Фриковатый экзорцист

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Первый одержимый

⠈⠂⠄⠄⠂⠁⠁⠂⠄⠄⠂⠁⠁⠂⠄⠄⠂⠁

— Джисон, — шипит Минхо. — Давай быстрее. — Да подожди ты. Тот парень, кажется… — Джисон оборачивается на застывшего позади блондина. — Я его где-то видел. Моя интуиция подсказывает, что- — Джисон, у меня правда мало времени, — губы Минхо кривятся, линия челюсти заостряется. Утро начиналось замечательно: сообщение от банка о зачислении шести миллионов с хвостиком вон, завтрак в любимой кофейне с лучшим другом. А потом — первый за два года одержимый. — Пожалуйста, — слабо подаёт голос изгнанный дух, — выслушайте меня. Минхо косит взгляд в его сторону: — Конечно, мы тебя выслушаем, дорогой, — его губ касается жёсткая улыбка. — Но для начала... — Взгляд Минхо цепляется за удаляющуюся фигуру Джисона. — Да чтоб тебя. Минхо рвано выдыхает, крепче сжимает запястье духа и решает идти домой без Джисона, всё же решившего догнать недавно одержимого блондина. Изгнанный шагает солдатиком рядом с Минхо. Выглядит загнано. И Минхо не нравится, насколько человекоподобен изгнанный полуживой. Это означает лишь одно — он силён и опасен.

***

Интуиция никогда не подводит Джисона. Он в очередной раз убеждается в этом, когда недавно одержимый — как выясняется, популярный хоррор-художник Хван Хёнджин, — даёт ему свой инстаграм. — Минхо! Не поверишь! — Джисон догоняет уже у входа в их с Минхо многоэтажку. — Что такое? — вопрос Минхо раздаётся эхом на лестничной клетке. — Смотри, — Джисон протягивает телефон с открытым инстаграмом Хван Хёнджина. Минхо листает ленту, рассматривает рисунки. — Подожди, — нажимает на один из них и приближает. — Это наш Чанбин, что ли? — Листай дальше. Там ещё много интересного. — Позвольте мне всё объяснить, — просит дух, чьими портретами тоже полнится инстаграм недавно одержимого парня. — Позвольте нам всё объяснить, — раздаётся за их спинами ещё один голос.

***

— Ну я и сказал ему: отсоси, потом проси. А он воспринял слишком серьёзно, — рассказывает Феликс и всеми силами избегает зрительного контакта с Минхо и Джисоном. — Ещё и… друзьям своим рассказал. И Джисон не выдерживает — взрывается смехом. — Занимательная история, — учтиво замечает Минхо, сдержанно улыбается и поднимается из-за стола. Смотрит на наручные часы. — Ну ладно, Джисони, оставляю их на тебя. Мне пора. — Куда вы? — задаёт вопрос Хёнджин. В отличие от Феликса, он расслаблен и не скрывает любопытства. Сначала рассматривал светлую кухню, в которую их привели на допрос — а по факту напоили чаем и выслушали. Сейчас — не сводит глаз с Минхо. Фриковатого мяукающего экзорциста. — На работу, — с улыбкой и лёгким кивком, Минхо выходит из кухни, а затем — из квартиры. — Да уж, — вздыхает Джисон. — Я правильно понимаю, вы прям с детства знакомы? Хёнджин кивает: — Я не помню себя без Феликса. — Мы росли вместе. Как братья. — И Хёнджин по-братски одолжил тебе своё тело на вечер, а ты не смог выбраться? — со смешком поддразнивает Джисон. — Да, я так и сказал, — отрезает Феликс, явно не разделяющий веселья. — Ликси, — зовёт Хёнджин. — Всё в порядке. Мы наконец-то встретили кого-то, кому всё можно рассказать! — А не хотите съездить со мной на вызов? — понижая голос и играя бровями, предлагает Джисон. Феликс всё так же избегает зрительного контакта, а вот Хёнджин восторженно кивает. — Тогда нам уже нужно выдвигаться! Хёнджин одевается быстро; под самый подбородок застёгивает зелёную куртку, за пару секунд завязывает шнурки-ленточки на ботинках, пока Джисон всё ещё разбирается со всеми своими молниями и кнопками, натягивает шапку (сначала кривовато, но потом поправляет). Феликс всё такой же мрачный и угрюмый — только это напускное. Хёнджин точно знает. — Минхо тоже сейчас занимается изгнанием духов? — интересуется он, пока они втроём шагают к автобусной остановке. — Не, — Джисон проверяет расписание автобусов в телефоне, — он считает, что экзорцизм — ненастоящая работа. — А? — Забейте. Минхо странный. — Джисон неожиданно срывается на бег. — Наш автобус! Вон он! Мы успеем!

