Obsession

Я чётко помню ту ночь, когда лишился привычной для меня жизни, решив прогуляться по городу. С наступлением сумерек Де-Мойн приобретает совсем другой вид, будто снимает маску повседневности и показывает истинное лицо. Не каждый осмелится выйти на улицу в кромешную тьму. Именно в эту ночь я оказался в Его доме. Он похитил меня, когда я уже почти добрался до дома. Я прекрасно помню, как боялся Его, как сидел в подвале Его дома, прикованный цепью, как Он усыплял меня, чтобы поиздеваться над моим телом. Я всё ещё чувствую шрам на шее от какого-то символа, что он вырезал на моей тонкой коже. Я помню, как мечтал умереть, как пытался несколько раз наложить на себя руки. Но всё было тщетно, Он спасал меня каждый раз. Чёрт, какой же я был дурак, когда смотрел на Него с таким сильным презрением... Сейчас я всё осознал. Я люблю ту боль, что Он причиняет мне. Я с интересом рассматриваю каждый синяк, оставленный на моём теле Его руками, и улыбаюсь. Я благодарен Ему. Он столько сделал для меня. Если бы не Он, я бы не сидел сейчас на репетиции за барабанной установкой. Это же была моя давняя мечта, которую Он смог исполнить. Только мою голову пожирают отвратительные мысли, которые не покидают меня ни на минуту. Особенно когда мы с Ним находимся вне дома, вне нашей крепости, где мы оба в безопасности, где никто не способен прервать наше единение. День за днём голоса, шепчащие эти самые мысли, становятся лишь громче и громче, я не могу их остановить. Они постепенно пожирают мой мозг, я чувствую эту мучительную боль, хотя меня уже давно не били, не резали запястья ржавым лезвием и не запирали в комнате, привязанным намертво к батарее. Это совсем другая боль, и она мне совсем не нравится... Я снова думаю об этом на репетиции... Мысли сбивают меня с ритма, приходится переигрывать одну и ту же песню третий раз. Я прошу прощения, говорю, что мне нужно просто собраться, но одновременно с этим ловлю Его озлобленный взгляд на себе, от чего только сильнее теряюсь. Чёрт возьми, Джои, соберись, и сыграй эту сраную песню! Третья попытка, я отсчитываю про себя четвёрки, как в детстве, чтобы не налажать. Мой взгляд прикован к Нему и к остальным ублюдкам, что стоят так близко к Нему. Я дальше всех, меня закрывает барабанная установка, и это так сильно раздражает. Я не могу работать, когда меня атакуют мысли и собственные согруппники, они не подозревают о том, что именно они мешают мне сосредоточиться. Краем глаза замечаю Четвёртого, который шепчет что-то Ему на ухо уже не первый раз, после улыбаясь. Снова лажаю. Меня трясёт, что даже руки еле держат палочки. Я ударил ими что есть силы по томам, кинул в сторону и мигом вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь, и поднялся на первый этаж дома. Он будет очень зол, но я не могу ничего поделать с собой, я не могу находиться там, мне нужно побыть в одиночестве, иначе я их всех убью. Меня даже никто не остановил, никто не пошёл за мной. Они злы не меньше меня, но не по той же самой причине. Я выхожу на крыльцо и вдыхаю полные лёгкие кислорода. Покидая дом, мне велено носить маску и ни при каких обстоятельствах не снимать её с лица, и я абсолютно понимаю, почему. Он не хочет, чтобы меня заметили, не хочет, чтобы меня отобрали у Него. Он не хочет потерять меня. Он нуждается во мне. Самое приятное на свете чувство - это когда ты понимаешь, что кому-то нужен. Не важно, в каких целях. Я нужен, за меня беспокоятся, мне уделяют время, от меня зависимы. И я чувствую, что очень сильно завишу от Него: от его ласковых касаний под светом ясной луны, сильных рук, хваткой которых меня можно легко придушить, как жалкого котёнка, от его непослушных рыжих волос, которые свисают над моим лицом, когда меня безжалостно кидают на пол, от этих завораживающих голубых глаз, в которые я готов смотреть бесконечно долго, от его тяжёлого дыхания, спокойного пения, злобного крика, обкусанных и сухих губ. Не знаю, как я жил раньше, но сейчас я не могу представить себе свою жизнь без Него. Он столько сделал для меня, что я обязан Ему жизнью. Но сейчас мне необходим перекур, потому пришлось приподнять маску на свой страх и риск. Я нервно пытаюсь закурить сигарету трясущимися руками. Сигарету, пачку которых я выпросил у Него перед репетицией. Делаю судорожную затяжку, пуская дым ввысь к облакам. Не помогает. Я сжимаю кулак свободной руки настолько, что чувствую пальцами пульсирующую боль в