свет в твоих глазах

Хэ Сюань перевёл взгляд с тарелки на своего друга и обречённо вздохнул. Кажется, покой он обретёт только в могиле. — А-Сюань, тебе надо поесть, — его лучший друг детства Се Лянь, сидящий рядом, судя по всему, был на грани того, чтобы взять тарелку в руки и начать кормить непутёвого друга с ложечки, как маленького ребёнка. — Не надо, — отрезал тот. Это началось прошлой осенью. Хэ Сюань тогда только похоронил свою любимую сестру, разбившуюся в автокатастрофе. А как известно, каждый переживает горе по-разному. Кто-то может пристраститься к бутылке, а кто-то, как в случае Хэ Сюаня — к еде. Очень большому количеству еды. Родители сначала не видели в этом проблему, а когда осознали, что у сына развивается болезнь, стало слишком поздно. Хэ Сюань никогда не чувствовал утоления голода. Наоборот, после приёма пищи хотелось есть ещё сильнее. Рана, кровоточащая на сердце не была восполнима ничем. Парень перестал испытывать эмоции, а его желудок будто стал бездонным. Последний год в школе он провел на домашнем обучении, запираясь в своей комнате с очередной порцией закусок и просто сверлил пустым взглядом стены, потеряв всякое желание жить и идти дальше. Выйдя однажды из своей комнаты, Хэ Сюань наткнулся на зеркало в коридоре и не поверил своим глазам. Он стал таким уродливым! Его щёки, кажется, были просто огромными. Юноша тогда заперся в ванной, сквозь напор воды выплёвывая едкие ругательства своему отражению. Он впивался короткими ногтями в собственные ладони до крови, бил себя по этим ужасным щекам, и, глотая слёзы, желал смерти такому мерзкому существу, как он. Ни родители, ни сестра не заслужили такого противного сына и брата вроде него. Хэ Сюань тогда ничего не ел пять дней. И не ел бы ещё, если бы родители буквально силой не заставили бы его съесть тарелку супа. И с тех пор, началось то, что продолжается по сей день. Ужасный ритуал начинался с воздержания от пищи на несколько дней, а потом этот слабый человек снова срывался и объедался до тошноты. Иногда Хэ Сюань терял сознание, слишком долго истязая своё тело. Реже — видел галлюцинации, размытыми пятнами преследовавшие его ночами. Он стремительно теряет вес, но его тело всё ещё кажется ему ужасным. На место пухлым щекам пришли впалые скулы, точёными контурами выделяющиеся на мертвенно бледной коже. И вместе с отметкой на весах к нулю стремился и его интерес к жизни. Се Лянь просто не представлял, как вывести друга из этого состояния. Он угасал прямо на его глазах. Хэ Сюань наотрез отказывался идти к психиатру, но ему пришлось навестить психотерапевта на прохождении обязательной медицинской комиссии. Врач, опросив его, пишет в его медицинской карте «Булимия под вопросом» и направляет к психиатру для подтверждения диагноза и назначения лечения. Хэ Сюань никуда не идёт. Родители оплачивают ему обучение в одном из самых лучших университетов города, надеясь, что хотя бы учёба и всегда интересная ему наука захватят его, и он отвлечётся. — А-Сюань, в этом нет ничего страшного, — говорил тогда Се Лянь. — Тебя не госпитализируют в психиатрическую клинику. Тебе просто нужно посетить психиатра и пройти курс лечения. — Я здоров, — ответил Хэ Сюань и отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Такими темпами, мы возвращаемся к началу. Теперь они сидят в университетской столовой, где Се Лянь скоро встанет на колени, умоляя Хэ Сюаня поесть. Сейчас он находился в стадии воздержания уже четыре дня (но Се Лянь подозревает, что ещё дольше). Вокруг мельтешат люди, но никому из них совершенно точно нет дела на очередную перепалку двух друзей. Однако один парень из толпы, услышав знакомый голос, всё же остановился, заинтересованно глядя на Се Ляня и Хэ Сюаня, но так и не решился подойти. — А-Сюань, мне позвать Саньлана? — протянул Се Лянь с улыбкой, но для Хэ Сюаня это прозвучало как угроза. Не хватало ещё, чтобы этот угрюмый ухажёр друга наблюдал его слабость. — Нет, — Хэ Сюань вздохнул и взялся за приборы, надеясь на то, что Се Лянь скоро уйдёт на пары и он со спокойной душой опустит тарелку в мусорку. — У тебя скоро начнутся занятия. Иди в аудиторию, со мной всё будет в порядке. Се Лянь выглядит так, будто прямо сейчас делает выбор: остаться с Хэ Сюанем или пойти на учёбу. В конце концов, он