***

— Закрывай дверь, — в голосе Джисона паника. Хёнджин послушно выполняет просьбу и затаивает дыхание. Паника овладевает и им. Феликс — единственный, кто сохраняет спокойствие. Господин Чхве, пожилой мужчина, жена которого и вызвала экзорциста, сидит в кресле-качалке с неестественно прямой спиной. По словам госпожи Чхве, сидит он так уже три дня. Джисон касается плеча старика: — Господин Чхве, ваша жена переживает о вас. Господин Чхве со скрипом — Хёнджин готов поклясться, что этот звук издала ни мебель, ни пол, а кости старика, — поворачивает шею. — Господин Чхве меня не слышит? — уточняет Джисон, роясь в недрах своего потёртого рюкзака. Хёнджин всегда представлял ритуалы экзорцизма иначе. Кресты, святая вода, библия. Ну хотя бы молитва. Но Джисона, как и Минхо, не устраивают стандартные методы. — Я нарекаю тебя Джонни. На этом волшебном самоклеящемся стикере для заметок я пишу: Джонни покидает тело господина Чхве, — Джисон отрывает стикер, приклеивает его на лоб одержимого старика. Спина господина Чхве выгибается аркой, голова запрокидывается, пальцы на босых ногах скручиваются. Хёнджин вжимается в дверь. Проходит несколько мучительно долгих секунд, прежде чем дух пробкой от шампанского вылетает из тела старика. — Ну привет, чудовище, — скалится Джисон, вновь записывая что-то на свои волшебные самоклеящиеся стикеры. После маленькой победы уверенность снова возвращается к нему. Но дух вдруг с разъярённым воем выбивает бумагу и ручку из рук Джисона, сносит его с ног и прижимает к полу, вопя о невиданной наглости, о расплате, которая вот-вот настигнет экзорциста! Сквозь пульсацию крови в ушах Хёнджин слышит стук в дверь. — Госпожа Чхве, подождите пока за дверью, — просит он. — Это Минхо, — до слуха доносится знакомый голос. Хёнджин вспоминает, как минутами ранее Джисон судорожно печатал кому-то сообщение. Вызывал подкрепление, — только сейчас догадывается Хёнджин. И когда приоткрывает дверь, новый оглушительный вопль рвётся из глотки духа. На этот раз — мольба о пощаде. Феликс, горящий зелёным пламенем, когтистыми лапами рвёт духа на части. Хёнджин наблюдает за таким Феликсом не в первый раз, но мурашки всё равно пробегают по его спине. Вдруг чья-то рука сжимает плечо Хёнджина. — Ты в порядке? Хёнджин кивает, оборачиваясь на Минхо. Взгляд экзорциста устремлён к сцене расправы над недавно изгнанным духом. Феликс с гортанным рыком наносит последний удар — полосует брюшину. И дух, издав ещё один истошный вопль, растворяется в воздухе. — Можешь встать? — Феликс протягивает руку, всё ещё лежащему на полу Джисону. — Я тебя несильно напугал? Джисон тоже протягивает руку, уже готовый принять предложенную помощь, но в последний момент одёргивает себя: — Ты же полуживой, я не могу тебя коснуться, — вздыхает он и поднимается на ноги самостоятельно. — Да? — Феликс сжимает ладонь в кулак. — Мне показалось, что… что вы можете… — Это Минхо может. Он у нас особенный, — с довольной улыбкой проговаривает Джисон, поднимая отброшенные духом стикеры. — Единственный в своём роде. И ты совсем не страшный. Феликс, ты так крут! — в глазах Джисона загораются звёздочки. — У нашего Джисони нет инстинкта самосохранения, — со смешком поясняет Минхо. — Ладно. Надо бы перенести господина Чхве в место поудобнее, пока он не проснулся, и побеседовать с его женой. Это уже второй одержимый. Впервые за два года.