, как вернуться? -Ты не подумал - как мне возвращать твоему отцу полоумного сына, считающего себя моей женой! Ащщ! Учителя трясло, взгляд его давил и пригибал к земле. Я сжался, втянув голову в плечи. Все внутри ныло и болело, я запоздало испугался, того, чего избегнул благодаря вмешательству Мастера. Сейчас он меня выгонит, - подумал я обреченно. Но тут, между мной и ним встала госпожа Кан. Она что-то шепнула ему на ухо и лицо учителя разгладилось, смягчилось. Он немного помолчал, шумно выдохнул. А потом, ласково посмотрел на жену, нежно погладил ее по голове и молча кивнул. Госпожа Кан исчезла так же тихо как и появилась. Я сидел ни жив ни мертв гадая, что будет. -Ты понял, чем для тебя могло это закончится? - спросил учитель уже обычным своим голосом. -Да, - мой голос дрожал и запинался, и мне было стыдно за это. -Никогда больше так не делай, - взгляд учителя на мгновенье снова стал тяжел. И я охотно закивал головой. Мастер молча подвинул ко мне луковицу и вернулся к оставленному письму. Через пару дней Мастер принес в дом щенка. -Будешь слушать его, - сказал он мне, - но только под моим присмотром. Никогда в одиночку! Я кивнул, рассматривая смешного толстого белого щенка. Желание ослушаться Мастера даже в малости у меня больше не появлялось никогда.

***

Я не один раз видел как госпожа Кан что-то шепчет на ухо мужу. И всегда это оказывало на него определенное воздействие. Я гадал - что это может быть? Может госпожа Мастер слова? Что такого она говорила ему, что лицо его светлело? Отступали заботы и огорчения. Усмирялся его вспыльчивый характер. Я пытался подслушать, но так и не смог услышать. Со временем я привык и мое любопытство отступило. Но я помнил об этом и когда чем-то, вызывал гнев Мастера, всегда спешил укрыться за спиной госпожи Кан.

***

Шли дни, складываясь в месяцы. Осень сменяли зимы, весны приходили в срок, а за ними душные и жаркие летние месяцы. Я взрослел. На мое восемнадцатилетие учитель подарил мне мою первую шпильку - пинё, которую собственноручно вырезал из дерева. Зимой он часто этим занимался. Он сплетал воедино свое мастерство и магию, фигурки зверей и людей у него выходили почти живыми. Госпожа Кан продавала их бродячим торговцам. Они их брали с большим удовольствием. На моей шпильке расправляла крылья синица. Эта шпилька до сих пор со мной. Щенок Нун - Снежок, вырос в послушного и серьезного пса. Мы были неразлучны, мне иногда казалось, что он чувствует меня так же как я его. У Мастера и госпожи Кан родилась дочка Чинь Джу - Жемчужина, с светлой кожей как у мамы и темными глазами и волосами как у отца. Девчонка была непоседливой, но милой настолько, что на нее не возможно было сердиться. Мне приходилось приставлять к ней Нун, чтобы он за ней присматривал и защищал. Мое обучение шло неплохо, хотя и медленнее, чем мне бы хотелось. Но Мастер меня хвалил. И со временем он стал меня посылать в деревню одного - делать простые манипуляции. С начала мне было страшно - вдруг сделаю что-то не так, но с опытом прибавилось и уверенности. Я не помню, с какого времени в деревне меня стали называть не Цэе, а Ученик Цэе, а потом и Ученик Гас Ым Цэе. Я так радовался возможности помочь и тому, что у меня получалось все сделать правильно, что совершенно не прислушивался, как меня называют. Пока однажды с удивлением не обнаружил перемену. Учитель это заметил раньше меня и только посмеивался, когда я ему об этом рассказывал. Дни мои были наполнены трудами и радостью. Песни сопровождали меня повсюду, вплетаясь в повседневные заботы. С ними овощи на огороде росли быстрее и крупнее, вода всегда была прохладной и чистой. Огонь в очаге горел ровно и не чадил. Снег на дорожках разлетался сам. И пусть я жил в маленькой деревне, в глуши, но река и ручей рассказывали мне новости. А ветра пели мне песни о дальних странах. Каждый день приносил мне что-то новое. Я чувствовал себя наполненным, словно весь мир открывался передо мной, рождая во мне ощущение счастья.