сдаётся. Крепко обнимает друга и говорит: — Обещай, что всё будет хорошо. Хэ Сюань единожды кивает, и тогда Се Лянь, всё ещё неуверенный, поднимается и уходит с подошедшим Хуа Чэном, оглядываясь на друга. Но не успел Хэ Сюань спокойно вздохнуть, как к нему подошёл другой человек. Парень неловко останавливается рядом со столом, где сидел Хэ Сюань, нервно заламывая собственные запястья. — Привет, — говорит он. — С тобой можно познакомиться? Хэ Сюань поднимает на него удивлённый взгляд. Знакомиться? С ним? Зачем? Этот парень был одним из выделяющихся личностей с потока и даже Хэ Сюань пару раз обращал на него внимание. Его длинные волнистые каштановые волосы и ярко-зелёные глаза приковывали много взглядов и вокруг него всегда были люди. Но с чего бы такому яркому человеку смотреть в сторону таких, как Хэ Сюань? — Что? — Ну, ты мне понравился, — смущенно пояснил тот. — И я решил подойти познакомиться. Так вот оно что. Хэ Сюань делал всё, чтобы не привлекать внимания. Носил только чёрные мешковатые вещи, скрывая болезненно выпирающие кости, выделяющиеся на бледной коже. Отрастил волосы ниже плеч, закрывая ими большую часть лица. На парах садился в самой дальней части аудитории, где его не было ни слышно, ни видно. Ему было так жить проще. Хэ Сюаню хватало одной курицы-наседки в лице Се Ляня, который так тщательно следил за его питанием, и в дополнительных друзьях он не нуждался. Тем более, в чём-то похожем на отношения. Этот парень вообще видел его? У него проблемы со зрением? В университете закончились красивые люди? Он проспорил кому-то? Иначе объяснить причину того, почему Хэ Сюань сейчас находится в метре от самого популярного парня универа, нельзя было. — Мне это неинтересно, — безразлично ответил Хэ Сюань, но, кажется, парня напротив холодный тон не отпугнул, а только подогрел его интерес. Он бессмертный, что-ли. — Ну пожалуйста, Хэ-сюн, — жалобно протянул он, садясь рядом. Хэ Сюань желает встать и уйти от такого приставучего человека подальше, но… Подождите-ка… — Откуда ты знаешь моё имя? — Хэ Сюань нехотя смотрит на этого человека, гадая, где они могли видеться. Он бы запомнил, наверное. Таких назойливых людей он к себе бы не подпустил. — Одна прогулка, пожалуйста, — вновь стал просить тот. — И я расскажу, где я тебя увидел, — он подмигнул, улыбнувшись. — Я Ши Цинсюань, кстати. Хэ Сюань игнорирует протянутую для рукопожатия руку. Ему, честно говоря, насрать, как его зовут. Всё равно он рядом с ним не задержится, в этом Хэ Сюань был уверен. Он впервые жалеет, что рядом нет Се Ляня, который точно спас бы друга от навязчивого поклонника. Очень красивого поклонника, надо сказать. Если бы Хэ Сюань был в другом состоянии, он бы, может быть, и не отказывался от прогулок. Но, как бы он не отрицал это перед Се Лянем, он всё же болен. А отношения с психически больным человеком — страдания для обоих. Ну, наверное. Откуда о таком знать Хэ Сюаню, он даже за руки ни с кем не держался. — Это будет самым нелогичным решением в твоей жизни, — слабо отпирается Хэ Сюань. Мало ему было проблем, так ещё одну ему любезно подкинули. — А меня никогда не парила логика, — легко ответил Цинсюань. Он расслабленно смеётся, абсолютно не пугаясь хмурого выражения лица парня напротив, зачёсывает прядь вьющихся волос за ухо и поправляет на себе зелёный кардиган. — Сегодня после пар на выходе, пожалуйста. Я буду ждать тебя. Цинсюань исчезает так же внезапно, как и появился, пока Хэ Сюань пытается угомонить бешено колотящееся сердце, трепещущее от внезапного внимания. *** Хэ Сюань сам не знает, почему не уходит прочь, когда в конце дня у выхода из университета его тянут за рукав футболки. Он останавливается и смотрит на Цинсюаня, выглядящего чересчур довольным. Возможно, в Хэ Сюане проснулся интерес. Не то чтобы его сильно заботили подобные вопросы, вроде того, откуда Цинсюань его знает, просто он решает немного развеиться. Одна прогулка ведь не обязывает его жениться на Цинсюане, верно? Они идут в городской парк. Хэ Сюань ожидает от своего спутника излишней болтливости, он слышал, каким громким бывает Цинсюань, на общих парах разговаривающий на добрую половину аудитории. Но, на удивление, он молчит большую часть пути и только поглядывает на Хэ Сюаня сквозь чёлку. — Ты очень красивый, — вдруг