Рассвет Джакураи

      Пол тёплый. Даже странно для вечно мёрзнущего. Хосок так и лежит на нём, поглаживая свои губы подушечками пальцев. Сейчас, он пытается понять, в какую сторону двигаться. Ответить на извечный вопрос - "Что делать?".       На переведённых часах четыре пятнадцать утра. Со вчерашнего прошло несколько часов. Хосок много чего успел, включая и то, за что немного стыдно, но всё равно сон не шёл.       Тихо прокрадывается к комнате друга, ступая на босых носочках ног, сразу открывает, так как стучать будет громковато. Не хотелось бы перебудить весь дом, в такой сомнительный момент.       - Джек, ты спишь? - в спальне горит свет, хозяина нет на месте. Через пол минуты, он выходит из ванной.       - не спится? - избегает смотреть в глаза. - Тебе что-нибудь нужно?       - не делай этого. Я знаю, что ты чувствуешь, так же было после моего... моей выходки тогда. Считай, что мы квиты. - вспоминает про свой ночной поцелуй, месяца два назад, о котором сам приказал другу забыть.       - ты не... в обиде на меня?! - ушам своим не верит. Можно знать о человеке всё, и при этом не знать ничего. Не понимать, что у него в голове творится, и почему.       - нет Джек, всё нормально. Хотя ты мне губу прокусил чуть-чуть. - показывает на маленькую капельку засохшей крови на нижней губе. - У меня к тебе вопрос.       - конечно, задавай. - берёт себя в руки, приглашает сесть. - "Я не извинился, упустил момент."       - если бы скажем, я остался у тебя в комнате на ночь, потом были бы неприятные последствия для тебя? Или в этом нет ничего предосудительного в вашей семье, ии... ну в культуре? Хотя уже скоро утро. - нахмурил лоб думая. - Всё тоже самое, только если бы мы спали вместе.       - нет, ничего такого в этом нет. Оставайся если хочешь. - "волнуется обо мне." - где-то внутри становится очень тепло, и очень холодно одновременно. Будто две части тебя, начинают друг с другом жестокую борьбу.       Радостно припрыгнув, Хосок залезает под одеяло со скоростью молнии, потому что ноги замёрзли. Джакурай ложится следом, держа под одеялом уважительную дистанцию, будто боясь обжечься, если коснётся даже через одежду.       Спустя минут двадцать, они всё ещё лежат с открытыми глазами, кажется и думать не могут о сне.       - ты правда считаешь меня красивым? - внезапно нарушил тишину Хосок.       - конечно. Я бы не стал тебе врать. - "но постоянно недоговариваю, и утаиваю истину." - совесть гложит, изъедает как клещ.       - что именно во мне красивое, во внешности? - "я действительно не понимаю, и хотел бы видеть себя твоими глазами, если это правда."       - твои глаза - самая красивая часть на мой взгляд, в них есть всё. Ещё волосы, руки, губы, родинка на них, линия челюсти, нос. - видит боковым зрением, как ему буравят профиль, но не поворачивает лица, ибо боится. Чёрт подери, Джакурай Хирака боится сказать, или сделать не то, и стать неугодным своему единственному другу. Смерти не боится, боли тоже, а вот потерять Хосока страшно. - Твоя мимика.       - а мне нравится твой запах. Древесный, с холодком. - опускается пониже в кровати, и двигается чуть ближе, размещая голову на чужое плечо. - И твоя прямолинейность. И ноги. - хихикает прикрыв кулаком рот.       - мои ноги?       - аха. Тэтэ сказал, что ты сэкси. - молчит минуту, затем добавляет. - Если тебе не приятно говорить на эту тему, скажи мне, ладно?       - да нет, всё хорошо. Это... волнительно?       - знаешь, как это, когда ты одинок, и очень хочешь человеческого тепла, но при этом, не можешь никому довериться настолько, чтобы подпустить к себе? - "что ты творишь Хосок?!"       - не совсем. Большинство человеческого мне чуждо.       - я большую часть жизни обходился без того самого тепла, но теперь, оно мне как будто необходимо, чтобы просто жить. - закончив свою мысль, решает поинтересоваться. - Говорил же, что у тебя есть чувства, значит не так уж и чуждо. Думаю дело в том, что ты ни с кем не сближался настолько, чтобы привязаться, любить. - "как будто в клетке всю жизнь, где даже тюремщик с тобой не говорит."       - я не чувствовал страха, жалости, симпатии, любви, доверия, боли, сострадания, ничего.       - но... как же...       - в девять лет, я перестал ощущать физическую боль. Этот диагноз, обычно врождённый, и люди с ним долго не живут, теряя всякую осторожность, но в моём случае, он был приобретённым. - то о чём не знает даже отец. Лишь Юдзуру, который однажды отвёл его к врачу, и услышал это из первых уст.       - был? - приподнимается, садится вплотную, не давая шансов уйти от зоркого глаза.       - всё начало меняться. В прошлом году, когда случилось это, - указывает на свой шрам на щеке, почти не заметный теперь. - я почувствовал всё, и боль, и страх от её возвращения. С тех пор, я стал...       - это всё из-за мачехи, и Кадзу, да? Ребёнок решил, что не должен чувствовать боль, и заставил себя перестать это делать, чтобы не подводить отца. Психосоматика.       - ты прав, как всегда. - обычно произносил эту фразу ровно, сейчас же, несколько угрюмо. Гадко как-то внутри.       - а почему чувствительность вернулась, как думаешь? Произошло что-то особенное в тот период?       - нет, просто... рядом с тобой, я становлюсь слабее. - "это только моя вина, не его."       - кто тебе сказал, что быть слабым плохо?! - припоминает Джеку, его же слова.       - мне нравится быть с тобой рядом, значит, нравится быть слабым. - а борьба всё более свирепа.       Хосок умолк, не зная что сказать. Нужно ли что-то говорить? Кажется, словно открыл ящик пандоры, и выпустил всё плохое наружу, оставив что-то маленькое, светлое в самом низу, то что легко раздавить.       - ты делал что-то, о чём начинал жалеть, но было слишком поздно исправлять?! Плохой поступок с моральноэтической точки зрения.       - наверняка, так сразу не вспомнишь. - хочется как-то подбодрить этого грустного мишку. - Выберемся набухаться завтра?! - фантазия у Хо коротковата, и реагирует заторможенно. - Давай я сделаю тебе подарок. Скажи, чего хочешь?       - повод? - "больше времени с тобой."       - просто так. Давай, колись.       - покажешь мне своё тату?       - смотри. - "зараза! Загнал меня в угол. Хотя чего лукавить, я сам загнал себя в угол. Ладно, может я хотел этого. Да конечно хотел блин." - приподнимает застенчиво правый край пижамы. Джек присаживается наротив, разглядывает внимательно, не упуская ни одной детали. Выглядывающий из-под ткани пупок, отвлекает немного.       - то самое?       - да. Напоминание. Не думай об этом сейчас. - видит, как вытянулись пальцы на его руке. - Хочешь потрогать? - "ого, какой я безбашенный!" - приняв вопрос, как предложение, Джакурай протягивает ладонь вперёд, и касается поверхности кожи кончиками пальцев, думая о своём.       - а говорил, что придётся раздеть тебя, чтобы её увидеть. - пытается сохранять серьёзность всеми силами.       - кое-кто сказал мне, что смогу подпустить к себе человека, только если доверюсь ему. Кажется, я забыл нажать на тормоз, и подупустил тебя слишком близко Джек. - "если я сейчас переборщу, и испорчу всё, вымыть рот с мылом, будет самым малым, что я с собой сделаю."       - аналогично Хо... Можно мне тоже называть тебя Хоби?       - можно. А ещё, тебе можно поцеловать меня, если захочешь. - "твоюю маааать, ну всё, поезд двинулся! Назад дороги нет. Я официально двинулся. Надо снова посещать психологов."       В голове начал тикать часовой механизм. Отсчёт до неизбежной гибели, и попадания в адское пламя. Взрыв.       Привстав на колени, аккуратно обхватывает лицо руками, и приникает к губам. В этот раз без спешки. Огонь медленный, обволакивающий, обжигает приятно. Даже если мир начнёт рушиться, и наступит конец света, прямо здесь, сейчас, Джек торопиться не будет. Растянет лучший момент в своей жизни так долго, как только сумеет.       Наконец-то, так, как и надо. Без подводных камней. С человеком, которому хочется отдать себя, и забирать его себе. Хосок нуждался в этом, больше чем в чём-либо ещё. Потому, не хочет терять больше времени.       