Катастрофа

      Тишину дома нарушил звук упавших на подушки заколок и колец. Аль-Хайтам прислушался, чуть повернул голову к арке, ведущей с кухни в гостиную. Буквально через несколько секунд появился тот, кто легкий шум и навел. Будто выражая всю вселенскую печаль, Кавех грузно опустился на стул и практически лег корпусом на стол. — Ненавижу свою жизнь, — начал он ныть.       Пусть большая часть звуков и тонула в подложенных под голову руках, разобрать слова можно было отчетливо. Хайтам хмыкнул, поставил рядом со своим соседом две тарелки с едой и уселся напротив. Всем своим видом он показывал, что ему не интересны страдания Кавеха, а тот только и ждал расспросов о прошедшем свидании. Только вот аль-Хайтам молчал. — Даже не спросишь? — фыркнул Кавех, не поднимая головы. — А мне должно быть интересно, что тебя опять бросили? — выгнул бровь аль-Хайтам. — Пф-ф-ф, да, кого я уже удивлю этими историями? — архитектор чуть приподнялся, подпер подбородок ладонью. — Правда, я не понимаю до сих пор… Уже шестой парень сбегает, даже ничего не объяснив. Первое свидание всегда проходит идеально, а на втором все заканчивается. Хайтам, ну неужели я такой ужасный?.. Может быть, от меня какой-то запах исходит, а я его не чувствую? Или эмоции у меня странные? — Да, ты насквозь пропах розовым вином, — безразлично произнес Хайтам. Кавех поник, надул губы. — И смеешься ты очень громко. — Предлагаешь мыться чаще и лицо держать?       Казалось, будто Кавех окончательно разочаровался в себе. Он так и не притронулся к еде. Лишь бездумно тыкал вилкой в кусочки мяса и гонял овощи от края до края тарелки. Молча аль-Хайтам наблюдал за кислой миной соседа. Еще немного, и можно было даже слез дождаться. Из-за Кавеха даже свет на кухне будто стал тусклее, до того депрессивная аура от него исходила. — Архонты, — закатил глаза Хайтам. — Может быть, они просто понимали, что они тебе неровня. Прошлый вообще был с кривыми зубами. — Ага, и даже он бросил меня, отправив письмо. Такими темпами я умру, так ни разу и не поцеловавшись. И ты что… Комплимент мне сделал? — Тебе показалось, — фыркнул Хайтам, встав из-за стола. Его тарелка, в отличие от тарелки Кавеха, была уже пуста. — Либо ешь, либо отдай уличным собакам. Не хочется еду выкидывать просто так.       И он скрылся за арочным проемом до того, как Кавех успел ответить.

***

      Личную жизнь Кавеха иначе как катастрофой назвать нельзя было. За последние полгода он несколько раз пытался построить отношения с разными людьми, и каждый потенциальный ухажер отчего-то сбегал на втором или третьем свидании. Архитектор всегда старался быть собой, сам шутил и смеялся и заставлял смеяться других, рассказывал от себе, спрашивал в ответ. Максимально достигнутый телесный контакт заключался в том, что его два раза брали за руки. О причинах расставания никто из ухажеров не рассказывал и обычно корчил такое лицо, что страшно становилось. Один человек даже кричал на Кавеха и говорил ему больше не приближаться.       В конце концов, Кавех не был тем, кто быстро сдается. Он переживал, долго сидел в ванной под горячими струями душа и думал, пытался выискивать ошибки, но руки не опускал. Он еще надеялся попытать свое счастье, пусть и не с тем человеком, в которого был влюблен. Но итог всегда был одинаков.       Аль-Хайтам никогда не считал себя собственником или тем более сталкером. Сколько он себя помнил, ему всегда было сложно выражать собственные мысли и не сводить все к защитной реакции в виде сарказма. Но в последние полгода он начинал думать, что сходил с ума. Все чаще за собой он замечал, что злость одолевала его. Сначала казалось все идеальным — тот, кто ему нравился одни архонты знают, сколько лет, поселился рядом с ним. Появлялась возможность частого контактирования друг с другом, совместный быт должен был привести к появлению новых общих интересов, и сам Кавех был не занят. Ну чем не поле для действий?       Но каждый раз, когда аль-Хайтам открывал рот, он будто специально противоречил себе. Он хотел бы сказать Кавеху о своих чувствах, на осознание которых ушло слишком много времени, и ни черта не получалось. Злился он сначала преимущественно на самого себя. А затем в один из дней пришел излишне радостный Кавех и заявил, что у него появился воздыхатель, и что тот пригласил его на свидание. Если бы книги умели разбиваться, томик точно бы треснул в руках Хайтама. Витая в облаках, Кавех нахваливал своего нового знакомого, много улыбался и смеялся, пересказывая шутки. Тогда Хайтам впервые почувствовал и зависть — он шутить умел даже хуже, чем генерал махаматра. В жизни бы он себе не позволил малознакомому человеку вешать на уши лапшу из комплиментов, даже если он этого и заслуживал. Еще пару дней его сосед был будто окрылен, сверкал так, что аж слепило. И Хайтам злился все сильнее. Пока не проследил за Кавехом и не вычислил горе-ухажера. Тот потом получил целую гору рекомендаций о том, почему ему следует оставить Кавеха в покое и не приближаться ближе, чем на пушечный выстрел.       В тот день Кавех пришел домой расстроенным и начал жаловаться на бессовестного воздыхателя. А Хайтаму стало гораздо спокойнее. Но ненадолго. Кавеха будто преследовали влюбленные сопляки, ничего из себя не представляющие, и некоторых удавалось отваживать еще до того, как они успевали подходить к Кавеху со своими драными букетами, купленными на стипендию. Ни разу аль-Хайтам не был замечен за распугиванием потенциальных парней своего соседа, и это было к лучшему.