говорит Цинсюань, прерывая молчание. Это шутка такая, что-ли? Хэ Сюань видит себя в зеркале, хоть и предпочёл бы в них не отражаться. — Нет. — А для меня — да, — Цинсюань кажется настолько искренним в своих словах, словно ребёнок, доказывающий, что Земля плоская. Хэ Сюань не удерживается от смешка. Взгляд Цинсюаня за мгновение становится серьёзным, он останавливается и, глядя собеседнику в глаза, спрашивает: — Хэ Сюань, ты правда не помнишь? — Что я должен помнить? — фыркнул Хэ Сюань. Цинсюань вздохнул, кивая самому себе. Его не помнят, что ж. Ну ничего, он напомнит, не гордый. — Мы учились в одной школе, Хэ-сюн. А в среднем звене вместе готовили проект по химии. Неужели не помнишь? Хэ Сюань слегка подвис, пытаясь вспомнить. Из-за произошедшего год назад и постоянного самоистязания его память частично помутнилась. Он действительно сейчас напряг мозг, вспоминая. И вроде бы даже вспомнил. Тогда на перемене к нему подошёл мальчик из параллельного класса и робко попросил о помощи с парным проектом, в котором он ничего не понимал. Хэ Сюань недоумевал, почему обратились именно к нему, ведь у Цинсюаня уже тогда была уйма друзей. А теперь, кажется, до него дошло. — Уже тогда понравился? — Да, — честно ответил Цинсюань. — Я, типа, с детства знал, что меня привлекают мальчики. Но потом увидел тебя и… пропал. С первого класса, Хэ-сюн. С первого класса младшей школы. Сначала мне было достаточно просто наблюдать за тобой издалека. А в средней школе мои друзья буквально насильно заставили меня подойти к тебе с этим чёртовым проектом. Но, как видишь, зря, — он горько усмехнулся. — Ты не высказал интереса тогда, а сейчас и вовсе забыл. Цинсюань больше не улыбался. На дне его малахитовых глаз будто затаились обида, разочарование и смирение, а ещё — безграничная любовь. К нему, к Хэ Сюаню. К человеку, который за всё их, как оказалось, длительное знакомство сказал ему от силы несколько фраз. — Глупость, — наконец изрекает Хэ Сюань. На это тут же реагирует Цинсюань, обидевшись: — Ты называешь мои чувства глупостью, Хэ-сюн? — Да, испытывать чувства к человеку, который едва знает о твоём существовании — глупо. Откуда тебе знать, какой я? Вдруг я по ночам топлю котят в реке, — с сарказмом спросил Хэ Сюань, вопросительно изогнув бровь. Цинсюань сначала недоумённо застыл, а потом рассмеялся. Он ещё и спрашивает! — Я знаю о тебе достаточно, чтобы сказать, что ты хороший, — Ши Цинсюань приближается ближе, кладя ладонь на плечо Хэ Сюаня, невесомо поглаживая. Хэ Сюань переводит удивлённый взгляд с чужого лица на покоящуюся на собственном плече руку, не зная, то ли оттолкнуть его, то ли притянуть ближе. Так вот как выглядит гейская паника. — И всё равно мы не сможем быть вместе, — говорит он, стараясь не смотреть на находящегося в опасной близости от его лица парня. — С чего бы? — Если честно, мне похуй. А если ещё честнее, то я психически нездоров, — Хэ Сюань думает, что после этих слов от него отстранятся, но Ши Цинсюань оказывается ещё ближе, обнимая его. — Сейчас легче найти тех, кто психически здоров, Хэ-сюн. Я вот тоже периодически посещаю психолога. Не вижу в этом проблемы. — Нет, ты не понимаешь, — Хэ Сюань всё же аккуратно отстраняет от себя парня, а сам прикладывается ладонью к лицу, прикрывая глаза. Как же он заебался. — Блять, я не хотел бы об этом говорить, но, кажется, придётся, иначе ты продолжишь гнуть свою линию. Короче, у меня расстройство пищевого поведения. Я ебучий псих, который сначала нихера не жрёт, а потом обжирается. Всё, чему я научился — это блевать, падать в обмороки и видеть галлюцинации. Об отношениях я буду думать в последний момент, Ши Цинсюань. Высказав всё, что он планировал на этой прогулке, Хэ Сюань разворачивается и идёт к выходу из парка, нарочито игнорируя ощущение, будто внутри что-то надломилось. *** На следующий день они внезапно столкнулись в коридоре, где Хэ Сюань героически удержал Цинсюаня от падения. Как в подростковых дорамах, ей-богу. Хэ Сюань даже не дал парню прийти в себя и поблагодарить его, сразу же исчезая во многолюдном коридоре. У него этой ночью случился очередной сильный припадок, вследствие которого его левое запястье покрывает толстый слой бинтовой повязки. Се Лянь, замечая это, уже даже ничего не говорит, только смотрит на