У самого опыта всего ничего, но у Джека его ещё меньше, то есть нет совсем. Хосок учит прямо в процессе практики, напирает, заваливает на спину своего чуть больше чем друга, и садится сверху. Джакурай не станет сопротивляться, отдаст бразды правления в его руки, и с упоением позволит делать с собой, всё что Хоби захочется.       - Джек, это ведь... твой первый раз. Как ты хочешь..? - отрывается от изучения языком его полости рта, пока не потерялся окончательно, и ещё может соображать.       - так, как хочешь ты. - страшно, желанно, горячо, восхитительно. Столько ощущений сразу.       - но ты хочешь чего-то конкретного? Скажи мне. - накрывает тонкие губы, облизывает увлажняя. Их сухость, не давала Хо покоя.       - я хочу... видеть тебя, всего. - сглатывает от волнения, ждёт ответа. В глубине души допуская мысль, что быть может он перешёл уже грань знакомого возжелания друга, и то что происходит сейчас, всего лишь смелый сон. Жестокая игра подсознания, дразнящего тем, что никогда не получить на яву.       Подумав недолго, Хосок сползает медленно, встаёт с постели, и отходит на пару шагов назад. Собирается с силами, вдыхая и выдыхая воздух. Берётся за горло своей светлосерой пижамы, и тянет кофту вверх, снимая с себя. Взъерошившиеся волосы ложатся хаотично на шею, и голых плеч касаются слегка. Джек садится ровно, выпучив глаза на него настолько, что кажется они должны лопнуть, или выпасть из глазниц. Подтягивается к краю кровати, чтобы рассмотреть как можно больше. Тем временем, парень слегка пугливо оттягивает резинку пижамных штанов, в цвет верха, большими пальцами рук, и опускает её вниз, пока предмет одежды не соскользнёт самостоятельно. Затем, снимает ногами не нагибаясь, отпихивая в сторону. Кожу стремительно покрывают мурашки.       - вот так?! - еле удерживается, стараясь не отводить взгляд. Обнажён перед другим человеком. Краска смущения запоздало заливает лицо, и греет уши.       - так. - почти щепчет. Дух захватывает. - "сама красота должно быть, сходит сума от зависти к тебе. А ведь, всё и так было навиду. С одеждой или без, ты одинаково красив." - Могу я дотронуться до тебя?       - да, пожалуйста. - "как тебе удаётся быть таким стойким, даже сейчас?!"       Джек кажется одеревенел, ибо встать с места, и подойти, получается не сразу, как и двинуться вовсе. Тяжесть в паху сильна как никогда, давит.       Обжигая ведёт пальцами вниз от плеча, изучая, цепляя нарочно. Желая каждую неровность узнать. Дойдя до лобка, невесомо проводит по стоящему члену(знали бы вы, как меня каждый раз смущает писать это простое слово, и иные подробности интимного характера), заставляя Хоби содрогнуться, и ухватиться за своё плечо одной рукой. Резко подхватывает на руки, вглядываясь в волшебные глаза.       - ещё, я хочу делать так. - проходится по комнате не спеша. - Хочу, чтобы тебе было хорошо. Хочу заботиться о тебе, давать всё, что ты захочешь.       - а себя отдашь? - иногда, даже самыми сильными мира сего, овладевают низменные, эгоистичные желания, уходящие от норм морали очень далеко. Как к примеру желание, вытрахать из себя всю душу, или ебаться до полусмерти. Чем дольше момент оттягивается, тем пошлее становятся формулировки мыслей Хосока. При этом, страшно до жути, учитывая предыдущий опыт с мужчиной.       - я твой.       Когда он укладывает тебя обратно на кровать, и раздевается сам, думаешь вот оно, сейчас случится. Держишь контакт, на уровне его широкой груди, боясь опустить глаза ниже. Однако, Джек уходит в ванную, пусть и возвращается быстро. - "смазка! Я и забыл про неё. Но откуда она у Джека?"       - баловался пару раз. - словно прочитав мысли, уточняет "друг", и кладёт бутылёк на край постели.       - я как бы... уже готов. Так получилось просто, совпало. - "кого ты блядь убеждаешь?!", ругает себя за дурость Хо.       - я должен знать, что тебе не будет больно. - целует вновь, со степенным выражением на лице, продвигаясь губами всё ниже, и ниже.       - раз ты такой дотошный, давай чтоб мне наверняка не было больно, я вставлю тебе, а не наоборот. - заведённый, замученный медлительностью Хосок, равняется злому Хосоку, готовому тебя пополам разорвать. Он и не подозревал в себе таких наклонностей.       - тогда, сейчас последний шанс поменяться местами. - щелчок открывающейся крышечки.       - делай, как считаешь нужным. - "чёрт!" - в сердце защемило приятно. - "он и правда готов подставить свой зад, если попрошу!" - вроде бы, эта мысль не должна казаться такой уж невероятной, но Хоби она именно таковой кажется.       Каждое касание, каждый поцелуй, доводят до исступления. Каждую секунду, приходится бороться с собой, держаться неимоверно, чтобы не закончить раньше времени.       Невозможно ласковый, трепетный, и нежный. Отношение противоположное обычному поведению. Джек делает всё, чтобы ему было хорошо. Смотрит за реакцией, за каждым сокращением мышц. Видно, как он боится этого. К моменту, когда уже пора, сердце колотится как стадо бешеных, бегущих по степи слонов. Мучительно медленно, миллиметр за миллиметром, проникает внутрь. Таких ярких ощущений, не было ни разу, за все сорок три года жизни японца.       "Не больно. Совсем не больно! Мне не больно." - Понимание приходит постепенно, и накатывает волнами. Это может быть приятно. Может нравиться. Чимини был прав, нужен лишь правильный человек.       Открыв до белых пятен зажмуренные глаза, Джакурай видит на его лице мягкую улыбку, и крупные жемчужины слёз, падающих из уголков глаз. Хоби наконец перестаёт думать вовсе, и отдаётся полностью, упиваясь удовольствием. Пусть и длится это недолго. Он обнимает за шею, слегка царапая ногтями спину, когда подходит к кульминации.       Память предаёт так не вовремя, выдавая наружу, и смешивая с настоящим первый опыт. Хосок не слышит вовсе, как произносит щёпотом - "Намджун ". Чужие уши слышат, и взрывают разум окончательно.       Всегда казалось, будто выражение про ложку дёгтя, в бочке мёда, которая портит всё содержимое бочки, слегка преувеличивает масштаб трагедии. Однако, сегодня Джакурай понял, что пословица до невозможного жизненная.       Намджуна из жизни Хосока никак не выкинуть, ни расстоянием, ни ссорами, ни смертью. Прилип намертво, и отваливаться не собирается.       - не уходи, останься со мной. - бормочет Хоби, уже проваливаясь в сон.       - я здесь. - тихо отвечает, собираясь уйти. Девять утра на часах. Пора влить в себя кофе, и идти работать. Хотя это скорее лишь повод, чтобы остудить пыл.       Весь двор устлан густым, непроглядным туманом. Вытянешь руку вперёд, а дальше кончиков твоих пальцев ничего не видно. Только белая невесомость застилает всё вокруг.       - знаешь, я думал что ты импотент. - мысли не успели успокоиться, как рядом прозвучал голос брата. - Сколько их было, самых разных. Блондинки, брюнетки, рыжие, японки, иностранки, белые, чёрные, латиночки, индианки. Были умные, красивые. Были и умные, и красивые сразу. Так много девушек, женщин, и ни разу ты не заинтересовался, ни одной. Я даже не помню, сколько их прислал к тебе точно. Я имею ввиду количество. Согласись, любой нормальный человек на моём месте, подумал бы так же, но всё оказалось гораздо хуже. Ты просто грёбаный педик! - почти выкрикивает последние слова прямо в ухо старшему. Не спешит отдаляться.       - сорок восемь.       - что сорок восемь?       - их было сорок восемь. Женщин, и девушек, которых ты ко мне подсылал. - собирается уйти в туман, подальше от Ханзо, помня как устроены дорожки, и надеясь потом услышать, как тот спотыкается и падает. Но братец не идёт за ним.       - а твоя подстилка знает о них? Неужели ты рассказал ему о том, куда пропали те сорок восемь девушек. - Джек возвращается к нему, и неожиданно улыбается, больше в манере отца, чем своей.       - ты ждёшь пока я умру, чтобы стать главным? Недождёшься. Отныне я буду делать всё возможное, чтобы прожить дольше тебя. А когда ты умрёшь, расслаблюсь, и позволю твоему потомству унаследовать клан, если таковое будет. Но если же, всё таки, я пойму что час мой близок, и ты можешь пережить меня, я уничтожу этот клан, и всё что есть у нашей семьи, лишь бы Ты, Ханзо, не получил ничего. Я позволю нашему дому сгореть, сломаю каждый кирпич, камень в его стенах и основании, лишь бы тебе не достался.       - какой ты всё таки душный, брат. - удручённо вздыхает младший, и идёт домой.