***

— Вместо того, чтобы киснуть, лучше бы сходил развеяться, — произнес Хайтам, устав наблюдать за страданиями Кавеха. — А зачем? Чтобы от меня люди шарахались? — пробурчал архитектор в подушку, даже не двинувшись.       Он пластом лежал на тахте вот уже целый день. Из-за задернутых штор в комнате было темно и будто бы холодно, хоть и воздух уже был спертым. Кавех никуда не выходил, кроме как за чашкой крепкого кофе с утра. Даже светильник на столе не горел. Чем не берлога для самобичевания и отчуждения от общества? — Я же от тебя не шарахаюсь. Могу составить тебе компанию, если тебе хочется, — с привычным равнодушием сказал Хайтам, но Кавех только махнул рукой, будто выгоняя его из комнаты. Тяжело вздохнув, секретарь сел рядом на тахту. — Кавех. Либо ты встаешь и собираешься, либо я пойду один. — Если ты пытаешься меня подбодрить, то у тебя очень плохо это получается. Сгинь. — Правда ведь уйду, — продолжил гнуть свою линию Хайтам.       Кавех еще несколько секунд полежал, а после недовольно замычал и оторвал голову под подушки. Он был растрепанным, помятым и явно не готовым к тому, чтобы явиться людям в привычном образе веселого парня. Сам себя он ощущал никчемным пережеванным червем. Кое-как он сполз на пол, поплелся в сторону ванной.       Хоть аль-Хайтам и сам довел его до такого состояния своими действиями, наблюдать подобную картину ему было неприятно. Что-то холодом разливалось в груди и противно сверлило в голове. Скорее всего, это была совесть. Она не переставала напоминать секретарю, кто же виноват в плохом самочувствии Кавеха. А Кавех такого не заслуживал. Полчаса архитектор собирал себя по кусочкам, и то не до конца. В прихожей он расправил руки, приподнял одну бровь — «вот, посмотри, готов я шататься по улицам», — говорил его внешний вид.       И улицы казались такими же, как обычно. За исключением того, что Кавех не улыбался всем подряд и не светился в своей привычной манере. Никак не удавалось завести разговор. Все и правда походило на бесцельное шатание по закоулкам. От уличной еды Кавех отказался сославшись на то, что он не голодный, да еще и напомнил о своих долгах. Даже на животных ему уже было все равно. И птиц игнорировал, и пробегающих мимо котов. И Хайтам понятия не имел, как к нему подступиться. — Знаешь, я очень ценю, что ты пытаешься меня поддержать, но давай домой пойдем? Я устал… — сказал Кавех, уткнувшись взглядом в землю.       Тотальный провал. Как и каждая попытка сблизиться.

