Сообщение удалено

      Странно было понимать, что он не нарушает школьные правила. Можно было в любое время суток отправиться бродить по школе. В Хогсмид, наверное, тоже можно было уйти хоть в два часа ночи. Гарри все это знал, но по мере удаления от Погодной башни чувствовал себя все страннее.       А в холле ему показалось, что он вновь попал во вчерашний сон. Там, как и во сне, оказалась высокая фигура в черной мантии, которая целеустремленно шагала к выходу.       Гарри нагнал ее и бесцеремонно дернул за рукав, уже догадываясь, кого увидит. И мимолетно усмехнулся, представив, что сейчас, как и во сне, под мантией окажется только пустота.       — Мерлин! Поттер, ты рехнулся? — Малфой подскочил от неожиданности и всмотрелся в его лицо почти с ужасом. — Ты снова за мной следишь? И ради всего святого, перестань так улыбаться, а то мне придется вызвать целителей.       Гарри перестал воображать пустую мантию, но легкая усмешка осталась. Это был странный вечер. Сходство со сном никуда не исчезло, а наоборот, усиливалось.       — Куда ты идешь?       — Твое какое дело? — огрызнулся Малфой.       Гарри поднял брови.       — По-моему, любому бы стало интересно. Сейчас полночь.       — И что? Макгонагалл разрешила… Ты сам куда тащишься? Чтобы проследить за мной, не нужно было выдавать себя еще в холле!       — И это значит, что я не следил, а встретил тебя случайно. — Гарри закатил глаза. Голоса гулко разносились под высокими сводами просторного холла, и он потерял терпение: — Пошли на улицу, а то мы перебудим половину замка. Я хотел сходить в Визжащую хижину.       Малфой замолчал и последовал за ним во двор, освещенный половинкой луны. Он нервно оглянулся, точно боялся попасться кому-то на глаза, и шагнул к дереву в спасительную тьму.       — Забавно. Я направлялся как раз в Визжащую хижину.       — Зачем? — подозрительно спросил Гарри.       — Ты же не отстанешь, да, Поттер? — тяжело вздохнул Малфой. — Я прочитал про Снейпа, ну и… Задумался, захотелось посмотреть на то место, где он то ли умер, то ли нет. Я после битвы так туда и не заглянул, а многие наши ходили.       Он замолчал. Казалось, он только сейчас понял, с кем разговаривает, и вспомнил, что откровенничать ни к чему. Может, продолжил бы игнорировать, но в таких обстоятельствах сложновато было бы делать вид, что Гарри не существует.       — Слизеринцы ходили смотреть на место, где умер Снейп? Зачем? — удивился Гарри.       — Не знаю. Он был нашим деканом, ну и… Это было что-то вроде паломничества. Как будто стало бы легче его понять, или поверить в его смерть, или смириться с ней. Тела же никто так и не нашел, все знали только с твоих слов.       Тогда, весной, часть Хогсмида сильно пострадала, когда через деревню к Хогвартсу шли великаны. Они сорвали с Визжащей хижины крышу, а удар чьего-то могучего кулака обрушил перекрытие между вторым и первым этажами. Авроры, обыскивавшие территорию, решили, что великаны прихватили тело Снейпа с собой. Версия была слабовата, но больше никак не получалось объяснить его исчезновение.       — Ладно, пошли, если не возражаешь против моей компании, — сказал Гарри.       Странный вечер плавно перетекал в не менее странную ночь. Одновременное желание посетить место гибели Снейпа казалось теперь почти естественным.       — А тебе туда зачем, возвращаешься на место преступления? — хмыкнул Малфой. — Тебя еще мягко приложили в «Пророке». Неоказание помощи… Даже не заикнулись, что ты мог и тело похитить. Законсервировал его в формалине, и лежит оно где-то в твоем черномагическом доме…       — Шутки у тебя. — Гарри передернуло. — А ты, значит, не веришь, что я мог бросить его умирать?       — Кто в здравом уме в это поверит? Чтобы святой Поттер бросил кого-то без помощи, — насмешливо протянул Малфой.       «Святой Поттер» получился у него точь-в-точь как в школе. Гарри на миг охватило дежавю. И легкое чувство нереальности происходящего. К странной ночи добавился странный Малфой, который мало того что решил прогуляться к месту упокоения Снейпа в самое неподходящее время, так еще и разговаривал, как нормальный человек. И только отдельные слова и интонации напоминали его прошлую и привычную версию.       