друга с нескрываемым сочувствием. Хэ Сюань обычно в ответ говорит «Случайно порезался». Се Лянь молчит. Если самому Хэ Сюаню легче верить в то, что это происходит случайно, то пусть. В столовой Хэ Сюань снова не ест. В этот раз, что удивительно, даже не из-за загонов. После пережитой ночи парень чувствовал себя разделанным на части и сейчас ему действительно кусок в горло не лезет. Запястье начинает ныть, и он вместе с Се Лянем уходит в туалет, чтобы поменять бинты. В самый ответственный момент, когда Се Лянь, склонившись над раненой рукой друга, обрабатывал особенно глубокие кровоточащие порезы, кому-то срочно понадобилось посетить уборную. И не кому-то, а именно Ши Цинсюаню, чтоб его. Он замирает у двери, увидев то, что явно видеть не должен был, и видимо остался в растерянности. — Закрой дверь, — раздражённо бросает Хэ Сюань. Кажется, его преследуют. Цинсюань активно закивал, сразу закрывая дверь на щеколду. Парень подходит к зеркалу, пытаясь вытащить попавшую в глаз ресницу, и делает вид, что совсем ничего не замечает, хотя сам едва сдерживает рвущиеся наружу слёзы. Да, он и правда глуп, раз не мог разглядеть всего этого. Когда он собирался выходить из уборной, Хэ Сюань сквозь стиснутые от боли зубы проговорил ему: — Ты ничего не видел, Ши Цинсюань. — Да, я понимаю, — единственные слова, на которые хватает Ши Цинсюаня. Хотя у него было столько всего, что он мог бы сказать Хэ Сюаню. Жаль, что тому сейчас совсем не до него. Хэ Сюаня или преследуют, или у него ко всему прочему развилась паранойя. Может быть, они и раньше так часто пересекались с Цинсюанем, просто теперь он знает его и неосознанно замечает. К собственному ужасу, Хэ Сюань осознал, что теперь глазами выискивает в суетливой толпе студентов одного-единственного парня. *** Хэ Сюань считал Цинсюаня нелепым. С этими своими зелёными резинками в волосах, в зелёных футболках и худи, неизменно широкой улыбкой на лице он выглядел смешно. И хотя Цинсюань редко подходил непосредственно к нему, он почти всегда мельтешил где-то поблизости. Невольно Хэ Сюань задерживался у ненавистного зеркала, разглядывая своё отражение. Чем же он мог понравиться Цинсюаню? Бледный, недовольный, ещё и ходит, обвешавшись волосами, как та девушка из фильма «Звонок». Цинсюань нелепый, а он ещё более нелепый. Однако он всё же предпринимает попытку заплести волосы в высокий хвост, и, на удивление, не чувствует такого резкого отвращения к своему лицу. До модельной внешности, конечно, далеко, но, впринципе, всё не так плохо, как казалось. Се Лянь выглядит довольным, говоря, что он делает успехи, а в конце дня к нему подходит Цинсюань, сказав: — Хорошо выглядишь, Хэ-сюн, — и более не задерживается, оставляя Хэ Сюаня в противоречивых эмоциях и с внезапно появившимся, абсолютно чуждым ему желанием. Старые раны на запястьях почти зажили, оставив после себя отголоски собственноручно причинённой боли в виде хорошо различимых шрамов. Желание наносить себе новые порезы угасало с каждым днём. Чувствовал ли Хэ Сюань себя счастливым? Всё ещё нет. Но его состояние действительно улучшилось. Он больше не делает такие большие перерывы в приёме пищи, питаясь понемногу каждый день. Первое время его отвыкший от нормального питания организм отвергал поступающую еду и Хэ Сюань часто чувствовал тошноту. Се Лянь говорит, что гордится им. Хэ Сюань умалчивает о том, что желание поменяться у него появилось ради Цинсюаня. Это ужасно, но ему стало стыдно от того, что у такого человека, как Цинсюань, такой слабый и недостойный краш, как он. Впервые Хэ Сюань сам подходит к Цинсюаню и зовёт на прогулку. Цинсюань светится от счастья, а у Хэ Сюаня сердце начинает биться чаще. Вечером того же дня они впервые целуются, а спустя несколько дней Хэ Сюань посещает психиатра. Он не боится ничего, ведь рядом сидит Цинсюань и крепко держит его руку в своей. А когда Цинсюань склоняется над своим парнем, целуя шрамы на его запястьях, Хэ Сюань, кажется, впервые в своей жизни плачет от счастья. Если раньше Хэ Сюань считал, что после смерти сестры погрузился во тьму, то сейчас в его жизни появился свет. Исходя из ярко-зелёных глаз напротив, этот свет проник глубоко в его безжизненное сердце, вселяя в него надежду. Чувствует ли Хэ Сюань себя счастливым теперь? Определённо да.