***

      Хайтам успел заметить грузного мужчину с огромной охапкой цветов до того, как на того обратил внимание Кавех. И не сложно было догадаться, кому предназначался букет. Всяких приходилось отваживать, но подобный экземпляр точно не должен был находиться рядом с Кавехом. Кажется, это был очередной заказчик, который помимо грандиозного проекта хотел получить в свою коллекцию и нечто особенное.       В Академии было достаточно тихо, все разбрелись по своим делам, и Кавех как раз должен был скоро уйти домой доделывать чертеж, только забежал на несколько минут одолжить денег. Хайтам перехватил мужчину чуть ли не за шиворот, утащил за ближайший угол и посмотрел до того строго, что по спине незнакомца холодок прошелся. — К Кавеху? — холодно спросил Хайтам, скрестив руки на груди. — А вы, молодой человек, его телохранителем работаете? Если так, то беспокоиться не о чем, мне лишь хотелось бы позвать его поужинать. — Поужинать Кавех может и дома. Чего и вам советую. — Занят? — Занят. — Понял.       С теми, кто постарше, разговор всегда был достаточно коротким, что облегчало задачу. В этот раз не дошло даже до откровенного запугивания. Покорно незнакомец кивнул, прижал букет крепче к себе и ретировался восвояси. Хайтам облегченно выдохнул, зачесал волосы с челки назад. Если он не хотел проворонить свой шанс, нужно было быть порасторопнее. Он обернулся, собираясь вернуться в свой кабинет, и замер на месте.       Кавех. Сердитый Кавех. Он смотрел на Хайтама из-под бровей, плечи его были напряжены, на груди скрещены руки. И для полноты картины, будто не зная, куда деть энергию, он притопывал одной ногой. Даже воздух вокруг загустел от жара, исходящего от сердитого архитектора. Хорошо хоть, что в пустой Академии зрителей для назревающего шоу не было. — Занят, значит? — сквозь зубы произнес Кавех. — Аль-Хайтам, друг мой, а скажи-ка мне, как часто ты разговариваешь с теми, кто проявляет ко мне интерес? — Достаточно часто, — не стал увиливать Хайтам. Деваться было некуда — пойман на месте преступления чуть ли не за руку. — А что, ты бы согласился на ужин с ним? — Это уже не твое дело. И зачем? Тебе мало того, что у меня и без того нигде не клеится? Поиздеваться захотел? Смешно тебе было наблюдать за моими метаниями? — Кавеха понесло. Только искры из глаз не сыпались. — Не думал уж, что ты поступаешь настолько низко. — Я не преследовал цели посмеяться над тобой или сделать тебе плохо, — спокойно ответил Хайтам. — Но действовал я в своих интересах. — В своих интересах?! Каких же?! — взорвался Кавех, всплеснув руками. — Какие у тебя могут быть интересы?! Глумиться надо мной?!       Хайтам сделал глубокий вдох, потер переносицу. Катастрофа. Как назло, все мысли разбежались. В ушах отчетливо слышался стук собственного сердца, и совершенно не слышался голос Кавеха, который ругался все сильнее. Как бы то ни было, действовать у Хайтама всегда выходило лучше, чем объясняться. Он сделал несколько шагов вперед, и Кавех, только ожидая продолжения спора и ответов на свои вопросы, стоял на месте, будучи в предвкушении даже чего-то вроде драки. Внутри архитектора все кипело, энергия била ключом.       Аль-Хайтам просто прижал его к себе и приник к влажным горячим губам. Чужие руки уперлись в его грудь. Кавех мычал, пытаясь в первые пару секунд высвободиться, а затем успокоился и обмяк в крепких объятиях. Приняв это за знак согласия, Хайтам ослабил хватку, прикрыл глаза и прихватил нижнюю губу Кавеха, чтобы затем отпустить. И совсем скоро неловкий поцелуй прекратился. Кавех смотрел на Хайтама широко раскрытыми глазами, в голове была сплошная пустота. Только аль-Хайтам собирался что-то сказать, как левую щеку что-то обожгло. Пощечина. — Совсем сдурел? — хрипло прошептал Кавех, все еще находясь в шоке. — Заслужил. Я не разрешал себя целовать. — Заслужил, — согласился Хайтам. Но, тем не менее, из объятий Кавех не сбегал. — Кави. Ты давал шансы тем, кто тебя не заслуживал. Мне шанс ты дашь? — Думаешь, ты заслуживаешь? — фыркнул Кавех в ответ. — Вместо того, чтобы объясниться, цирк тут устраивал со мной в главной роли. Если бы изначально во всем признался, я бы согласился. — И что, теперь не согласишься?       Кавех поджал губы. Щеки его были красными, глаза блестели. Он не прятал своего взгляда, смотрел прямо в глаза Хайтама. Будто найдя в них то, что искал, он тяжело вздохнул и окончательно расслабился. — Я подумаю. Будешь хорошо себя вести — соглашусь встречаться с тобой. Но пока ты себя вел как мужлан. Даже на свидание ни разу не позвал. — Как ты смотришь на то, чтобы сегодня поужинать после работы? — Быстро учишься.       Впервые за все время Кавех смог увидеть на чужом лице искреннюю, пусть и легкую улыбку. И как бы ему ни хотелось поцеловать теперь Хайтама и ощутить вкус этой улыбки, он бы ни за что это не сделал. Потому что пока аль-Хайтам наказан. А уж что будет после ужина… Кавех пока не решил.