***

В тот год, все началось с зимы. Снега было мало, а морозы были сильными. В деревне люди переживали, что растения и деревья могут замерзнуть. Но весной снег растаял и все начало расти и зеленеть. Люди успокоились. Однако, весна принеся тепло, не принесла воды. Дождей было мало. Зацветшие было деревья стали чахнуть, цветы опадали, так и не дав завязи. Рисовые поля стояли обезвоженными. Колодцы опустели. Мы с Мастером помогали как могли. Но и мы не всесильны. К первому месяцу лета обмелела река. Ручеек, что тек за домом у Мастера исчез вовсе. Жара выматывала. Казалось солнце давило, заставляя пригибаться к земле. Ночь тоже не приносила облегчения. Поля и огороды задыхались в пыли. Лес желтел и облетал. Животные болели. Каждое утро учитель выходил на речной обрыв - слушать ветра, но каждый день новости были неутешительные. Я дожидался его возвращения, а потом шел в деревню. Ранним утром, до того как встанет солнце, и станет нестерпимо жарко, жители деревни набирали из реки воду в большие бочки на площади. Я очищал эту воду, делая ее пригодной для питья. Вся деревня брала воду из этих бочек под строгий учет. Тем и жили. Все были измотаны. Даже не стало неугомонных стаек детей, что обычно сновали по деревне, с утра и до вечера. Люди то молились, то роптали на богов. Доставалось и нам с Мастером. Люди не понимали, почему Мастер не может помочь. В один из дней Мастер послал сообщение своему другу - Мастеру воздуха, с просьбой помочь. Я посетовал - что нет у учителя в друзьях Мастера воды. -Как думаешь, Цэе, - спросил на это учитель, - откуда Мастер воды возьмет эту самую воду? -Ну, - задумался я, - из земли? -Ты же видишь - земля сухая, сколько там воды? - учитель с грустью посмотрел на пожелтевший огород. -А откуда тогда? -Из леса. Деревьев, травы, - вздохнул учитель, вероятно сетуя на мою недогадливость, - воды хватит не надолго, а лес погибнет безвозвратно. -А Мастер воздуха тогда чем поможет? - заинтересовался я. -Возможно, он договорится с ветром, чтобы он пригнал нам дождевые тучи. Ах, если бы в голосе Мастера не было столько сомнения…

