summer nights

федор любит курить на балконе, наблюдая за летними восходами. стоять на балконе в одной растянутой чёрной футболке все еще прохладно, а тлеющая в пальцах сигарета (кажется, третья?) не спасает. он наблюдает за медленно поднимающимся солнцем, провожает очередную бессонную ночь и чиркает зажигалкой в четвертый раз — курение всегда было его главной вредной привычкой. после рефлексии, конечно. часто кажется, что в 4 утра в начале июня мир превращается во что-то иное, никому не изведанное и манящее собой. федор не знает во что, но знает, что провожать холодные ночи и встречать не менее холодные утра он любит. за спиной раздается треск чайника, птицы начинают отпевать свои повторяющиеся из разв в раз мелодии, а четвёртая сигарета окончательно остывает: пятую доставать не собирается — гоголь постоянно ругает его за курение. губы трогает улыбка, когда бесконечный поток рефлексии касается николая. федор любит его белоснежные длинные волосы, заплетенные в небрежную косу для удобства; любит его улыбку; любит его запах; любит его глаза, когда в них загорается азарт — да и без него любит. достоевский гоголя любит. гоголь достоевского тоже. поэтому он в тысячный раз читает ему лекции и вреде курения, но потом все равно покупает ему его любимые мятные сигареты, ведь знает, что он по-настоящему любит курить (почти так же, как и николая, разве что чуть меньше); поэтому он бережно расчесывает его волосы своими длинными пальцами, зная, что его это расслабляет; поэтому он покупает духи с запахом яблок — знает, как федор любит яблоки. когда дверь на балкон открывается, федор не оборачивает — знает, кто там. — ты опять не спал? — как видишь. чего проснулся? — холодно. без тебя. гоголь любит тактильность. федор подобное не особо жалует, но все равно позволяет николаю обнимать себя столько, сколько ему хочется. тонкую талию обвивают длинные руки, а на плечо укладывается чужая голова. — если ты собираешься выпить кофе и не спать третью ночь, я выкину тебя с балкона. пошли спать. — я не усну. — уснёшь. николай прекрасно знает, как федор расслабляется в чужих объятиях, знает, как его это расслабляет (а еще знает, что такую неприятную вещь как объятия достоевский позволяет только ему, а поэтому не может не чувствовать себя особенным). федор знает — уснет. почувствует чужие пальцы у себя в волосах, услышит чужое сердцебиение под ухом и уснёт. они не привыкли разговаривать в такие моменты. пускай гоголь обычно очень разговорчивый — в холодное летнее утро он молчалив под стать федору. и им комфортно молчать друг с другом. стоять в объятиях, касаться друг друга кончиками пальцев, наблюдать за просыпающейся северной столицей и обдумывать будущий день, прежде чем пойти в кровать. — тебя подвезти до универа? я починил байк. — естественно. иногда, когда они оба не могут уснуть, ночи они проводят за глупыми танцами под лану дель рэй, играющей с проигрывателя — гордость федора. они целуются, нежно касаясь друг друга губами; обнимаются, прижимаясь как можно ближе; аккуратно двигаются в такт музыки и тихо смеются, когда путаются в ногах. для всех федор черствый и холодный — для гоголя он самый романтичный человек, которого он только видел. для всех гоголь глупый и несерьезный — для федора он самый искренний и любимый человек, которого он только видел. и им жуть, как нравится, что такие чужие стороны доступны только им.