о том,как ты принёс меня домой.

вульфуд ненавидит прикосновения. он может, как настоящий парень, пожать руку другому, хлопнуть по спине и все. он не любит, когда другие касаются его ног, рук и шеи. он ненавидит, когда люди обнимают его при встрече, будто старые знакомые. но он любил светлые волосы, любил нежные прикосновения протезом, любил эти глубокие и голубые глаза, в которые хотелось смотреть всегда, не отрывая взгляд. он любил, когда нежные губы, чуть покусанные из-за стресса, целовали его шею. так нежно, ласково. не хотелось, чтобы это прекращалось. совсем. вэш ураган был первым, кто спросил его о том, можно ли обнять николаса. вэш ураган был первым, кто спросил перед тем, чтобы поцеловать. вэш ураган был первым во всем, в чем хотелось бы быть первым николасу. но он не опечален, лишь наслаждался каждой секундой прикосновений. наслаждался впервые в жизни. это было однозначно неловко, обнимать вэша урагана впервые. было неловко хотеть ещё. было неловко попросить обнять сильнее. каждый раз вульфуд обнимал, словно в последний раз. обнимал и сжимал плащ урагана. николас любит утыкаться в шею вэшу в объятиях, легко целовать и шептать на ухо какие нибудь милости. николас любит целовать тайфуна за ухом, прикусывая мочку. его мучали, мучали, мучали. его пытали. старались сделать из него машину. машину для убийств. но душу никаким способом не вытащить. вульфуд был добрым человеком и остался им. после всех мучений, что он прошёл, он не потерял любовь к детям, не потерял свое мировоззрение. он не потерял себя, хотя думал, что больше никогда не найдёт настоящего николаса д. вульфуда. сказать, что николас привыкал долго к тактильному вэшу - ничего не сказать. но ураган понимал, принимал и помогал. помогал справиться со страхом, помогал понять себя. помогал во всем, в конце концов. и, знаете, вульфуд чрезмерно благодарен вэшу. он сильно благодарен за то, что не оставил того в церкви. не оставил его где-то в пустыне. не бросил, когда показал себя слабым. и вэшу было безумно приятно видеть, как вульфуд расцветает заново. заново учится доверять, заново учиться обнимать и так нежно целовать, словно боится сделать что-то не так. было приятно ощущать все больше чувств к себе, таких искренних и светлых. которые есть только в нем - вульфуде. было невероятно приятно жить ради николаса, продолжать бороться и не сдаваться. было приятно просыпаться и получать утренний поцелуй, а если повезёт, ещё и кофе. *** крови было много. слишком много. темнеет в глазах, в голове серый шум и, кажется, сейчас и правда придёт конец. николас не думал, что он вот так умрёт. помрёт где-то за углом из-за нападения из-за спины. тем более с вэшем. задача вульфуда - защитить урагана любой ценой. даже ценой жизни и, знаете, он справился. вульфуд тяжело кашляет, в руке появляется кровь, и он еле слышит выстрелы, крики и... шаги? похоже, ему точно конец. каратель лежит рядом, словно он в самом начале своего пути. оружие крови, николас не лучше. из-за угла выбегает вэш. его плащ в дырках, из руки тихонько льётся струйка крови, но он цел. «слава богам, тогнари» пролетело у вульфуда в голове, при виде парня и он медленно закрыл глаза, попрощавшись с миром. такому, как он - нет места на этой планете. ураган в попыхах подбегает к николасу, трясёт его, умоляет. кричит изо всех сил, что есть мочи. — николас! николас, ты слышишь меня? не смей умирать так просто! - вэш ощупывает парня, ищет место ранения и, казалось, вот оно, прямо в груди. все оказалось намного хуже, чем думал тайфун. ранения были везде : ноги, руки, грудь - отовсюду лилась кровь, не собираясь останавливаться. становится невероятно жарко. у вэша бегают глаза из стороны в сторону. ненависть и вина поглащает его с каждой секундой все больше. «неужели николас следующий, кто умрёт из-за меня... вот так?» ураган шепчет это себе в руку, вы рая поступающие слезы. — не время медлить, вэш ураган!!! во имя любви и мира! во имя... вульфуда д. николаса! - ураган кричит это, что есть силы и поднимает николаса на руки, прихватывая с собой каратель. вульфуд оказался легче, чем тот предполагал, но бежать со всех ног было все ещё тяжело. раненая рука напоминала о себе в виде ноющей боли, проходя по телу дрожью. вэш забегает в какой-то отель на другой стороне города и, боже, скорее, дайте уже какой нибудь номер! ураган бежит скорее на верх, иногда запинаясь о лестницу, о свои ноги и ещё много много всего. времени нет. он кладёт николаса на кровать, аккуратно и трепетно, боясь сделать хуже. он достаёт из своего мешка бинт, ещё какие-то странные пренадлежности и начинает раздеваться вульфуда. ох, как бы ему это сейчас не понравилось. николас бы точно сейчас стукнул вэшу по затылку и ругнулся. николас абсолютно без одежды, не считая нижнее белье. вэш быстро хватает нить и какую-то иголку, видимо, предназначенную именно для зашивания ран, иначе нельзя объяснить то, почему она так похожа на те, что используют хирурги. он промакивает ранения тряпкой с водой, тщательно промывая и быстро, но в то же время аккуратно, задерживая дыхание, вэш зашивает ранение на ноге, полученное от какой-то сабли бандита. после всех самых важных процедур, ураган обматывает вульфуда бинтом, сильно затягивая. он кладёт свою голову на грудь николаса и задерживает дыхание. с каждой секундой тишина становится все более подавляющей и... стук. вэш слышит, как сердце вульфуда бьётся спокойно, размеренно, не собираясь останавливаться. «какой же ты живучий, нико». вэш чуть ли не прыгает от радости, хочет кричать, танцевать и все что угодно, лишь бы эта радость не прекратилась, вместе с ритмом сердца. <...