***

Мастер воздуха появился в деревне через две недели. На хорошем коне и в дорогой одежде, Мастер воздуха смотрелся внушительно, но мне он не понравился. Не понравилось как он смотрел презрительно поджав губы на дом учителя, который мне так полюбился. Не понравилось с какой неприкрытой ненавистью он смотрел на госпожу Кан. Чинь Джу я перехватил на выходе из дома и тихонько увел в дом моих родителей. Почему-то мне показалось правильным, не показывать девочку этому человеку. Приехал он к вечеру, даже не поужинав ушел в комнату, которую ему выделил учитель. Я видел, как спустя минут десять, учитель зашел к нему в комнату с подносом на котором была еда и выпивка, и сидел там долго. Я, не дождавшись его, ушел спать. Проснулся я затемно. Ощущая какую-то неправильность окружающего. Дышать было тяжело, будто давила на грудь наковальня. Был я потным, но кожа была липкой и холодной. Первой мыслью было - наверно я заболел. Я кое-как встал с постели, хотелось пить, но вся вода была в кухне. Когда вышел на улицу, ощущение неправильности снова накатило, вызывая озноб. Что не так? Я оглянулся и увидел Мастеров идущих к реке. Ноги сами понесли меня за ними, мне было интересно посмотреть как работает Мастер воздуха. Мастера шли быстро. Я сперва отставал, но постепенно стал чувствовать себя лучше и прибавил шагу. Они остановились на речном обрыве, где учитель обычно слушал ветер. Я подошел совсем близко, скрываясь в тени деревьев. Говорили Мастера не громко, я почти ничего не слышал, но было ощущение тревоги от их голосов. Постепенно разговор перерос в спор. -Ты знаешь, что это значит! - впервые повысил голос учитель. -Знаю, - рявкнул в ответ Мастер воздуха, - но чем я тебе помогу? Ветра нет! И тут я наконец понял - что не так. Ветер исчез. Я так привык к его песням, что это стало привычным звуком, сейчас меня окружала тишина. -Учитель, - я робко выступил из-за кустов и заработал злой взгляд от Мастера воздуха, - куда делся ветер? -Цэе… - голос учителя меня напугал. Был он встревоженным, испуганным, и совсем на дне в нем сквозила обреченность. Я смотрел на учителя и видел, что внутри него происходит борьба. Впервые, на моей памяти, учитель не находил слов. Его взгляд, всегда такой уверенный и твердый, сейчас был растерянным. -Цэе, - снова начал он, и повторил, - Цэе… Он посмотрел на Мастера воздуха, но тот стоял отвернувшись и учитель вздохнув прикрыл глаза и наклонил голову. Казалось, он набирается сил, чтобы ответить мне. Еще раз глубоко вздохнув, учитель открыл глаза и поднял лицо. -Гас Ым Цэе, - проговорил он, и взгляд его и голос снова обрели твердость и уверенность, - на нас идет пожар. Очень большой пожар. И все ветра забрал он. Сердце мое дрогнуло и испуганно затрепетало. Пожар. Я подумал о почти пересохшей реке и пустых колодцах. Как же нам с ним справиться? Я почувствовал как слабеют ноги и мешком осел на землю. Пожар. -Хен, - учитель обернулся к Мастеру воздуха, - не хочешь помогать - уезжай, чтобы