Сaramel popcorn

— Дазай, давай быстрее уже! — Имей терпение, чиби, дай мне подумать. — Да что тут думать? Просто бери этот свой любимый карамельный попкорн и пошли. — Чуя цыкает и кривится. Он всегда был любителем только традиционного солёного попкорна, и любовь его друга к этой сладкой нечисти была ему совершенно непонятна. Осаму вздыхает, но Накахару слушается и открывает холодильник с различными закусками. Уже уставший Чуя ждёт, когда парень наконец-то закончит там копошиться и подсчитывать, хватит ли ему денег ещё и на апельсиновый сок. Они наконец-то заходят в почти пустой кинозал и проходят на свои места, ставя еду от греха подальше, чтобы не съесть всё до начала самого сеанса. Дазай как всегда выбрал какие-то ужасы, прекрасно помня о том, как легко испугать Накахару и о каждом его малейшем вздрагивании, когда он резко выпрыгивал из-за угла и смеялся с громкого вскрика своего приятеля, после этого обязательно получая то в рёбра, то в печень, то ещё куда-нибудь... На большом экране появляются напоминания отключить звук на мобильных устройствах и прочие предупреждения, а зал погружается в пугающую темноту и наполняется звуками начинающегося фильма. Первые тридцать минут как всегда занимают предыстория и завязка сюжета, а кульминационный момент начинает нагнетать обстановку только к самому концу, потому большую часть времени Осаму просто скучающе болтает ногами, то и дело закидывая в рот свой сладкий попкорн и параллельно воруя чужие чипсы. — Да ты заебал. — Чуя пинает его ногой и убирает пачку подальше от шаловливых рук, раздраженно смотря на юношу и поднимая с пола разноцветную бутылку фанты. Приторный вкус газировки приятно покалывает язык, так что он не замечает наклонившегося ближе Дазая, полностью погрузившись в весь спектр ощущений и упустив момент, когда очередная дурацкая идея наклонить бутылку показалась его другу очень смешной и весёлой. Накахара давится напитком, кашляя в рукав толстовки, и закручивает крышку, кидая газировку на пустующее рядом кресло, пока Осаму, которому было уже не до смеха, отсаживается подальше от разъярённого товарища, заподозрив неладное. — Я убью тебя, Дазай. — Он рад, что тот выбрал облюбованные всякими парочками двойные кресла, так что никакой подлокотник не помешает ему осуществить свою кровавую месть. Чуя хватает Дазая за воротник, заставляя лечь к себе на колени, и начинает душить его, обхватывая локтем его горло. Осаму кряхтит и хватает его за предплечье, пытаясь убрать чужую руку, но у него ничего не выходит, а раз не получается силой, значит берём хитростью. — Чуя, смотри! — Думаешь я снова поведусь на твои дешёвые трюки? — Да я тебе правду говорю, тут момент интересный. Ладно, в этот раз он не соврал. Фильм мигом захватывает всё внимание двух студентов, полностью игнорирующих смущающую позу, в которой они оказались. Дазай поудобнее умостился головой на чужих коленях и завороженно смотрел на потемневший экран, ожидая вот-вот приближающегося скримера. От давящего на внутренности смешанного со страхом и волнением предвкушения хочется занять чем-нибудь руки, поэтому он всё-таки возвращается в сидячее положение и щекочущим движением ведёт пальцами по колену Накахары, сжимая его, когда из-за встроенных вокруг колонок по всему залу раздаётся пронзительный крик главной героини и выскочившего из темноты существа. Чуя дёргается, закидывая ноги на сиденье, и садится в позу лотоса, неосознанно хватая Осаму за руку. Он с судорожным вздохом вжимается в кресло и начинает перебирать пальцы парня, пока тот отчаянно сдерживает рвущийся наружу смех и пытается незаметно достать телефон из кармана спортивной кофты. Накахара замечает боковым зрением какое-то движение и поворачивает голову в сторону друга, в то время как этот самый друг наводит камеру на его испуганное лицо и делает фото. — Ты бы видел свою рожу...я сейчас сдохну, Чуя. — Шепчет Дазай, утыкаясь в чужое плечо и пряча телефон обратно. Рыжик чувствует, как от смеха содрогается чужое тело, отчего желание ударить шатена усиливается с каждой секундой. Он сердито хмурит брови, снова теряя связь с событиями фильма, и тянет за каштановую прядь, заставляя Осаму издать болезненный вздох. — Я тебя ненавижу. — Чуя запускает пальцы в волнистые волосы и цокает языком. — Неправда, ты меня любишь, просто не хочешь признавать это! — Дазай очаровательно улыбается и завораженно рассматривает открывшийся ему миловидный профиль, пока его обладатель резко не поворачивается, не ожидая оказаться так близко к чужому лицу. Парень усмехается, замечая удивление во взгляде друга, и наклоняется ещё ближе, опаляя тёплым дыханием его губы. Ему с самого детсва из раза в раз твердили, что нужно думать, прежде чем делать, но Осаму всегда предпочитал не задумываться лишний раз и действовать так, как ему хочется. Кажущиеся чёрными в темноте пряди щекочут лицо Накахары, а его щеки то ли от возмущения, то ли от смущения приобретают красный оттенок. — Ты что творишь? — Не задавай глупых вопросов, чиби. Он прижимается к губам Чуи невесомым поцелуем, слегка ведя пальцами по его шее и облокачиваясь левой рукой на бедро. Накахара прикрывает глаза и отвечает на поцелуй, улыбаясь удивлению своего с этого момента уже точно не совсем друга. Дазай отстраняется и пару секунд внимательно смотрит в небесно-голубые глаза, в то время как его рука незаметно ползёт по чужой ноге и бесшумно хватается за края пачки чипсов, утягивая её на своё сиденье, а Чуи завлекая в новый поцелуй. — Ты что, спёр мои чипсы? — Ты реально не заметил? — Я точно когда-нибудь убью тебя, Осаму.