ладони. Чувствую, что начинаю конкретно слетать с катушек. Я не могу смотреть на то, как с Ним общаются и контактируют другие. Он мой. Он только мой. Никто не смеет даже смотреть на Него. Как жаль, что я не могу запереть Его в доме, спрятать от чужих глаз, ведь я - Его пленник. Я хотел умереть, когда только попал в Его дом, но сейчас я готов умереть только от Его рук. Я полностью пренадлежу Ему, в Его руках моя жизнь, и я не хочу, чтобы кто-то нарушал этот баланс. Я ненавижу каждого, кто имеет дело с Ним, кто дотрагивается до Него, кто говорит с Ним, кто смотрит на Него. Кто-то смеет потревожить мой покой. Я думаю, что это может быть Он, и вздрагиваю, быстрым движением натягивая маску на лицо. Это оказался Нулевой. Я делаю глубокий вдох, тушу сигарету, сминая её в ладони, поворачиваюсь к нему и... Пробуждаюсь, будто от долгого сна или недельной комы. Я сижу на бёдрах Четвёртого. На его лице чётко читается страх. Над головой я крепко сжимаю обеими руками нож. На лезвии совсем свежая кровь, как и на моих руках и одежде. Как и вокруг меня. Я окончательно сошёл с ума... но будь оно так. Передо мной причина этого самого сумасшествия. Тот, кто лишил меня башки и здравого смысла. Тот, кто возомнил себя любимчиком и проводил слишком много времени с Ним, так что нужно закончить начатое. Этот человек должен получить по заслугам. Нож вонзается Четвёртому прямо в грудь, отчего его глаза округляются, он всё ещё сквозь кашель просит о пощаде. Я достаю нож и снова вонзаю ему в грудь, абсолютно не жалея его. Выходя из тела, нож оставляет за собой след из капель алой крови. В маске тяжело дышать. Зарычав, я засадил оружие ему в живот. Чувствую, что проткнул какой-то орган. Нож взмыл вверх. Опустился. Взмыл. Опустился. Взмыл. Опустился. Не сосчитать, сколько раз я пырнул его, но когда я поднял глаза на его бесстыжее лицо, он уже захлёбывался в собственной крови. Я выдохнул и поднялся на ноги. Четвёртый выглядит таким ничтожным, что я не стал больше ничего делать. Он умрёт в луже своей же крови. Я убил их. Я убил всех их, чтобы они не смели даже близко подходить к Нему. Моё сердце начинает бешено колотиться, когда я вспоминаю о Нём. Я не протяну долго без крыши, которую так быстро унесло. Я не проживу долго, я чувствую это. Мне нужен Он. Я захожу в комнату, из который выбежал какое-то время назад. Он стоит спиной ко мне у открытого окна, явно задумавшись о чём-то. Теперь нам никто не помешает, мой обожаемый Кори Тейлор. Но Он услышал скрип дверных петель, когда я зашёл, и обернулся. Я никогда не думал, что увижу страх на лице маньяка. — Дж-Джои?! Что ты натворил, мать твою! — он пятится назад, к открытому окну. В Его глазах читается мольба. Неужели Он думает, что я способен причинить Ему вред? — Я убил их, — мой голос ещё никогда прежде не звучал так уверенно, но я всё ещё тяжело дышу. — Я убил их, чтобы они больше никогда не смогли дотронуться до тебя, — я медленно подхожу к Нему, не отводя взгляда. — Ты спятил, Джои! — даже под угрозой смерти он говорит только то, что думает. Чёрт, как я люблю эту черту в нём... Из-за маски ему не увидеть той улыбки, что расплылась на моём лице. — Я лишь сделал так, чтобы они отстали от нас. Всё как ты и хотел: меня никто не тронет, никто не завладеет твоей собственностью. Я видел твои глаза, когда кто-то из них разговаривал со мной. Мы оба больны, Тейлор. Я лишь хочу, чтобы мы остались вдвоём. Ты и я. Никто больше не нужен нам, понимаешь? — Я и представить не мог, что твоя башка окажется больнее моей, Джои! Вопреки всему, моя свобода мне дороже всего на свете! Это отказ. Что ж, не этот ответ я ожидал услышать от объекта своего обожания. Я думал, он отгоражал меня от всего мира, чтобы мы были вдвоём... Я больше не могу сдерживать себя. Вместо ответа последовал истерический смех, полный отчаяния и боли. Мне больше нечего сказать этому человеку, но я всё ещё принадлежу ему. Я всё ещё его кукла. Меня снова начало трясти. Сквозь смех я вонзил нож, что всё это время был в моих руках, в свой живот. Снова и снова раню себя, из-за чего падаю на колени. Рот заполняется кровью, которая просачивается через отверстия в маске и стекает по подбородку. Я не чувствую ничего, кроме боли. Но эта боль не физическая. В ушах звенит так громко, что я не слышу Его. Хочется вырвать ноющее сердце из груди и отдать Ему, чтобы оно билось в Его руках в напоминание обо мне. Я упал без сознания, так и не сказав Ему «люблю»...