я за тебя не тревожился. У меня будет только одна просьба. Моя дочь. Забери ее с собой. Надеюсь наши родители позаботятся о ней, если со мной и Кан что-то случится. Мастер воздуха изумленно посмотрел на учителя. -Дочь? У тебя есть дочь? Почему я ее не видел? - он сделал шаг и встал совсем рядом с учителем, и я, наконец, заметил их сходство. Мастер воздуха был похож на моего Мастера. Только черты лица его были мягче. Братья. Мастер воздуха младший, мой учитель - старший. -Не видел, потому, что кое-кто ее спрятал от тебя, - учитель покосился на меня, и я смущенно опустил голову. -Забирай Чинь Джу и уезжай, - снова проговорил учитель, смотря на брата, и повернувшись ко мне сказал - Цэе, вставай, идем в деревню, будить людей.

***

С этой минуты время понеслось вскачь. Люди разбуженные перед рассветом, сначала не верили, потом начали паниковать. Мастер говорил, убеждал и успокаивал. Его голос был силен как никогда прежде. Я слышал, как в голос он добавляет песню, только не мог разобрать - какую. Но благодаря ей люди успокаивались и начинали действовать слаженно. Женщины начали собирать вещи. Мужчины ушли копать канаву за деревню - учитель надеялся с помощью ее приостановить огонь. Я помогал им. Пел земле, чтобы она становилась более рыхлой. Лопатам и мотыгам - чтобы не тупились. И если у кого-то еще оставались сомнения, то к середине дня они исчезли. Запахло дымом. А еще появился тихий и жуткий гул. Он давил на уши и пугал. Я слышал как стонали от страха деревья в лесу. Они знали, что им суждено погибнуть и душа моя разрывалась от жалости. Учителя я не видел. Кажется, он ушел петь реке. Оглядываясь я видел как пустеет деревня. Видел, как скользит по реке плот, перевозящий людей, животных и пожитки. На том берегу люди толпились. Сидели на тюках с вещами. Хотя Мастер говорил им уходить как можно дальше, никто не верил, что огонь пройдет через реку. Да и ждали мужей и сыновей. Там же я увидел и коня Мастера воздуха. Самого его рассмотреть мне не удалось. Зато я рассмотрел Нун, мелькавшего белым пятном, а значит и Чинь Джу была где-то там. Солнце было еще довольно высоко, но клубы поднимающегося дыма заслоняли его. Копающие канаву мужчины начали задыхаться и кашлять. Нам пришлось остановиться и сделать повязки на лица. Вскоре лес зашумел. Из него, сначала осторожно, но потом все быстрее и безрассуднее стали выбегать животные. Они все бежали к реке, стремясь найти там спасение. Сверху летели стаи птиц, наполняя воздух пронзительными и тоскливыми криками. Мы копали весь день, и мне казалось, канава, которую мы выкопали большая. Она была в два шага шириной и опоясывала полукругом деревню. До того, как я увидел огонь, во мне жила надежда, что все обойдется и мы справимся. Но увидев наконец, что на нас надвигается, я начал молиться богам. -Пожалуйста, - шептал я пересохшими, потрескавшимися губами, - пожалуйста… Боги молчали. Какое им дело до маленького ученика Мастера песен напуганного до ужаса.