Малфой выбрался из тени и направился к Гремучей Иве, которая вяло помахивала ветками в отдалении. Губы Гарри невольно растянулись в усмешке.       — Так-так. Значит, ты знаешь этот проход?       — Не тебе одному знать все тайные ходы Хогвартса, Поттер.       В голосе Малфоя тоже слышалась улыбка. Он замолчал и заговорил снова, только когда они обезвредили Иву и протиснулись в узкий лаз.       Идти приходилось согнувшись и один за другим. Малфой оказался впереди и зажег «Люмос». Гарри не видел его лица, когда он начал рассказывать:       — Мы нашли этот ход в конце третьего курса. Следили, куда исчезает кошка Миллисенты. Оказалось, что она забралась в Визжащую хижину и родила там котенка… от грейнджеровского котяры, между прочим. Мы назвали котенка Салазар. [1]       Гарри не выдержал и засмеялся. На их третьем курсе у Живоглота была, оказывается, жутко насыщенная жизнь. Он успевал поохотиться на Петтигрю, побегать с Сириусом, и еще оставалось время на свидания с кошкой Миллисенты Буллстроуд.       — Салазар оказался девочкой, — сказал Малфой. — Следующие пару лет она терроризировала весь Слизерин. У нас начали таинственно исчезать теплые носки и шерстяные перчатки, так что зимой нам приходилось каждую неделю писать домой и просить новые. Она могла начать ломиться в спальню в три часа ночи, чтобы залезть в кровать Блейза и спать с ним на подушке. Он был ее любимчиком. Иногда жевала домашку, больше всего ей нравились эссе по прорицаниям и нумерологии. А весной на четвертом курсе мы наконец-то нашли, куда она девает наши носки и перчатки. Они просто перестали помещаться под кроватью у Блейза…       Он тихо рассмеялся, и Гарри хмыкнул тоже, стоило представить кучу носков и перчаток под кроватью у надменного Забини или то, как наглая кошка по-хозяйски укладывается на его подушку.       — А потом что с ней случилось?       — Сбежала куда-то во время битвы. По-моему, она умела чувствовать темную магию, а здесь той ночью летала куча темных заклятий. Астория говорит, что видела ее в подземельях. Может, еще вернется.       — Я уверен, она прибилась на кухню к эльфам, — сказал Гарри, потому что он вдруг очень четко представил себя напуганной кошкой, лишившейся уютного прибежища гостиной. Ведь сегодня была странная ночь. Полная странных мысленных картин и не менее странных желаний. — Не пробовал искать там?       …Визжащая хижина выглядела такой же заброшенной, пыльной и ветхой, как и весной, и четыре года назад, на третьем курсе. Только части крыши не хватало, а между перекрытиями зияла дыра, и в нее заглядывала половинка луны. Пол был усыпан камнями и пылью. Гарри зажег «Люмос» и остановился посреди комнаты на первом этаже. Малфой подошел к нему и тоже остановился, растерянно оглядывая жалкий интерьер.       Гарри не знал, нашел ли он здесь то, что хотел. Стоит ли возвращаться, не потянет ли его сюда обратно, а может, нужно еще походить по комнатам в поисках неизвестно чего, каких-то остатков души Снейпа… ах да, он же не умер. Странная, очень странная ночь…       — Ее построили для Люпина, — заговорил он чуть позже. — Забавно, ее построили для Люпина, чтобы он оставался здесь во время полнолуния, а в ней погиб бывший заклятый враг Люпина… ты слышал эту историю?       — Про Люпина, Блэка, Петтигрю и твоего отца? — чуть настороженно откликнулся Малфой. — Читал в общих чертах…. Летом очень много писали.       Да. Летом слишком много всякого писали, вытаскивая наружу все обо всех. Вывернули наизнанку и препарировали всю жизнь Гарри, докопались до вещей, которые он предпочел бы не рассказывать никому и никогда, собрали воспоминания очевидцев, выудили на свет историю его родителей, выложили все, что могли, под ярким заголовком о героическом сопротивлении героической семьи, в которой родился героический герой. Гарри тошнило от этого. Он перестал следить за прессой (в которую и прежде предпочитал не углубляться) после того, как к нему прилетела очень взъерошенная сова от тети Петунии, которая писала, что они с Верноном и Дадли возвращаются в дом на Тисовой улице, и требовала убрать журналистов с колдокамерами и «прекратить посылать своих газетчиков». Как остановить журналистов и заставить их отцепиться от тети Петунии, Гарри не знал. Сам он отсиживался в доме на Гриммо. Если бы тетя была ведьмой, она бы пустила в ход проклятья, а так… Поэтому он сделал то, что первым пришло в голову — пожаловался министру. Что именно сделал Кингсли, Гарри не знал, но в газетах больше не появилось ни слова о «суровом воспитании», «детстве среди магглов» и «грубой, ненавидящей все магическое семье, которая даже на порог не пустила нашего репортера».       — Ты нашел то, что искал? — спросил он у Малфоя.       — Видимо, да, учитывая, что я ничего не искал. Место как место… Даже крови нет.       — Может, мы не видим, — Гарри посветил «Люмосом» под ноги, но следов крови и правда было не видно. Или они сливались с ночными тенями.       — А ты нашел, что искал?       — Я не знаю, зачем точно я сюда шел, — пробормотал Гарри. — Может, попытаться понять… Вот здесь он лежал.       Он уставился на голые доски пола. И наконец увидел кровь. Но это было не важно — он не искал улики, он искал что-то эфемерное, почти несуществующее и лишенное названия.        — Он хотел отдать мне вспоминания, и Гермиона наколдовала флакон. А потом я все это увидел… — Гарри вздохнул. Историю об Избранном, пророчестве и всем остальном не было смысла вспоминать, о ней тоже не писал только ленивый.       Потом он нервно хохотнул:       — Не могу поверить, что рассказывал Волдеморту о том, что Снейп любил мою мать! И весь зал слышал. Когда я встречусь со Снейпом, он точно захочет меня убить.       Малфой тихо засмеялся.       — Ты обсуждал с В… с ним… личную жизнь Снейпа?       — Ну да. Ты же там вроде был.       — Я не вслушивался в то, что ты там говорил. Я смотрел… — Малфой, казалось, неожиданно смутился. — Ну, то есть, это была последняя схватка, все понимали, что сейчас или ты убьешь его, или он тебя. И на этот раз окончательно. Было не до историй о прошлом Снейпа!       — Ты так волновался? — ухмыльнулся Гарри. — За меня или Волдеморта?       — Естественно, за свое будущее, — патетически заявил Малфой. — Никто не мечтал провести остаток жизни под властью Лорда, Поттер.       Он так и не научился называть его Волдемортом, даже после окончательной смерти бывшего повелителя. Да и многие не научились. Те, для кого Волдеморт не был повелителем, по-прежнему обходились привычным «Сами-Знаете-Кто». Газеты храбро печатали имя целиком. Интересно, сильно ли дрожали пальцы корреспондентов? Но им пришлось, ведь новый министр не поощрял ни затянувшегося страха, ни излишнего пиетета…       Труп Волдеморта сожгли «Адским пламенем» и развеяли по ветру.       А Твое пламя, кстати, тоже называл Волдеморта Лордом…       — Малфой, зачем ты это сделал? — спросил Гарри.       — Что именно? — нервно уточнил тот.       — Выложил фотку с меткой напоказ. Как будто ты гордишься, что был Пожирателем.       — Забавно, что ты прицепился именно к метке. А не к шрамам, — Малфой неприятно усмехнулся.       — А они при чем?       — И то и другое мне оставили волшебники, которые оказались сильнее меня, — сказал Малфой, теперь глядя в глаза Гарри. — И то и другое — знак того, что меня победили. Напоминание не связываться с могущественными темными магами… или светлыми магами… какая разница, если и те и другие одинаково могут убить.       Гарри медленно моргнул и слегка тряхнул головой. Казалось, если потрясти ею, мозги встанут на место и он, может быть, поймет, что услышал что-то другое, а не это. До того дико все это прозвучало в первый момент. Лишь спустя пару секунд он осознал услышанное — и еще раз потряс головой.       Его сравнивали с Волдемортом и раньше — тихо, шепотками за спиной или намеками в колонках конспирологических сплетен. А теперь вот сравнили в лицо. И что самое неприятное, привели железный довод, чтобы подтвердить сходство. Так недолго было и самому поверить…       — Слушай, это был несчастный случай! — воскликнул Гарри, когда снова обрел дар речи. — Я использовал заклинание, которое прочитал в книжке, но ни разу не пользовался. И там было написано, что оно для врагов! Или ты хочешь сказать, что не был врагом, когда пытался кинуть в меня «Круциатус»?       — Да был. — Малфой передернул плечами. — Я бы в тот момент и Аваду кинул, просто крышу снесло. Но ты-то вроде был при памяти! Серьезно, неизвестное заклинание?       Вот как это у него получалось — признать, что готов был заавадить, но обвинить почему-то снова Гарри?       — Я верил той книге. Там было много хороших советов… На полях, их писал прошлый хозяин. Разные заклятия, лайфхаки для готовки зелий. — Гарри помолчал, а потом добавил: — Это был Снейп. Мне попалась его старая книга в шкафу у Слагхорна. Ну, в кабинете зельеварения.       Теперь уже не имело значения, что кто-то узнает о секретном учебнике Принца. Учебник сгорел. Прошло почти два года. И Снейп, даже если бы вернулся в школу, уже ни капли не пугал Гарри, будто вместо бывшего профессора зельеварения умерли все эмоции, которые он вызывал.       Малфой долго молчал, но это больше не было злое или враждебное молчание.       — А ведь где-то лежит его учебник за седьмой курс. По зельям. А может, он писал на полях и в остальных, и все они тоже где-то лежат. У тебя это не вызывает никаких желаний?       Гарри честно подумал.       — Нет.       — А у меня вызывают. Желание найти еще хоть один. Куда ты дел тот, что был у тебя?       — Я спрятал его в Выручай-комнате, и он там сгорел… Ты серьезно, что ли? Да Снейп случайно его забыл в шкафу, остальные у него, наверное, дома! Или он их вообще выбросил. На случай, если ты собираешься лезть к нему домой — там стоят сигналки авроров!       — Для начала, там уже сам Снейп, так что нет, — хмыкнул Малфой. — Вот в шкафах у Слагхорна я бы поискал, но нужно, чтобы кто-нибудь отвлек Слагхорна…       — Это ты так намекаешь, что отвлечь его должен я?       — А тебе неинтересно найти еще парочку учебников Снейпа? — Малфой хитро уставился на Гарри. — Подсказки по зельям… Новые заклятия для врагов…       — Ой, перестань, не собираюсь я больше их использовать, — буркнул Гарри и замолчал.       Но слова Малфоя уже сделали свое дело. И Гарри невольно задумался. Представил себе возможные подсказки по зельям… полезные заклинаньица вроде того же «Муффлиато», которое сослужило им с Роном и Гермионой такую хорошую службу в последние пару лет…       — Умеешь ты соблазнять, — недовольно сказал он.       Малфой фыркнул.       — Поможешь?       Чем еще мог закончиться странный вечер, как не заключением дурацкого союза с бывшим врагом?       — Помогу, — сказал Гарри, и это напомнило ему еще кое о чем: — Если, конечно, не боишься работать со мной заодно, а то мало ли…       — А то что? С чего я должен бояться тебя, Поттер?       — Боишься. Я понял. Ты сам сказал, что боишься связываться с темными волшебниками, светлыми волшебниками… короче, со мной!       — Мечтай дальше! — оскорбился Малфой.       — Ты игнорировал меня, лишь бы не связываться!       — Я тебя не игнорировал!       — Ты даже не поставил мне ни одного лайка!       Гарри зажмурился. Если Гермиона узнает, что он это сказал, она больше никогда не сможет воспринимать его всерьез.       — А тебе так важно, чтобы я поставил лайк? — Уголки губ Малфоя поползли вверх в усмешке.       — Все ставят, — буркнул Гарри и попытался перевести тему. — Слушай, пойдем отсюда. Нет здесь ничего и не было.       — Ну да, только твое раздутое эго, которое уже не умещается в крошечной хижине, — пакостно захихикал Малфой. — Нет, правда? Ты следишь за тем, кто ставит тебе лайки? И списки, наверное, ведешь? А какое наказание грозит тем, кто их не ставит? Ме-ерлин!       — Заткнись уже, а то передумаю тебе помогать!       Гарри нырнул в лаз и быстро зашагал по проходу обратно к Хогвартсу. Когда проход немного расширился, он перешел на бег.       Ладно, он просто хотел поскорее свалить отсюда и вернуться в Хогвартс. И ему было все равно, что посмеивающийся Малфой уже догоняет. И ему самому, конечно, не было смешно… Что за ненормальная ночь!       Отфыркиваясь и давясь смехом, они кубарем вывалились из лаза под Гремучей ивой и едва успели прижать выступ на ее стволе, чтобы не получить по голове тяжелыми ветками, как вдруг услышали голоса со стороны озера.       Два очень знакомых голоса, которые серьезно и чуть встревоженно переговаривались.