Авсень

Листва в кроне деревьев шуршит, звенит и трепещет от каждого дуновения ветра. Сквозь щели в нее просачивается солнечный свет. Он падает на каменистую тропинку, нагревает отдельные участки и проказливо путается в низкой траве. Босыми ступнями попадать по следам света особенно приятно. Тепло едва ощутимым разрядом проходится, кажется, до самых бедер. И это помогает вновь ускорить шаг, не сбить дыхание лишний раз и в целом настроить мысли на нужный лад. Танджиро позволяет себе улыбнуться, и бросить мимолётный взгляд на плетеную корзинку в руках. Там, заботливо прикрытая тканью из грубоватого материала, лежит свежая выпечка и небольшой глиняный сосуд с травяным напитком. Он высоко оценил вкус сбора в последний раз, поэтому старший Камадо вместе с угощением решает прихватить и новую порцию. Слегка качнув головой, Танджиро нетерпеливо ведёт хвостом. Глазами выискивает аккуратный дом впереди. Невольно вдыхает воздух глубже, стремясь таким образом уловить тончайшие ноты особенного запаха. И чем ближе становится небольшое деревянное строение, тем более пьянящими ощущаются эти самые ноты. Чувствительный нос ненавязчиво щиплет жаром и пряностью, на что сердце отзывается усиленным стуком. Улыбка проявляется чётче, когда перед оборотнем-тануки, наконец, предстает владелец территории. Золотисто-алые волосы ярко искрятся на солнце, словно это настоящий огонь, собранный в прическу. Мех на острых ушах и рыжеватых хвостах совсем им не уступает. Разве что, кажется непослушнее, потому что Ренгоку-сан, почуяв гостя, забавно прядет ими, перебирает с тихим шорохом по доскам. Он сидит у входа, сложив руки на груди и повернув голову в ту сторону, с которой раздается едва слышимый звук шагов. Полы бело-красных одежд аккуратно уложены рядом, чтобы избежать лишних складок. Янтарные глаза приветливо прищуриваются, когда Танджиро рысцой выбегает на открытую поляну из-под тени деревьев в лесу. А стоит им взглядом натолкнуться на корзинку в чужих руках, как губы и вовсе растягиваются в клыкастой улыбке. — Камадо, мальчик мой! Рад видеть тебя! – Голос - как всегда - громкий, наполненный располагающей к себе добротой. И оборотень-тануки, подбежав на достаточное расстояние, несколько раз активно кивает, на вытянутых руках показывая лису корзинку. — Я тоже очень рад Вас видеть, Ренгоку-сан! – Танджиро ещё пытается отдышаться, но, тем не менее, стремится выложить все как можно быстрее. – Тут Ваши любимые булочки и травяной чай, который я приносил в тот раз. Надеюсь, что Вам придется по душе! Кёджуро тепло смеется, сдвигается немного в сторону и похлопывает по освободившемуся месту. Старший Камадо мнется всего пару мгновений. Его щеки чуть заметно розовеют, стоит опуститься на нагретые доски рядом с лисом, а нос забавно подергивается от усилившегося приятного запаха. Они молчат всё то время, что Танджиро тратит на немного неловкое разворачивание ткани и откупоривание сосуда. Потом Ренгоку-сан пробует первую булочку и что-то довольно восклицает, заставляя оборотня-тануки тихо фыркнуть. Наконец звучат неспешные разговоры: о делах, о самочувствии, о семье. — Вчера ко мне заходил Сенджуро, – начинает Кёджуро, делая глоток травяного напитка. – Мы славно провели время за разговорами и тренировками! Жаль, что у вас все никак не выходит встретиться, мальчик мой. Уверен, вы бы поладили! И Танджиро согласно кивает, тщательно жуя кусочек булки. Он много слышит о брате Ренгоку-сана. Пару лет назад Кёджуро поднялся в храм на горе, чтобы встать на место своего отца, Шинджуро-сана. С давних времен люди именно из их семьи избираются богами в качестве хранителей здешних земель. Избранные в свою очередь должны следить за безопасностью жителей ближайших деревень, убивая демонов и вознося почести Небесам. Однако не так давно Шинджуро-сан принял решение перенести поместье Ренгоку в другое, более удаленное от горы поселение. Теперь Сенджуро не может так часто навещать старшего брата, и тратит большую часть времени на уход за новым домом и потерявшим всякий интерес к жизни отцом. Мать Ренгоку-сана умерла незадолго после рождения младшего сына. Это в свою очередь сильно пошатнуло моральное состояние Шинджуро-сана. Он запил, перестал следить за появляющимися демонами, стал поднимать руку на собственных детей. И если бы не Кёджуро, который еще будучи человеком отправился в храм на вершине, то ситуация могла стать еще хуже. Боги признали его новым хранителем, посчитав Шинджуро-сана недостойным прежней должности. Теперь, во время долгих перерывов между встречами с братом, Ренгоку-сан много вспоминает прошлое. И даже с удовольствием делится некоторыми историями с Танджиро. Старший Камадо неловко дергает ухом, отвлекаясь от воспоминаний, и переводит взгляд на утопающий в солнечном свете лес. – Сегодня на диво прекрасная погода, мальчик мой! – Внезапные слова Кёджуро выводят оборотня-тануки из нахлынувшей задумчивости. – И правда, – Танджиро прижмуривается, лучась довольством. Взгляд невольно скользит по молодой зеленой листве, обласканной тонкой светящейся паутинкой. – У вас тут всегда так красиво, Ренгоку-сан! Танджиро поворачивает голову и обрывает себя на полуслове. Лис не обращает никакого внимания на окружающую природу, его медовые глаза сосредоточены на постепенно заливающемуся краской личике тануки. Уголки губ Кёджуро подрагивают, обозначая хитроватую усмешку. – Красиво… – Голос звучит глубже и притягательнее, когда он словно бы продолжает сказанное Танджиро. Старший Камадо, несколько смущенный, уже не пытается закончить прерванную мысль; лишь двигается еще чуть ближе, утыкаясь лбом в чужое плечо. И чувствует переполняющее тепло, граничащее с жаром, когда Кёджуро оставляет нежный поцелуй на его макушке. Их ждет еще множество дней, месяцев, а может и лет рядом друг с другом. Чем дальше, тем крепче их связь. Тем больше счастья.