***

Казалось, пламя стояло до небес. Оно ревело и рвалось языками ввысь, как будто хотело сжечь весь мир. Вместе с ним вернулись и ветра - кружащие в нем, играющие его языками, такие же яростные как и огонь. Огонь полз по низу, щупальцами проверяя - что еще можно захватить, наша канавка его пока сдерживала, но то, что это не надолго было совершенно понятно. Уже в тридцати шагах от пылающего леса было невозможно горячо. Учитель и Мастер воздуха, облитые водой стояли рядом творя волшебство. Мне учитель поручил стоять позади и постараться не подпускать огонь к ним. Сам учитель уговаривал огонь притихнуть и успокоиться, его брат, заворачивал потоки воздуха и ветра вверх, не давая им раздувать пламя. Мастер воздуха, вопреки ожиданиям не уехал, когда понял, что учитель не будет спасаться вместе с остальными. Всех деревенских переправили на другой берег, на этом берегу остались только я и маги. Если бы пожар был меньше, если бы в огне не было столько яростного голода, они бы справились. Но этот пожар не хотел утихать. Пламя подбиралось все ближе. Кажется я плакал от страха и горя слыша как крича умирают деревья, которым я пел столько лет. Но слезы, не успев пролиться, высыхали прямо в глазах. Я зачерпывал воду из бочек, обливался сам и поливал Мастеров. Одежда исходила паром, высыхая на глазах. Огонь подходил все ближе, вода в бочках закончилась… Первым не выдержал Мастер воздуха. -Уходим, - он дернул за руку учителя, но тот только мотнул головой. -Сгоришь, уходим, - он буквально потащил брата к реке. Я подхватил учителя за руку с другой стороны, помогая Мастеру воздуха. Я знал каким упрямым может быть учитель. Впрочем, он не слишком упирался. Мы остановились у реки. Хоть учителю и удалось чуть прибавить в ней воды, все равно она не была большим препятствием. Было понятно, ветра без труда перенесут пламя на другую сторону. Пока учитель и его брат сражались с огнем наступил вечер, но в свете пожара противоположный берег был виден как на ладони. Разглядев на нем людей учитель застонал. -Я же говорил им уходить! - воскликнул он. Мы нашли оставленный для нас плот и переправились на другую сторону. Слишком быстро - подумалось мне. Учитель соскочил с плота первым. -Уходите! - кричал он людям. Но они горестно смотрели как в огне гибнет все то, что составляло их жизнь и заключало в себе весь их мир. Каждый вновь вспыхивающий дом толпа встречала тоскливым полувздохом-полустоном. Люди, завороженные смертельной пляской огня, оглушенные его ревом, не слышали моего Мастера. Он тряс их, кричал. Некоторые все таки приходили в себя, но двигались медленно, словно во сне, поминутно оборачиваясь на горящую деревню. Мастер воздуха остался у реки, заворачивая ветра обратно, не давая им нести огонь, искры и горячий пепел. Я тихонько напевал нашу с Нун песню, если он рядом - придет. Но пса не было, сколько бы я не оглядывался, нигде не мелькала белая шкура. Не увидел я среди людей и отца с матушкой - и облегченно вздохнул - они ушли. Высушенная засухой деревня запылала очень быстро и огонь подошел вплотную к берегу. Он поднимался выше роста самого высокого человека и казалось - горели даже камни. Вода в реке парила, пар поднимался и тут же исчезал в жаре пожара. Искры как отряды разведчиков перелетали реку и рассыпались тут и там. Только теперь люди очнулись от забытья, засуетились, закричали. -Уходите!, -теперь они слышали Мастера. -Бросайте все и уходите, - кричал он. Но было поздно. Справа и слева от толпы уже занялась сухая трава. Побежали во все стороны огненные ручейки, набирая силу. Люди закричали, заметались. Горе, потрясение, страх - окончательно затуманили их разум. Кто-то более разумный бежал прочь от берега, но большинство побежали к реке, надеясь на спасение, но там их ждала только смерть. Мастера обреченно смотрели на людей стоящих в воде, кричащих от страха, плачущих, не слышащих ни моего Мастера, ни голоса разума. И я вдруг отчетливо понял, что умру сегодня. Здесь. Как будто услышав мои мысли учитель повернулся ко мне. -Уходи Цэе, ты здесь ничем не поможешь, - сказал он. Но я лишь мотнул головой. Я тоже умею быть не менее упрямым чем учитель. Учитель вздохнул и запел мне. Я сопротивлялся как мог. Я сел на землю - только бы не уходить… Но песня звала. Я сам не помнил как встал, развернулся и пошел, найдя в себе сил лишь оглянуться на последок, увидеть прощальную, грустную улыбку Мастера. Шаг, другой, третий… Мимо меня что-то промелькнуло. Сверкнули золотом волосы… Госпожа Кан. Мастер тут же забыл про меня, так что я смог остановиться, а потом и вовсе повернуть обратно. Госпожа Кан обнимала мужа за