> вульфуд лежит на кровати дня два точно, пока тот не открывает глаза, чувствуя, как тяжело дышать. николас лежит ещё минуту, может больше, осознавая, где он и почему не чувствует ноги. неужели умер? « не понимаю, я мёртв? стойте, почему я голый?». он встаёт с кровати и осматривает себя. дело рук вэша. слава богу, он не тот извращуга, что стал бы снимать нижнее белье. — хохлатый, какого хера!? - вульфуд все ещё пытается осознать то, что его трогали голого, потного и кровавого. таким он точно не должен был показаться вэшу. тайфун вздрагивает на кухне, готовя кофе и кричит в ответ. — николас д. вульфуд! какого черта, ты! - вэш выходит из кухни, походя к николасу, — ты, чуть не умер? - он садится на колени около него, хватается за руку, нежно, не тревожа раны. — я думал, что настал конец. - он плачет, словно ребёнок. всхлипывает и поднимается, садясь рядом. — ох, что ты, тогнари. - вульфуд гладит щеку урагана, вытирая следы большим пальцем,— я бы никогда не умер, не узнав, что ты в порядке. - он расправляет руки для объятий. — я был бы все равно не в порядке, если бы ты умер. - вэш пододвигается и обнимает вульфуда. ласково, нежно, со всей любовью, трепетом. он обнимает и словно защищает свое самое ценное, что у него есть. он аккуратно гладит николаса по спине, пока последняя слеза, холодная, словно лёд, падает на ногу вульфуда. — но ведь сейчас все хорошо, верно, хохлатый? - николас берет в руки лицо тайфуна, ставит перед собой и целует. целует тихонько и бережно, словно благословляя. сейчас все хорошо. *** ранее утро. свежий воздух просачивался даже в самые укромные уголки дома. солнце светило приятно, не обжигало, как во время пекла в пустыне. такое утро не могло не начаться хорошо, ведь теперь оба живут в доме где-то далеко от всех, не заботясь о проблемах других. лишь здесь и сейчас они наслаждаются друг другом постоянно. вэша часто называли ранней пташкой и, видимо, заслуженно. ни свет ни заря он встаёт, легонько целует вульфуда в висок, от чего тот морщится, а после продолжает спать, словно младенец. тайфун тихо, на носочках, идёт на кухню, где его ожидает приятный запах свежести и жизни. жизни, которой он так хотел. вот так с любимым. вот так очутиться посреди пустыни, выкупив домик. вот так любить и не стесняться. протез лежит где-то на полке, поэтому, еле справляясь одной рукой, вэш ставит на плиту кофе. николас очень любит свежий кофе по утрам, особенно сваренный ураганом. от этого он становится ещё вкуснее. уже пахнет зернами, потому вульфуд, будто собачка, учуяв неимоверно вкусный запах, встаёт и тянется, совсем не торопясь. он идёт к кухне и видит самого уютного вэша на свете. такого растрепанного, домашнего. в непонятной футболке, уже потрепанной жизнью. он встаёт сзади и обнимает урагана за талию, помогая рукой, которой у другого нет, помешать кофе и снять с плиты, дабы то не убежало. тайфун дёргается. спустя столько времени он так и не привыкнул к тому, что николас ходит как мышь. и, кажется, уже никогда не привыкнет. в этом весь он - николас д. вульфуд. вэш поворачивается лицом к вульфуду, прося поцелуй. своими глазами, что походили на озеро (о котором читал николас в книгах в детском дому). честно сказать, вульфуд не может привыкнуть к такому взгляду. и, вероятно, никогда не привыкнет. такой весь он. в этом весь он - вэш ураган, ака гуманойдный тайфун. николас выпрямляется, убирая голову с плеча парня, и целует - целует. он проходится губами по шее, оставляя мокрые следы. он целует щеку того, поднимаясь выше, не забывая о родинке. а после нежно и жадно целует в губы, прикусывая нижнюю. безусловно, урагану это нравится. он с ярым желанием отвечает на поцелуй, углубляя его, а через время разрывает, от чего на лице николаса вырисовывается грустная мордашка. вэш тыкает пальцем в кофе, сваренный недавно, и напоминает о том, что завтрак - самое главное на весь день. — как поешь, так и день начнешь! - тайфун встаёт в позу солдата и ждёт, пока николас возьмёт свой напиток. вульфуд растрепывает и так непослушные волосы вэша, берет кофе и садится за стол, где уже обоих ждут пончики с самой вкусной начинкой. спасибо, что показал мне дом.