шею, и, я был уверен, что-то шептала - говорила ему. Учитель стоял закрыв глаза, уткнувшись лицом в ее волосы. Я видел, как распрямилась спина учителя, расправились плечи. Он будто снова обрел силы и надежду. Поцеловав жену, проведя ладонью по ее волосам он махнул мне рукой. -Цэе, бери Кан и уходите, - крикнул он, и повернулся к брату. -Уходите, госпожа Кан, - поклонился я так низко как смог. -Спасибо вам за все и позаботьтесь о Нун пожалуйста, - попросил я. -Все будет хорошо, - госпожа Кан, погладила меня по закопченной щеке, и улыбнувшись добавила, - он справится, вот увидишь. Она ушла, пока еще была возможность и огонь не замкнул круг. Я оглянулся. Учитель что-то говорил Мастеру воздуха, и я подошел ближе, чтобы послушать. -Ты смешаешь холодный воздух сверху и горячий, - говорил учитель, - получится смерч. А я зазову туда огонь. Ты же сможешь удержать смерч? Мастер воздуха кивнул. -Как быть с людьми, - он кивнул на стоящих в реке три десятка деревенских, - они могут пострадать. -Люди, - задумчиво протянул учитель, и в его голосе я услышал досаду - заминка в плане, который так хотелось побыстрее применить. Учитель оглянулся и увидел меня. -Цэе, - воскликнул он светлея лицом, - ты не ушел! -Иди к людям, - он кивнул на реку, - скажи, чтобы все опустились в воду по шею. И, ты сможешь сделать ил гуще? Чтобы удерживал? -Я попробую, - кивнул я. -Хорошо, Цэе, иди, - учитель ободряюще мне улыбнулся и повернулся к брату. Я не видел, как Мастер воздуха делал смерч, я был занят тем, что успокаивал людей и уговаривал опуститься в воду, пел речному илу. Я слышал только гул и свист воздуха. Когда я наконец смог повернуться, то увидел как над головой Мастера воздуха, над его поднятыми руками, завивается воронка. В нее затягивался дым, делая ее видимой и грозной. Мастер опустил руки и воронка послушно наклонилась на бок. Рядом с ней встал учитель и протянув руки к огню - запел. Языки пламени послушно срывались с земли и залетали в смерч, исчезая там без следа. Ветер трепал одежды магов и волосы вылезшие из причесок. Поднимал волны на реке, которые иногда захлестывали нас с головой, но никто не жаловался. Все взгляды были прикованы к том, что происходило на берегу. Маги, пусть и с испачканными сажей лицами, в прожженной одежде, выглядели богами спустившимися на землю. Вскоре, огонь на нашем берегу погас. Мастер воздуха развел с усилием руками и вихрь как будто разорванный изнутри, развеялся. Сельчане помогая друг другу выбирались из воды. Наконец успокоившиеся они быстро уходили от реки, ведь за ней, все еще полыхал огонь. Проходя мимо Мастеров они молча, но низко, кланялись. -Уходим! - Мастер воздуха похлопал по тлеющему подолу ханбока. Но учитель смотрел на противоположный берег. -У нас получилось здесь, давай попробуем на том берегу? Огонь на противоположном берегу уже стал ниже, пожрав все, до чего мог дотянуться. Мастер воздуха замотал головой. -Нет, хен, разумнее уйти, мы можем пострадать. Учитель обернулся к брату, мне показалось, что в его глазах сохранились отблески огня. -Как далеко мы сможем уйти? - воскликнул он. -Как долго мы сможем бежать? - продолжил он с горечью. -Нам нужно попробовать остановить его здесь, - решительно проговорил он и хлопнул брата по плечу, - только вихрь нужен побольше. -Как ты себе это представляешь? - в голосе Мастера воздуха сквозило отчаяние, он как и я понимал, что мой учитель не отступится. Он умоляюще посмотрел на меня, но что я мог сделать? -Мне придется перейти на тот берег, - продолжал мой Мастер не обращая на нас никакого внимания. -Учитель, - не выдержал я, - вы погибните на том берегу. -Я начну из реки и постепенно буду выходить на берег, - упрямо проговорил он, не отрывая взгляда от огня. -Хен, там пепел и угли, они горячие, ты сгоришь, - присоединился ко мне Мастер воздуха. Учитель обернулся ко мне. -Цэе, найди ведро, - скомандовал он. Я оглянулся, припоминая, где я оставил ведро, с которым переплыл с того берега. И тут же нашел его взглядом у самой воды. -Нашел, учитель, - я показал на ведро пальцем. -Отлично, Цэе, - голос Мастера сделался строгим, - ты пойдешь со мной, будешь поливать меня водой из реки, и никуда не лезть. Понял? Я с готовностью кивнул и виновато посмотрел на тяжело вздохнувшего Мастера воздуха. -Цэе, иди за ведром, хен - начинай, - распорядился учитель и пошел к воде. Я быстро метнулся за ведром и присоединился к учителю. Было ли мне страшно? Да. Очень страшно. Но я ни за что не показал бы учителю своего страха. Когда он шел в огонь с таким бесстрашием и решимостью, мне, его ученику, было невозможно стонать и плакать от страха.

***

Реку мы переплыли. Хотя правильнее было бы сказать - перешли в брод. В отдельных местах вода достигала наших подбородков, но ноги не теряли опору. Мастер воздуха за нашими спинами закручивал воздух в воронку. Я снова не увидел как он это делает. Мы остановились в нескольких метрах от берега, опустившись в воду настолько глубоко, насколько смогли. Жар был просто нестерпим. Ветер над нашими головами стонал, дергал нас за волосы, кидал в лицо воду. Мастер, оценив смерч над головой, встал в полный рост и запел. Я никогда не видел его таким. Я вдруг понял, что я никогда не видел, как он поет в полную силу. Казалось воздух перед ним дрожал, шел волнами. У меня перехватило дыхание, я смотрел во все глаза на творящееся волшебство, заодно пытаясь понять песню учителя. Песни огня мне были давно знакомы. Я умел заставить огонь разгореться или притухнуть. Но то, что я слышал сейчас, отличалось от всего что я делал. Мои песни были такими топорными, грубыми. Учитель плел вязь звуков, то понижая тон и замедляя, то наоборот - ускоряя. Растягивая и сплетая песню он делал с огнем что хотел. Он так виртуозно пел, что мне стало стыдно за мои невеликие умения, за то как я ими гордился. Как хорошо, что никто не видел в тот момент мои пылающие уши. Я враз осознал, что мой учитель действительно - Мастер и как далеко мне еще до его мастерства. Засмотревшись, я чуть не пропустил момент, когда учитель шагнул к берегу. Зачерпнув воды, я вышел впереди него плеснув из ведра на дымящийся берег. И вернулся обратно к воде набрав следующее ведро. Вихрь послушно засасывал огонь, поднимая тучи горячего пепла. Я оборвал подол рубашки, намочил и повязал на лицо себе. Но Мастеру - не мог, как петь с повязкой на рту? Мы шли вдоль берега, потом углубились внутрь пожарища. Огонь огрызался на нас, норовил обжечь. Я, когда мог, тоже пел ему отгоняя от себя и Мастера. Пламя неохотно, но все таки, затягивалось в воздушную воронку и там пропадало. И это были не отдельные языки пламени, как на том берегу, это был нескончаемый поток огня. Время для меня слилось в сплошной поток. Набрать воды, принести, полить, и снова бежать за водой. Пот заливал глаза, я задыхался, было нестерпимо жарко. Но учитель пел, а значит мне ничего больше не оставалось как помогать ему. Я не заметил, когда вокруг стало темно. Мой взгляд был направлен только на вихрь и учителя. И только когда вихрь вдруг распался, взметнув напоследок вокруг нас тучу пепла, только тогда я оглянулся - неужели все? Мы отошли далеко от берега. Прошли всю деревню и теперь стояли недалеко от границы леса, вернее того, что от него осталось. Угли мигали красными звериными глазами, все было либо черным, либо подернуто пепельной сединой. Если сюда сейчас попадет что-то, что может гореть, пожар вспыхнет снова. Но сейчас огня не было. Мы справились. Мой Мастер - справился. Я услышал стон и повернувшись увидел как учитель падает. Я не успел его подхватить. Он упал на горячие угли, и мокрая одежда зашипела. Как смог быстро, я его поднял. Боги, как, уже к тому моменту, я был измотан. Ноги мои подгибались, спина болела, руки, казалось уже ничего не смогут удержать. Я закинул руки учителя себе на плечи, навалив его себе на спину, но ноги подхватить уже не смог. Я так и тащил его - с волочащимися по земле ногами. Посчитав, что уж лучше я его как можно быстрее утащу отсюда. Где-то на середине пути меня встретил Мастер ветра. Мы, общими усилиями, подсадили учителя ему на спину и теперь мы двигались быстрее. Только выйдя на берег на той стороне реки я поверил, что мы спаслись. Облегчение было настолько сильным, что ноги мои подкосились и я упал не в силах больше сделать ни шага. Темнота накрыла меня и больше я ничего не помнил.

***

Деревенские ушли совсем не далеко, а когда погас огонь на этом берегу, самые смелые вернулись посмотреть - что происходит. Первым среди них был мой отец. Ни он, ни мама не надеялись увидеть меня живым. Сейчас, в лагере, у костров и шалашей только и разговоров о том, как трое магов совершили чудо. Мне неловко, что мое имя упоминается рядом с именами Мастеров, ведь ничего особенного я не сделал. Я просто следовал за своим учителем. Больше всего у учителя пострадали ноги, ступни были одним большим ожогом. У меня было не так, ведь я не стоял на месте. У нас не было бровей и ресниц, были ожоги и на лице, и на руках. Учитель помимо этого надышался пеплом и дымом. Но мы были живы. Правда учитель все еще был без сознания. Мастер воздуха проводил с учителем много времени, учитель дышал каким-то особым воздухом, который должен был очистить его кровь и тело от дыма. Я не понимал как это, но полностью доверял Мастеру воздуха. Госпожа Кан лечила нас троих настоями и мазями. На Мастере воздуха тоже были ожоги. Она кормила учителя из чайничка бульонами. Перевязывала его раны. Я потихоньку попробовал петь для ожогов учителя. Получилось не сразу, я долго искал их в перепутанных и нарушенных звуках. Даже страшно - сколько в теле Мастера повреждений. Когда нашел и попытался петь, заработал ожог себе. Впрочем, на первый раз я выбрал не большой ожог, а у учителя, зато, стало на один ожог меньше. Постепенно я разобрался как и что и начал потихоньку лечить своего Мастера. Мастер воздуха оказался не таким уж плохим человеком. Да, с госпожой Кан он разговаривает холодно, и, на мой взгляд, даже высокомерно, но тем не менее вежливо. А вот с Чинь Джу он легко подружился. Она с удовольствием смотрела на маленькие воздушные вихри, что он создавал для нее, и громко смеялась смотря как Нун ловит, ускользающий от него по воздуху, лист дерева. Я видел, как ему нравилось проводить с ней время. На третий день нашей лагерной жизни наконец пошел дождь.

***

Учитель пришел в себя через долгих восемь дней. -Не боишься обжечься? - прошелестел негромкий голос и я вздрогнув поднял глаза от ожога которому пел. Учитель смотрел на меня тепло улыбаясь. -Мастер! - я вскочил забыв обо всем на свете. -Вы очнулись, Мастер! Тут же на мои крики в шалаш заглянули госпожа Кан и Мастер ветра, за ними забежали Чинь Джу и Нан. Госпожа Кан плакала, держа мужа за руку. Мастер ветра расспрашивал как брат себя чувствует. Чинь Джу рассказывала какие трюки с Нан она успела выучить… Хоть я жил с Мастером давно и был почти частью его семьи, в этот момент я почувствовал себя чужим и счел правильным уйти.

***

С этого дня учитель быстро пошел на поправку. Он безропотно пил все отвары, которые ему приносила жена, делал упражнения с Мастером воздуха. Учил меня как правильно петь коже, чтобы она быстрее восстанавливалась. -Учитель, почему Мастер воздуха так относится к госпоже Кан? - спросил я в один из дней закончив лечебные процедуры. -Потому, что ревнует, - с улыбкой ответил учитель. -Как это? - не понял я. Вздохнув учитель начал рассказ. -Мы с братом всегда были очень дружны. Нам никто не был нужен, мы были друг другу лучшими друзьями. Даже когда проявился наш дар, это нас только сблизило. Кан появилась у нас в доме когда мне было шестнадцать. Девочка-рабыня с далекого запада. Все думали, что она немая, но я ее слышал и знал - она просто не понимает наш язык. Она была так одинока. Одна в чужой стране. Мне стало ее жаль, и я начал учить ее нашему языку. Постепенно я привязался к ней, полюбил. Конечно, в моей семье были против нашего союза, ты же понял, что у меня весьма состоятельная и уважаемая семья. Но я любил ее, а она любила меня. И я выбрал ее, а не семью. Брат на меня обиделся, он считал, что я променял его на женщину, да еще и не достойную меня, как ему казалось. Но он не понимал, и никто не не понимал… Учитель вздохнул. -Когда ты научишься слушать людей Цэе, ты будешь слышать их такими, какие они есть. Это не просто, ведь люди часто многое скрывают от чужих взглядов, и даже - от самих себя. Очень не просто будет тебе примириться с людским двуличием и не смотря ни на что, помогать. Еще труднее будет встретить ту, что будет любить тебя искренне, без фальши. -Кан и была, и есть чистая и искренняя душа. Такая же прозрачная, как ее глаза. Только она способна примирить меня со всей неискренностью, что окружает. Только она так верит в меня, как я в себя не верю. И ее вера делает меня сильнее. Я каждый день благодарю богов, что она рядом со мной и очень ее люблю. -Но мой брат этого не понимает, - снова вздохнув, закончил он говорить. Я помолчал, мне было о чем подумать. Но не смог не задать еще один вопрос. -Учитель, а что госпожа Кан сказала вам тогда, на пожаре? Какие то магические слова? Учитель стал очень серьезен. -Цэе, - проговори он, - ты угадал, она действительно сказала мне магические слова. -Какие? - исполненный любопытства я затаил дыхание. Мастер помолчал выдерживая паузу. -Она сказала: «Я люблю тебя. Я верю в тебя. Ты сможешь. Ты лучший». И видя недоумение на моем лице учитель не обидно рассмеялся. -Поверь мне, когда эти слова говорят искренне, они становятся самыми сильными словами в мире.

***

Деревню отстроили снова, на новом месте. О случившемся пожаре долго напоминала черная гарь на том берегу реки, но и она со временем заросла травой и новыми, молодыми деревьями. Я, закончив обучение, ушел из родной деревни. В нашем маленьком селении два Мастера песни не нужны. Поэтому я ушел, в поисках своего места в жизни и той, кто будет искренне говорить мне самые сильные в мире слова.